Chapter X


Of the Island of Cuba
Captain Morgan attempts to preserve the Isle of St. Catherine as a refuge to the nest of pirates, but fails of his design
He arrives at and takes the village of El Puerto del Principe.


CAPTAIN MORGAN seeing his predecessor and admiral Mansvelt were dead, used all the means that were possible, to keep in possession the isle of St. Catherine, seated near Cuba. His chief intent was to make it a refuge and sanctuary to the pirates of those parts, putting it in a condition of being a convenient receptacle of their preys and robberies. To this effect he left no stone unmoved, writing to several merchants in Virginia and New England, persuading them to send him provisions and necessaries, towards putting the said island in such a posture of defence, as to fear no danger of invasion from any side. But all this proved ineffectual, by the Spaniards retaking the said island: yet Captain Morgan retained his courage, which put him on new designs. First, he equipped a ship, in order to gather a fleet as great, and as strong as he could. By degrees he effected it, and gave orders to every member of his fleet to meet at a certain port of Cuba, there determining to call a council, and deliberate what was best to be done, and what place first to fall upon. Leaving these preparations in this condition, I shall give my reader some small account of the said isle of Cuba, in whose port this expedition was hatched, seeing I omitted to do it in its proper place.

Cuba lies from east to west, in north latitude, from 20 to 23 deg. in length one hundred and fifty German leagues, and about forty in breadth. Its fertility is equal to that of Hispaniola; besides which, it affords many things proper for trading and commerce; such as hides of several beasts, particularly those that in Europe are called hides of Havanna. On all sides it is surrounded with many small islands, called the Cayos: these little islands the pirates use as ports of refuge. Here they have their meetings, and hold their councils, how best to assault the Spaniards. It is watered on all sides with plentiful and pleasant rivers, whose entries form both secure and spacious ports; beside many other harbours for ships, which along the calm shores and coasts adorn this rich and beautiful island; all which contribute much to its happiness, by facilitating trade, whereto they invited both natives and aliens. The chief of these ports are San Jago, Byame, Santa Maria, Espiritu Santo, Trinidad, Zagoa, Cabo de Corientes, and others, on the south side of the island: on the north side are, La Havanna, Puerto Mariano, Santa Cruz, Mata Ricos, and Barracoa.

This island hath two chief cities, to which all the towns and villages thereof give obedience. The first is Santa Jago, or St. James, seated on the south side, and having under its jurisdiction one half of the island. The chief magistrates hereof are a bishop and a governor, who command the villages and towns of the said half. The chief of these are, on the south side, Espiritu Santo, Puerto del Principe, and Bayame. On the north it has Barracoa, and De los Cayos. The greatest part of the commerce driven here comes from the Canaries, whither they transport much tobacco, sugar, and hides, which sort of merchandise are drawn to the head city from the subordinate towns and villages. Formerly the city of Santa Jago was miserably sacked by the pirates of Jamaica and Tortuga, though it is defended by a considerable castle.

The city and port De la Havanna lies between the north and west side of the island: this is one of the strongest places of the West Indies; its jurisdiction extends over the other half of the island; the chief places under it being Santa Cruz on the north side, and La Trinidad on the south. Hence is transported huge quantities of tobacco, which is sent to New Spain and Costa Rica, even as far as the South Sea, besides many ships laden with this commodity, that are consigned to Spain and other parts of Europe, not only in the leaf, but in rolls. This city is defended by three castles, very great and strong, two of which lie towards the port, and the other is seated on a hill that commands the town. It is esteemed to contain about ten thousand families. The merchants of this place trade in New Spain, Campechy, Honduras, and Florida. All ships that come from the parts before mentioned, as also from Caraccas, Carthagena and Costa Rica, are necessitated to take their provisions in at Havanna to make their voyage for Spain; this being the necessary and straight course they must steer for the south of Europe, and other parts. The plate-fleet of Spain, which the Spaniards call Flota, being homeward bound, touches here yearly to complete their cargo with hides, tobacco, and Campechy wood.

Captain Morgan had been but two months in these ports of the south of Cuba, when he had got together a fleet of twelve sail, between ships and great boats, with seven hundred fighting men, part English and part French. They called a council, and some advised to assault the city of Havanna in the night, which they said might easily be done, if they could but take any of the ecclesiastics; yea, that the city might be sacked before the castles could put themselves in a posture of defence. Others propounded, according to their several opinions, other attempts; but the former proposal was rejected, because many of the pirates, who had been prisoners at other times in the said city, affirmed nothing of consequence could be done with less than one thousand five hundred men. Moreover, that with all these people, they ought first go to the island De los Pinos, and land them in small boats about Matamona, fourteen leagues from the said city, whereby to accomplish their designs.

Finally, they saw no possibility of gathering so great a fleet, and hereupon, with what they had, they concluded to attempt some other place. Among the rest, one propounded they should assault the town of El Puerto del Principe. This proposition he persuaded to, by saying he knew that place very well, and that being at a distance from sea, it never was sacked by any pirates, whereby the inhabitants were rich, exercising their trade by ready money, with those of Havanna who kept here an established commerce, chiefly in hides. This proposal was presently admitted by Captain Morgan, and the chief of his companions. Hereupon they ordered every captain to weigh anchor and set sail, steering towards that coast nearest to El Puerto del Principe. Here is a bay named by the Spaniards El Puerto de Santa Maria: being arrived at this bay, a Spaniard, who was prisoner aboard the fleet, swam ashore by night to the town of El Puerto del Principe, giving an account to the inhabitants of the design of the pirates, which he overheard in their discourse, while they thought he did not understand English. The Spaniards upon this advice began to hide their riches, and carry away their movables; the governor immediately raised all the people of the town, freemen and slaves, and with part of them took a post by which of necessity the pirates must pass, and commanded many trees to be cut down and laid cross the ways to hinder their passage, placing several ambuscades strengthened with some pieces of cannon to play upon them on their march. He gathered in all about eight hundred men, of which detaching part into the said ambuscades, with the rest he begirt the town, drawing them up in a spacious field, whence they could see the coming of the pirates at length.

Captain Morgan, with his men, now on the march, found the avenues to the town unpassable; hereupon they took their way through the wood, traversing it with great difficulty, whereby they escaped divers ambuscades; at last they came to the plain, from its figure called by the Spaniards La Savanna, or the Sheet. The governor seeing them come, detached a troop of horse to charge them in the front, thinking to disperse them, and to pursue them with his main body: but this design succeeded not, for the pirates marched in very good order, at the sound of their drums, and with flying colours; coming near the horse they drew into a semicircle, and so advanced towards the Spaniards, who charged them valiantly for a while; but the pirates being very dextrous at their arms, and their governor, with many of their companions, being killed, they retreated towards the wood, to save themselves with more advantage; but before they could reach it, most of them were unfortunately killed by the pirates. Thus they left the victory to these new-come enemies, who had no considerable loss of men in the battle, and but very few wounded. The skirmish lasted four hours: they entered the town not without great resistance of such as were within, who defended themselves as long as possible, and many seeing the enemy in the town, shut themselves up in their own houses, and thence made several shots upon the pirates; who thereupon threatened them, saying, "If you surrender not voluntarily, you shall soon see the town in a flame, and your wives and children torn to pieces before your faces." Upon these menaces the Spaniards submitted to the discretion of the pirates, believing they could not continue there long.

As soon as the pirates had possessed themselves of the town, they enclosed all the Spaniards, men, women, children, and slaves, in several churches, and pillaged all the goods they could find; then they searched the country round about, bringing in daily many goods and prisoners, with much provision. With this they fell to making great cheer, after their old custom, without remembering the poor prisoners, whom they let starve in the churches, though they tormented them daily and inhumanly to make them confess where they had hid their goods, money, etc., though little or nothing was left them, not sparing the women and little children, giving them nothing to eat, whereby the greatest part perished.

Pillage and provisions growing scarce, they thought convenient to depart and seek new fortunes in other places; they told the prisoners, "they should find money to ransom themselves, else they should be all transported to Jamaica; and beside, if they did not pay a second ransom for the town, they would turn every house into ashes." The Spaniards hereupon nominated among themselves four fellow-prisoners to go and seek for the above-mentioned contributions; but the pirates, to the intent that they should return speedily with those ransoms, tormented several cruelly in their presence, before they departed. After a few days, the Spaniards returned, telling Captain Morgan, "We have ran up and down, and searched all the neighbouring woods and places we most suspected, and yet have not been able to find any of our own party, nor consequently any fruit of our embassy; but if you are pleased to have a little longer patience with us, we shall certainly cause all that you demand to be paid within fifteen days;" which Captain Morgan granted. But not long after, there came into the town seven or eight pirates who had been ranging in the woods and fields, and got considerable booty. These brought amongst other prisoners, a negro, whom they had taken with letters. Captain Morgan having perused them, found that they were from the governor of Santa Jago, being written to some of the prisoners, wherein he told them, "they should not make too much haste to pay any ransom for their town or persons, or any other pretext; but on the contrary, they should put off the pirates as well as they could with excuses and delays, expecting to be relieved by him in a short time, when he would certainly come to their aid." Upon this intelligence Captain Morgan immediately ordered all their plunder to be carried aboard; and withal, he told the Spaniards, that the very next day they should pay their ransoms, for he would not wait a moment longer, but reduce the whole town to ashes, if they failed of the sum he demanded.

With this intimation, Captain Morgan made no mention to the Spaniards of the letters he had intercepted. They answered, "that it was impossible for them to give such a sum of money in so short a space of time, seeing their fellow-townsmen were not to be found in all the country thereabouts." Captain Morgan knew full well their intentions, but thought it not convenient to stay there any longer, demanding of them only five hundred oxen or cows, with sufficient salt to powder them, with this condition, that they should carry them on board his ships. Thus he departed with all his men, taking with him only six of the principal prisoners as pledges. Next day the Spaniards brought the cattle and salt to the ships, and required the prisoners; but Captain Morgan refused to deliver them, till they had helped his men to kill and salt the beeves: this was performed in great haste, he not caring to stay there any longer, lest he should be surprised by the forces that were gathering against him; and having received all on board his vessels, he set at liberty the hostages. Meanwhile there happened some dissensions between the English and the French: the occasion was as follows: A Frenchman being employed in killing and salting the beeves, an English pirate took away the marrow-bones he had taken out of the ox, which these people esteem much; hereupon they challenged one another: being come to the place of duel, the Englishman stabbed the Frenchman in the back, whereby he fell down dead. The other Frenchmen, desirous of revenge, made an insurrection against the English; but Captain Morgan soon appeased them, by putting the criminal in chains to be carried to Jamaica, promising he would see justice done upon him; for though he might challenge his adversary, yet it was not lawful to kill him treacherously, as he did.

All things being ready, and on board, and the prisoners set at liberty, they sailed thence to a certain island, where Captain Morgan intended to make a dividend of what they had purchased in that voyage; where being arrived, they found nigh the value of fifty thousand pieces of eight in money and goods; the sum being known, it caused a general grief to see such a small purchase, not sufficient to pay their debts at Jamaica. Hereupon Captain Morgan proposed they should think on some other enterprise and pillage before they returned. But the French not being able to agree with the English, left Captain Morgan with those of his own nation, notwithstanding all the persuasions he used to reduce them to continue in his company. Thus they parted with all external signs of friendship, Captain Morgan reiterating his promises to them that he would see justice done on that criminal. This he performed; for being arrived at Jamaica, he caused him to be hanged, which was all the satisfaction the French pirates could expect.

Список иллюстраций

Короли подплава в море червонных валетов. Список иллюстраций

19. Некролог русского рыбного дела

Записки «вредителя». Часть I. Время террора. 19. Некролог русского рыбного дела

22 сентября 1930 года ГПУ сообщило, что вредительская организация в пищевой промышленности полностью раскрыта, 25-го объявило о своей чудовищной расправе над схваченными жертвами. Впечатление, которое эта расправа произвела на граждан, и особенно специалистов СССР, нельзя назвать иначе, как отчаянием и паникой. Никто не думал о работе, все дрожали за свою жизнь, ждали расправы над собой и своими близкими. Коммунистическое начальство тщетно рекомендовало спокойствие и толковало о безопасности оставшихся на свободе. Никто ему не верил. Слишком хорошо было известно, что окончание процесса, объявление приговора и даже страшные слова «приговор приведен в исполнение» не означают в СССР конца арестов, а являются только предисловием к новым репрессиям и казням. В самом приговоре содержались явные указания на то, что это только начало. При объявлении о расстреле многих из числа «48-ми» ГПУ указывало: «руководитель группы вредительства такого-то треста», «организатор вредительства в таком-то районе».

Чертежи

«Шнелльботы». Германские торпедные катера Второй мировой войны. Чертежи

6. Судебно-медицинское исследование тела Рустема Слободина. Незаданные вопросы и неполученные ответы...

Перевал Дятлова. Смерть, идущая по следу... 6. Судебно-медицинское исследование тела Рустема Слободина. Незаданные вопросы и неполученные ответы...

Судебно-медицинское исследование трупа Рустема Слободина осуществил 8 марта 1959 г. уже упоминавшийся в настоящем очерке эксперт областного Бюро СМЭ Борис Возрожденный, действовавший на этот раз без Лаптева, участника первых четырёх судебно-медицинских экспертиз. Фотография тела Рустема Слободина, сделанная в морге центральной больницы исправительно-трудового лагеря Н-240 в Ивделе. В акте зафиксирована следующая одежда, обнаруженная на теле покойного: чёрный х/бумажный свитер, под ним рубашка-ковбойка, застёгнутая на 3 пуговицы (манжеты обоих рукавов также застёгнуты), в левом накладном кармане которой находился паспорт на имя "Слободин Рустем Владимирович", деньги в сумме 310 руб. и авторучка с чернилами. Между свитером и ковбойкой оказались 2 войлочные стельки от ботинок, видимо, погибший сушил их, поместив под одежду. Под ковбойкой была надета тёплая, с начёсом трикотажная нательная рубашка, застёгнутая на 2 пуговицы, а под нею - синяя трикотажная майка с длинным рукавом. Нижнюю часть тела защищали от холода лыжные брюки, под которыми находились синие сатиновые тренировочные штаны, кальсоны с начёсом и сатиновые трусы.

Палеолит

Верхний Палеолит : период примерно с 2.6 миллионов лет назад до 12 000 г. до н.э.

Палеолит. Период примерно с 2.6 миллионов лет назад до 12 000 г. до н.э.

V. Гепеустовская волынка

Побег из ГУЛАГа. Часть 2. V. Гепеустовская волынка

При дневном свете городишко оказался еще меньше: если бы не мрачный дом ГПУ, все было бы мирно, сонно, местами даже красиво, особенно там, где виден изрезанный бухтами глубокий залив. Здесь говорится — губа. Но Север — безнадежный. Одни болота и граниты. Пришли в комендатуру: узкий коридорчик, дощатая переборка, в ней окошко, как на Шпалерке, в помещении для передач, только все меньше. За окошком сидит здоровенный детина — гепеуст... Рожа круглая, сытая, румяная, сам толстый и такой же нахальный, как все. — Как мне получить разрешение на свидание с таким-то? — называю ему фамилию, надеясь, что он скажет, что разрешение для него уже есть. — Стол свиданий, — отвечает он, ни о чем не справляясь. — Но муж писал мне, что хлопочет о свидании, может быть, разрешение уже есть. — Стол свиданий. Щелк, окошко захлопывается. Не у кого даже спросить, где этот «стол свиданий». Выходим на улицу. Кто-то проходит мимо, но все похожи на заключенных, а с ними разговаривать нельзя, еще наделаешь им беды... Идем в управление ГПУ. Не поймешь, куда войти. Наконец, попадается гепеуст. — Скажите, где стол свиданий? — Второй этаж, — буркнул он на ходу. — Как же туда попасть? — кричу ему вдогонку. Махнул рукой — за угол дома. Верно. Нашли вход в канцелярию; окошечко, надпись: «Стол свиданий». Очередь: две пожилые интеллигентки, баба с грудным ребенком, которого она держит под полушубком, и дама в котиковом манто.

V. Все же счастливое время

Побег из ГУЛАГа. Часть 1. V. Все же счастливое время

Голод тянулся приблизительно три года, с 1918 по 1921. Для большевиков это был период военного коммунизма, когда они готовы были перестроить не только старую Русь, но и весь мир. Для народа это был голод, иначе этого времени никто и не зовет. Большевики задавались в это время самыми дерзкими, несбыточными «гениальными» идеями, сидя в Кремле, в теплых квартирах, обеспеченные чрезвычайными пайками, защищаемые ЧК и Красной Армией. Страна мерла от голода и тифа. Когда, с отчаяния, дико и стихийно восставали деревни, округа, почти губернии, отряды Красной Армии истребляли поголовно мужиков, баб, ребятишек; деревни выжигали. Крепкие партийцы пожимали плечами: если капиталисты имеют право посылать миллионы на бессмысленную империалистическую бойню, почему нельзя пожертвовать несколькими десятками тысяч ради счастливого социалистического будущего? Только когда разрозненные деревенские восстания стали перекидываться в города, и взбунтовался оплот, твердыня, «цитадель революции» — Кронштадт, Ленин отступил и дал НЭП — новую экономическую политику, расправившись, впрочем, предварительно с восставшими матросами. Для коммунистов НЭП — позор, постыдное отступление. Одно напоминание о нем — контрреволюция, хотя его и объявил сам Ленин — «всерьез и надолго». Для страны НЭП был спасением от голода. Продразверстка, то есть натуральное обложение крестьянских хозяйств, произвольное и непосильное, была заменена продналогом — высоким, но все же определенным.

Таблица 4. Торпедное, артиллерийское, минное и стрелковое вооружение подводных лодок - 1

Короли подплава в море червонных валетов. Приложение. Таблица 4. Торпедное, артиллерийское, минное и стрелковое вооружение подводных лодок: Торпеды

Торпеды Тип торпеды Калибр, мм Длина, м Вес торпеды, кг Вес заряда кг Скорость хода, уз Дальность хода, км Примечание 45–15 (Уайтхеда1910/15 г. «Л») 450 5,2 655 100 38 1,0 Стале-бронзовая торпеда для лодок с «влажным подогревом» проекта Фиумского з-да. В советском флоте именовалась 45–15 и находилась на вооружении до ВОВ для пл т. «АГ». По направлению управлялась пр. Обри, по глубине — гидростатическим аппаратом. Имелось до 1 тыс. 34 2,0 29 3,0 25 4,0 53–27 533 7,15 1725 250 43,5 3,7 Проект Остехбюро. Производств о з-да «Двигатель». Изготовлено до 700 ед. Принята на вооружение в 1927 г. Подходила к аппаратам пл т. «Калев» 45–36-Н 450 5,7 935 200 41 3,0 Торпеда 45Ф, воспроизведенная НИМТИ по купленной в Италии. Производство з-да «Красный Прогресс».

Таблица 2

«Шнелльботы». Германские торпедные катера Второй мировой войны. «Шнелльботы» на войне. Результаты действий германских торпедных катеров во Второй Мировой войне : Таблица

Шнелльботы : результаты действий германских торпедных катеров во Второй Мировой войне ТВД 1939 1940 1941 1942 1943 1944 1945 Всего по каждому ТВД Северное море и Ла-Манш Потоплено - 22 ТР (47 834 брт), 3 ЭМ, 1 ММ, 4 ТРЛ 30 ТР (64 356 брт), 1 ЭМ 20 ТР (34 537 брт), 2 ЭМ, 7 ТРЛ, 1 ДК, 2 кат. 6 ТР (15 138 брт), 1 ЭМ, 7 ТРЛ, 1 ДК 12 ТР (23 885 брт), 4 ТРЛ, 9 ДК, 2 ВСУ, 4 кат. 5 ТР (10 222 брт), 1 ДК, 2 кат. 95 ТР (195 972 брт), 7 ЭМ, 1 ММ, 22 ТРЛ, 12 ДК, 2 ВСУ, 8 кат. Повреждено - 5 ТР (20 548 брт), 2 ЭМ 4 ТР (18 091 брт) 4 ТР (4 387 брт) 1 ТР (2 820 брт) 7 ТР (50 036 брт), 1 КРЛ, 3 ЭМ и ФР, 1 ТЩ, 2 ДК, 1 ВСУ - 20 ТР (95 882 брт), 1 КРЛ, 5 ЭМ и ФР, 1 ТЩ, 2 ДК, 1 ВСУ Средиземномое море Потоплено - - - 1 ТР (12 436 брт), 2 ТЩ, 1 ВСУ, 10 кат. 1 ТР (4 572 брт), 3 ЭМ, 1 КЛ,

II. Новая страда

Побег из ГУЛАГа. Часть 1. II. Новая страда

Пришла зима. Голод становился все злее. Недоедание и сама недоступность еды создавали своеобразное сочетание слабости и равнодушия. Трудно было сказать, обедали мы или нет, потому что сыты мы никогда не были. Обед, который приходилось брать из «общественной столовой», состоял из жидкого супа — вода с пшенной крупой, который назывался «пша», и редко куска ржавой селедки или воблы. Если б это было возможно, я, кажется, совсем перестала бы есть, настолько это было отвратительно. Весной у нас в училище не было выпуска: оба старших класса ушли по набору в Красную Армию. Я осталась почти без работы, потому что маленьких учить никогда не умела. С осени же предполагалась такая перестройка школ, с которой трудно было согласиться и которая до сих пор не нашла сколько-нибудь устойчивой формы. В этот момент усталости и огорчений, потому что за девять лет педагогической работы я была искренне ею увлечена, мы переехали на лето в Павловск. Там было отделение Агрономического института, снабжавшего нашего мальчишку молоком, которое и летом надо было отрабатывать. Павловск — это необыкновенное место. Ведь Петербург окружен запущенными, болотистыми, убогими огородами и полосами ярко-желтой сорной сурепки. Как оазисы, разбросаны среди них великолепные, искусственно созданные парки царских резиденций.

Записки «вредителя». Побег из ГУЛАГа

Владимир и Татьяна Чернавины : Записки «вредителя». Побег из ГУЛАГа

Осенью 1922 года советские руководители решили в качестве концлагеря использовать Соловецкий монастырь, и в Кеми появилась пересылка, в которую зимой набивали заключенных, чтобы в навигацию перевезти на Соловки.Летом 1932 года из Кеми совершили побег арестованный за «вредительство» и прошедший Соловки профессор-ихтиолог Владимир Вячеславович Чернавин, его жена Татьяна Васильевна (дочь знаменитого томского профессора Василия Сапожникова, ученика Тимирязева и прославленного натуралиста) и их 13-летний сын Андрей. Они сначала плыли на лодке, потом долго плутали по болотам и каменистым кряжам, буквально поедаемые комарами и гнусом. Рискуя жизнью, без оружия, без теплой одежды, в ужасной обуви, почти без пищи они добрались до Финляндии. В 1934 году в Париже были напечатаны книги Татьяны Чернавиной «Жена "вредителя"» и ее мужа «Записки "вредителя"». Чернавины с горечью писали о том, что оказались ненужными стране, служение которой считали своим долгом. Невостребованными оказались их знания, труд, любовь к науке и отечественной культуре. Книги издавались на всех основных европейских языках, а также финском, польском и арабском. Главный официоз СССР — газета «Правда» — в 1934 году напечатала негодующую статью о книге, вышедшей к тому времени и в Америке. Однако к 90-м годам об этом побеге знали разве что сотрудники КГБ. Даже родственники Чернавиных мало что знали о перипетиях этого побега. Книгам Чернавиных в Российской Федерации не очень повезло: ни внимания СМИ, ни официального признания, и тиражи по тысяче экземпляров. Сегодня их можно прочесть только в сети. «Записки "вредителя"» — воспоминания В. Чернавина: работа в Севгосрыбтресте в Мурманске, арест в 1930 г., пребывание в следственной тюрьме в Ленинграде (на Шпалерной), в лагере на Соловецких островах, подготовка к побегу.«Побег из ГУЛАГа» — автобиографическая повесть Т. Чернавиной о жизни в Петрограде — Ленинграде в 20-е — 30-е годы, о начале массовых репрессий в стране, об аресте и женской тюрьме, в которой автор провела несколько месяцев в 1931 г. Описание подготовки к побегу через границу в Финляндию из Кеми, куда автор вместе с сыном приехала к мужу на свидание, и самого побега в 1932 г.

Глава XVIII

Путешествие натуралиста вокруг света на корабле «Бигль». Глава XVIII. Таити и Новая Зеландия

Переход через Низменный архипелаг Таити. Вид на остров Горная растительность Вид на Эимео Экскурсия в глубь острова Глубокие ущелья Ряд водопадов Множество полезных дикорастущих растений Трезвость жителей Состояние их нравственности Созыв парламента Новая Зеландия Бухта Айлендс. Хиппа Экскурсия в Уаимате Хозяйство миссионеров Английские сорняки, ныне одичавшие Уаиомио Похороны новозеландки Отплытие в Австралию 20 октября. — Закончив съемку Галапагосского архипелага, мы направились на Таити и начали длинный переход в 3 200 миль. Через несколько дней мы вышли из облачной и сумрачной области океана, простирающейся зимой на большое расстояние от побережья Южной Америки. Теперь мы наслаждались солнечной, ясной погодой и, подгоняемые постоянным пассатом, весело плыли со скоростью 150—160 миль в день. Температура в этой области Тихого океана, лежащей ближе к его центру, выше, чем близ американских берегов. Термометр на юте днем и ночью колебался между 27 и 28°, и это было очень приятно; но уже одним-двумя градусами выше жара становится невыносимой. Мы прошли через Низменный, или Опасный, архипелаг и видели несколько тех любопытнейших колец из коралловой почвы, чуть возвышающихся над водой, которым дали название лагунных островов. Над длинной, ослепительно белой береговой полосой тянется зеленая полоса растительности; уходя в обе стороны, полосы быстро суживаются вдали и теряются за горизонтом. С верхушки-мачты внутри кольца видно обширное пространство спокойной воды.