Средиземноморский театр

В конце 1941 года кригсмарине открыло для себя новый театр военных действий - Средиземное море. Союзный итальянский флот, несмотря на численное превосходство и выгодное расположение баз, к этому времени полностью утратил стратегическую инициативу. Линии снабжения Африканского корпуса находились под постоянными ударами британских ВМС. Главной силой в планируемом контрударе должны были стать авиация и подводные лодки, однако командование кригсмарине сочло необходимым развернуть здесь и торпедные катера, которые было возможно перевести по французской речной системе.

Особенность переброски заключалась в том, что минимальная ширина каналов составляла чуть больше 5 м, а это автоматически вычеркивало из списков стандартные катера серий S-26 и S-38. Меньшие размеры имели лишь «шнелльботы» типа S-30, которыми была укомплектована 3-я флотилия. Ее первая группа из пяти единиц покинула Вильгельмсхафен 7 октября 1941 года. Маршрут включал в себя переход в Роттердам, затем по Рейну до Страсбурга, а далее по системе каналов в реку Сона. В районе города Шалон катера пересекали демаркационную линию неоккупированной части Франции и далее шли на юг с соблюдением строгих мер маскировки. В частности, корпуса «шнелльботов» были окрашены в черный цвет, кормовую орудийную платформу скрывали фанерные щиты, флаги снимались. В таком виде «торпедоносцы» спускались на юг по Соне и Роне и наконец попадали в Лигурийское море. Переход первой группы завершился 18 ноября, второй (также из пяти единиц) из-за зимнего обмеления и замерзания рек окончился лишь 14 января 1942 года.

Первые ночные рейды «шнелльботов» в районе Мальты оказались безрезультатными. Тогда было принято решение использовать катера для заградительных операций. Уже до конца 1941 года немцы выставили у острова 73 мины, а за март, апрель и первую половину мая следующего года «шнелльботы» 3-й флотилии выставили 19 заграждений из 557 мин и 416 минных защитников. На этот раз немцам сопутствовал успех. Только из состава июньского конвоя на банках, выставленных катерниками, подорвались и погибли два эскортных миноносца (британский «Саутволд» и польский «Кужавьяк»), еще два эсминца, транспорт и тральщик получили повреждения. В ходе постановки в ночь на 7 мая 1942 года «шнелльботы» потопили артогнем малый охотник ML-130 - первый корабль, уничтоженный ими на этом театре. Не обошлось и без потерь. Один из катеров - S-31 - 10 мая погиб от своей же мины, а спустя неделю S-34 стал жертвой случайного попадания с береговой батареи.

В начале мая на театр прибыла третья, и последняя группа из четырех катеров. Ввод ее в строй совпал по времени с решением перевести силы флотилии в восточную часть Средиземного моря, откуда она могла бы поддерживать с фланга новое наступление Роммеля в Киренаике. В качестве баз немцы планировали использовать бухту Суда на острове Крит и порт Дерна на африканском побережье. В конце месяца там базировалось уже 9 катеров. Успех был достигнут в первом же выходе в ночь на 3 июня, но потопленный корабль, опознанный немцами как эсминец, в действительности оказался вооруженным траулером.

Большое оживление у катерников вызвало сообщение об обнаружении у берегов Египта 11 июня 1942 года крупного конвоя, шедшего на Мальту (операция «Вигорес»). Шесть катеров флотилии, начиная с ночи 13 июня, выходили на поиск неприятеля, но два первых патрулирования не принесли удачи, так как в этот момент конвой был еще далеко. В ночь на 15-е он приблизился настолько, что со «шнелльботов» смогли заметить осветительные бомбы, которыми самолеты люфтваффе указывали место нахождения противника. Несмотря на то что при сближении катера сами несколько раз были освещены своей же авиацией, для англичан атака оказалась внезапной. Однако торпеды, вылущенные катерами S-59, S-58 и S-56, прошли мимо цели.

В то время, когда шла перезарядка торпедных аппаратов, с катера S-56 (обер-лейтенант Вупперман) был обнаружен новый отряд кораблей, в который входили крейсера и эсминцы. Вупперману удалось незаметно проскочить через линию охранения и выпустить две последние торпеды в крейсер. Немцы наблюдали два взрыва, в носовой части и в районе миделя, на самом же деле британский крейсер «Ньюкасл» был поражен лишь единожды. Торпеда разворотила корпус в районе цепного ящика с правого борта. Несмотря на пробоину внушительных размеров, боеспособность корабля существенно не пострадала, хотя впоследствии ему пришлось ремонтироваться на американских верфях. Любопытно, что «Ньюкасл» стал единственным крейсером союзников, успешно атакованным «шнелльботами».

Примерно через 1,5 часа попадание еще одного «угря» получил эсминец «Хэйсти». Повреждения оказались настолько значительными, что англичане сочли за лучшее снять экипаж и затопить корабль. Выпущенная торпеда принадлежала, по всей видимости, S-55 (обер-лейтенант Хорст Вебер), хотя сами немцы попадания не увидели. Ночная атака катеров сорвала планы англичан: они решили вернуть конвой в Александрию. Вклад 3-й флотилии в срыв операции «Вигорес» был оценен германским военно-морским командованием, наградившим Зигфрида Вуппермана Рыцарским крестом с дубовыми листьями.

Атака следующего крупного конвоя состоялась в августе. На этот раз караван (операция «Пьедестал») двигался на Мальту с запада, из Гибралтара. В ночь на 13-е S-30, S-36, S-58 и S-59 (на S-35 в последний момент вышли из строя моторы) совместно с восемью итальянскими торпедными катерами атаковали конвой в тот момент, когда тот преодолевал Сицилийский пролив. Командиры «шнелльботов» доложили о четырех попаданиях в разные суда, однако послевоенный анализ подтвердил лишь уничтожение судна «Вайранги» (12 436 брт). Итальянцы же (уникальный случай!) обставили своих немецких коллег, отправив на дно крейсер «Манчестер» и три транспорта (25 124 брт).

В ходе недолгой кампании в Тунисе катера 3-й, а с середины января 1943 года и 7-й флотилии (7-я флотилия торпедных катеров была сформирована 1 октября 1941 года из единиц, захваченных и достроенных немцами в Голландии (бывшие голландские ТМ-54 - ТМ-61 стали S-151 - S-158). Командир флотилии - корветтен-капитан Труммер. Ввод в строй и боевая подготовка затянулись до осени 1942 года, когда флотилия была переведена на Средиземное море) осуществляли частые ночные выходы для постановки мин к портам Бону и Филипвиллю. 28 февраля из очередного похода не вернулся S-35. По всей вероятности, он подорвался на мине. Немцы отомстили за эту потерю сполна вечером 12 марта, когда группа «шнелльботов» случайно обнаружила отряд британских эсминцев, выдвигавшихся наперехват итальянского конвоя. В результате атаки шести катеров был торпедирован эскадренный миноносец «Лайтнинг». Корабль затонул. Командира отличившегося S-55 24-летнего обер-лейтенанта Хорста Вебера, на счету ко­торого были уже два эсминца и подводная лодка, наградили Рыцарским крестом (Существует версия, что «Лайтнинг» был потоплен торпедой катера S-158).

В начале мая тунисский плацдарм был разгромлен. Катера снова вернулись в Порто-Эмпедокле, откуда продолжали осуществлять безрезультатные походы. Операций против вражеских десантов на острова Лампедузу и Пантеллерию не проводилось, поскольку известие о начале вторжения поступило к катерникам с 24-часовым опозданием. Перед новой высадкой, уже на саму Сицилию, союзная авиация предприняла все необходимые меры, чтобы выжить «шнелльботы» из пункта, который находился всего в нескольких милях от участка десантирования. Днем 6 июля британские истребители-бомбардировщики потопили S-59 и повредили еще два катера. 9-го числа, всего за несколько часов до начала операции «Хаски» обе флотилии (С июля 1943 года все катерные силы на Средиземном море были объединены в 1-ю дивизию торпедных катеров (фрегаттен-капитан Герберт-Макс Шульц)) вынуждены были перейти в Аугусту. Действиям против десантных сил из этой базы помешали частые воздушные налеты, а также хроническая нехватка топлива. К концу августа в составе 1-й дивизии оставалось лишь пять исправных катеров.

8 сентября 1943 года поступило сообщение о капитуляции Италии, а на следующий день на Апеннинский полуостров вступили войска союзников. 3 особо сложном положении оказались катера S-54 (обер-лейтенант Клаус Шмидт) и S-61 (фельдфебель Блёмкер), находившиеся в Таранто. Проанализировав обстановку, немецкие катерники решили идти в Венецию. Венером того же дня оба «шнелльбота» покинули порт, попутно выставив мины, как это обычно делалось при оставлении баз. Постановка была осуществлена скрытно, и на следующий день англичане при входе в Таранто потеряли быстроходный заградитель «Эбдиел», а с ним и 400 десантников. Переход через Адриатическое море оказался результативным. 11 сентября катера встретили у Анконы итальянскую канонерку «Аурора», которую после непродолжительного боя потопили. Спустя несколько часов ими был перехвачен войсковой транспорт «Леопарди», перевозивший 700 бывших солдат дуче. Пароход сдался и ведомый призовой командой с катеров был отправлен в Венецию. Вскоре на горизонте появился новый корабль. Опознав в нем итальянский эсминец, обер-лейтенант Шмидт повел звено в торпедную атаку. Получив несколько попаданий, эскадренный миноносец «Кьюентино Селла» затонул в течение минуты. Наконец, дотянув на последних литрах соляра до Венеции, оба катера приняли участие в разоружении гарнизона города и захвате оставшихся в порту итальянских кораблей. За этот поход командир звена обер-лейтенант Клаус-Дегенхард Шмидт был награжден Рыцарским крестом.

Катера, оставшиеся в Тирренском море, приняли участие в ночных нападениях на стоянку у союзного плацдарма в Салерно. Результативным оказался лишь первый рейд в ночь на 11 сентября, когда три катера 7-й флотилии потопили американский эскадренный миноносец «Роуэн».

В середине ноября 1943 года из Берлина поступил приказ о перебазировании всех уцелевших катеров в порты Адриатики. Из Тирренского моря они доставлялись на транспортерах в Пьяченцу, где их долго не удавалось спустить на воду из-за зимнего обмеления реки По. Фактически переброска затянулась на 4,5 месяца и завершилась в конце марта 1944 года.

Из уже находившихся на Адриатике шести торпедных катеров 3-й флотилии в боеспособном состоянии оставалась только половина. Единственной задачей, которую можно было попытаться решить столь скромными силами, стала борьба с каботажными перевозками югославских партизан между островами далматинского побережья. Впрочем, это не уберегло от потерь. 10 января 1944 года британские истребители-бомбардировщики потопили S-55, 23 апреля подорвался на мине S-54. Несмотря на восьмиметровую пробоину, катер остался на плаву, но ввести его в строй уже не удалось.

К концу апреля большинство уцелевших «шнелльботов» 1-й дивизии были отремонтированы и подготовлены к ведению боевых действий. Кроме них в состав 1-й дивизии в этот период входили и другие подразделения, в частности, 24-я флотилия (капитан-лейтенант Ганс-Юрген Мейер), сформированная в конце 1943 года из захваченных итальянских и четырех югославских (постройки фирмы «Люрссен») катеров. В марте 1944-го по железной дороге сюда перебросили 21-ю флотилию (капитан-лейтенант Вупперман), вооруженную 13-тонными катерами типа LS. 21-я и часть 24-й флотилии базировались на порты Эгейского моря.

В дальнейшем действия «шнелльботов» были ограничены районом Адриатики, причем на особые успехи немцам рассчитывать уже не приходилось. До конца войны им удалось уничтожить лишь два английских боевых катера - МТВ-372 (24 июля 1944 года) и HDML-1163 (5 января 1945 года) да несколько малотоннажных невооруженных судов. Собственные потери оказались куда существеннее. 12 июня 1944 года в бою с английским эскортным миноносцем «Эггесфорд» погиб S-153, а 26 июля при неудачной попытке атаковать очередной конвой получил тяжелые повреждения S-151 (так и не был восстановлен). 19 августа пошел ко дну S-57. 25 октября британские самолеты разбомбили находившийся в Себенико S-158; позже пилоты Королевских ВВС записали на свой счет еще одну победу, потопив S-154. Незавидная участь постигла катер S-157: его в районе Триеста уничтожили минометным огнем югославские партизаны. Наконец, немцы несли потери и из-за навигационных аварий - по этой причине им пришлось вычеркнуть из списков S-36, S-61 (столкнулись 6 февраля 1945 года и больше не восстанавливались), S-33, S-58 и S-60 (сели на мель 10 января и вскоре были уничтожены катерами и авиацией союзников). Последние месяцы войны оставшиеся «шнелльботы» преимущественно отстаивались в Поле, а 3 мая 1945 года они подняли белые флаги и ушли в Анкону. Война на Адриатике закончилась.

Contact

Contact information of Proistoria.org

E-mail: proistorian@gmail.com

III. Красные — белые — красные

Побег из ГУЛАГа. Часть 1. III. Красные — белые — красные

Осень в 1919 году выдалась замечательная. Несмотря на середину октября, дни стояли теплые, как летом. Парк был изумительно, сверхъестественно красив. Нигде под Петербургом нет такого разнообразия деревьев и осенних красок: клены — от лимонно-желтых до темно-красных, почти фиолетовых, дубы — отливающие коричневым; елки — с ярко-зелеными кисточками молодых побегов, поблекшие лиственницы, липы, березы, осины, бесконечное количество кустарников, самых различных оттенков. Ряска на прудах завяла, сжалась к берегам, и пруды стали гладкими и ярко-синими, как небо. Немыслимо было не ощущать всей этой красоты, но кругом все теснее стягивалась линия фронта, и весь день ухали залпы. На Петроград шли белые. Гатчина была взята, они подходили к Царскому и охватывали деревни вокруг Павловска. В эти дни мы переживали то, что, вероятно, чувствуют все мирные жители в подобных обстоятельствах. В тылу, в безопасности, люди рассуждают о политике, об ошибках командования, говорят о героических подвигах, те же, кто застигнут фронтом, ощущают одно — опасность. Что было делать? Бежать в Петроград? Но это значило оставить мальчишку без молока, которое было его единственным питанием. Никаких запасов у нас нет; в городе голод. Кто знает, что могло еще там ждать, когда начнутся бои за Петроград. В Павловске мы были беззащитны, как в открытом поле, надежда была только на то, что та или иная волна должна сравнительно быстро прокатиться через нас.

Записки «вредителя». Побег из ГУЛАГа

Владимир и Татьяна Чернавины : Записки «вредителя». Побег из ГУЛАГа

Осенью 1922 года советские руководители решили в качестве концлагеря использовать Соловецкий монастырь, и в Кеми появилась пересылка, в которую зимой набивали заключенных, чтобы в навигацию перевезти на Соловки.Летом 1932 года из Кеми совершили побег арестованный за «вредительство» и прошедший Соловки профессор-ихтиолог Владимир Вячеславович Чернавин, его жена Татьяна Васильевна (дочь знаменитого томского профессора Василия Сапожникова, ученика Тимирязева и прославленного натуралиста) и их 13-летний сын Андрей. Они сначала плыли на лодке, потом долго плутали по болотам и каменистым кряжам, буквально поедаемые комарами и гнусом. Рискуя жизнью, без оружия, без теплой одежды, в ужасной обуви, почти без пищи они добрались до Финляндии. В 1934 году в Париже были напечатаны книги Татьяны Чернавиной «Жена "вредителя"» и ее мужа «Записки "вредителя"». Чернавины с горечью писали о том, что оказались ненужными стране, служение которой считали своим долгом. Невостребованными оказались их знания, труд, любовь к науке и отечественной культуре. Книги издавались на всех основных европейских языках, а также финском, польском и арабском. Главный официоз СССР — газета «Правда» — в 1934 году напечатала негодующую статью о книге, вышедшей к тому времени и в Америке. Однако к 90-м годам об этом побеге знали разве что сотрудники КГБ. Даже родственники Чернавиных мало что знали о перипетиях этого побега. Книгам Чернавиных в Российской Федерации не очень повезло: ни внимания СМИ, ни официального признания, и тиражи по тысяче экземпляров. Сегодня их можно прочесть только в сети. «Записки "вредителя"» — воспоминания В. Чернавина: работа в Севгосрыбтресте в Мурманске, арест в 1930 г., пребывание в следственной тюрьме в Ленинграде (на Шпалерной), в лагере на Соловецких островах, подготовка к побегу.«Побег из ГУЛАГа» — автобиографическая повесть Т. Чернавиной о жизни в Петрограде — Ленинграде в 20-е — 30-е годы, о начале массовых репрессий в стране, об аресте и женской тюрьме, в которой автор провела несколько месяцев в 1931 г. Описание подготовки к побегу через границу в Финляндию из Кеми, куда автор вместе с сыном приехала к мужу на свидание, и самого побега в 1932 г.

Chapter XXI

The voyage of the Beagle. Chapter XXI. Mauritius to England

Mauritius, beautiful appearance of Great crateriform ring of Mountains Hindoos St. Helena History of the changes in the Vegetation Cause of the extinction of Land-shells Ascension Variation in the imported Rats Volcanic Bombs Beds of Infusoria Bahia Brazil Splendour of Tropical Scenery Pernambuco Singular Reef Slavery Return to England Retrospect on our Voyage APRIL 29th.—In the morning we passed round the northern end of Mauritius, or the Isle of France. From this point of view the aspect of the island equalled the expectations raised by the many well-known descriptions of its beautiful scenery. The sloping plain of the Pamplemousses, interspersed with houses, and coloured by the large fields of sugar-cane of a bright green, composed the foreground. The brilliancy of the green was the more remarkable because it is a colour which generally is conspicuous only from a very short distance. Towards the centre of the island groups of wooded mountains rose out of this highly cultivated plain; their summits, as so commonly happens with ancient volcanic rocks, being jagged into the sharpest points. Masses of white clouds were collected around these pinnacles, as if for the sake of pleasing the stranger's eye. The whole island, with its sloping border and central mountains, was adorned with an air of perfect elegance: the scenery, if I may use such an expression, appeared to the sight harmonious. I spent the greater part of the next day in walking about the town and visiting different people.

Бронзовый век

Бронзовый век : период примерно с 3300 г. до н.э. по 1200 г. до н.э.

Бронзовый век : период примерно с 3300 г. до н.э. по 1200 г. до н.э.

I. Рождение сына

Побег из ГУЛАГа. Часть 1. I. Рождение сына

Мой сын родился в теплый сентябрьский день. Мягко светило солнце, сад шуршал желтыми и красными листьями; небо было синее; все как полагается в хорошую осень. А в это время шел первый год большевиков: разруха охватывала всю жизнь; надвигался голод. Все только и говорили о нем, но никто еще не понимал, как это может быть страшно. Революция меня, вообще говоря, не пугала: я выросла в профессорской, очень либеральной семье и была уверена в том, что революция должна создать настоящую свободу мысли и деятельности, что же касается материальных затруднений, их можно перетерпеть. Не может быть, думалось мне, чтобы при любых условиях муж и я, культурные и трудоспособные, не заработали на жизнь. Но первое ощущение, с которым я проснулась на другой день после рождения сына, был голод. Мне было даже стыдно — так это ощущение было надоедливо и неотступно. Денег едва хватило, чтобы расплатиться с докторшей. Весь мой расчет был на довольно крупную сумму, которую я должна была получить с издательства, но оно тянуло выплату, было неожиданно ликвидировано, и я осталась без заработанных денег. Муж взял вторую службу, я должна была вернуться к своей педагогической работе, но при том, как росли цены на рынке, этого заработка нам не могло хватить и на полмесяца. Меня кормили чем могли, но этого было так мало — ужас! Я не смела признаться даже самой себе, как меня мучил голод, особенно после того, как покормишь сына. Голова кружилась, спина болела, слабость охватывала такая, что, кажется, не знаешь, что отдала бы, чтобы съесть чего-нибудь настоящего, питательного.

21. Необходимые уточнения...

Перевал Дятлова. Смерть, идущая по следу... 21. Необходимые уточнения...

Описанная схема - пока что общая и лишённая существенных деталей - рождает несколько принципиальных вопросов, без которых невозможно дальнейшее обоснование версии. Первый: почему судмедэксперт Борис Возрождённый не определил способ причинения фатальных телесных повреждений Людмилы Дубининой, Семёна Золотарёва и Николая Тибо-Бриньоля? И второй: что за странные люди, вооружённые огнестрельным оружием (но при этом избегающие его применения), могли появиться в нехоженой снежной пустыне Северного Урала? Ответ на первый вопрос лежит, что называется, на поверхности. Борис Алексеевич Возрождённый имел стаж работы судебно-медицинским экспертом менее четырёх лет, т.е. вся его практика как специалиста пришлась на вторую половину 50-х гг. Это было время активного реформирования сталинского ГУЛАГа и сокращения числа заключённых. Пенитенциарная система СССР в эти годы выбросила на свободу огромное число профессиональных уголовников и крупные города Сибири и Урала буквально задыхались под валом насильственных преступлений всех разновидностей. Уличная преступность характеризовалась крайней жестокостью и массовостью ("хулиганка" вообще была головной болью Советской власти вплоть до самой эпохи Перестройки). Но ни профессиональные бандиты, ни уличное хулиганьё не утруждали себя продолжительными занятиями спортом, поэтому любая более-менее серьёзная драка, начавшись с попыток ударить противника в лицо и голову, быстро скатывалась в поножовщину. Самодельные ножи, либо их заменители (стаместки, отвёртки и т.п.) носили в то время практически все блатные, либо "косившие" под таковых.

2. Лагерь «особого назначения»

Записки «вредителя». Часть III. Концлагерь. 2. Лагерь «особого назначения»

В карантинной роте нас продержали две недели. Мы почти ничего не делали, томились от тесноты, голода и холода. Иногда нас выгоняли грузить в вагонетки баланы (бревна). Подача вагонеток на пристань, где стояли грузившиеся летом иностранные суда, производилась уже вольными рабочими. С тех пор как за границей началась кампания против принудительного труда на лесозаготовках, в СССР избегают показывать иностранцам заключенных, и потому лес, заготовленный руками заключенных, доставлялся ими только до пристани, на пристань же его ввозили «вольные», которые и грузили пароходы. Рабочих не хватало, происходили задержки с погрузкой, иногда приходилось выплачивать за простой судов больше, чем выручалось за проданный лес, но пускать заключенных на пристань все же не разрешалось. — Когда «мы» грузили, — злорадствовали гепеусты, — простоев у нас не было. Нам, заключенным, было все равно; до пристани иди на пристани работа была одинаково постыла. Затем срок карантина кончился, и нас перевели в другой барак, снаружи он казался лучше нашего, но внутри мало чем отличался: та же грязь, холод, теснота, клопы, только через весь барак был протянут другой плакат. На огромном куске материи было намалевано: «Труд без красоты и искусства — варварство». Плакат этот был результатом деятельности «культурно-воспитательного» отдела.

24. Возможные кандидаты

Перевал Дятлова. Смерть, идущая по следу... 24. Возможные кандидаты

Самый недоверчивый читатель в этом месте может подумать, что фантазия завела автора совсем уж далеко. И даже разочарованно покрутит пальцем у виска. Самый недоверчивый читатель понимает, что контролируемая поставка потому и называется "контролируемой", что движение ценного (либо опасного) груза требует постоянного наблюдения представителей правоохранительных органов. Его нельзя просто так отдать каким-то мальчишкам или студентам в надежде, что те всё сделают правильно лишь потому, что они - хорошие ребята. Груз нуждается в контроле, в наблюдении и даже в охране от случайной утраты, хищения или повреждения. Рядом с грузом должен быть сотрудник правоохранительных органов и желательно даже не один. Где такой человек в данном случае? Он есть. И даже не один. Начнём с Семёна Золотарёва. Надо сразу сказать, что этот человек уже много лет вызывал и вызывает всякого рода подозрения у многих исследователей трагедии группы Игоря Дятлова. Всё, что связано с ним призрачно, всё оказывается не таким, каким кажется изначально. Долгое время Золотарёва подозревали в том, что он уголовник, который пошёл в январский поход с целью решения неких проблем, связанных с нелегальной золотодобычей в Ивдельском районе. Подобную трактовку образа Семёна Золотарёва предложил несколько лет назад один из исследователей, выступавший в Интернете под nic'ом Doctor, очень харизматичный, самобытный и интересный писатель, внёсший в исследование трагедии Игоря Дятлова немало здравого смысла. Которого, увы, зачастую не хватало и не хватает многим из числа "самодеятельных исследователей" трагедии.

1918 - 1939

С 1918 по 1939 год

С конца Первой мировой войны в 1918 до начала Второй мировой войны в 1939.

11. Будни следствия

Записки «вредителя». Часть II. Тюрьма. 11. Будни следствия

Постепенно следователь стал вызывать меня на допросы раз в неделю или раз в десять дней, держал четыре-пять часов, каждый раз уговаривал меня сознаться и грозил расстрелом, но делал это все более вяло. Видимо, ничего нового он придумать не мог, а принимать более энергичный нажим почему-то не входило в его планы. Для меня не было сомнения, что эти допросы нужны следователю не для дела, а чтобы отбыть положенное число часов на службе, «за работой». Он, видимо, скучал и несколько оживлялся только при угрозах расстрелом. Иногда он предлагал мне изложить какую-нибудь «техническую деталь», как он выражался, то есть дать расчет улова рыбного траулера за год, соображения относительно рыбных отходов, возможности производства из них рыбной муки и т. д. Сам он в это время лениво просматривал газету. Я говорил, намеренно усложняя деталями, нисколько не заботясь о точности, уверенный, что он не понимает и половины моих слов, что следить за ходом моего изложения вопроса он не в состоянии, и что это вообще никакого значения ни для кого не имеет. Отдельные его реплики убеждали меня в этом вполне. Иногда я видел, как он дремлет, прикрывшись от меня газетой. Я пробовал умолкать — он просыпался. — Ну-с, продолжайте. Мне приходилось возобновлять бесцельное словоизвержение. Наблюдая его, я стал постепенно практиковаться в том, чтобы вносить изменения в направление этих допросов. Например, говоря о рыбных отходах, я начинал рассказывать, какие рыбы водятся в Баренцевом море, стремясь поразить его воображение какими-нибудь необыкновенными особенностями.

1550 - 1200 BC

From 1550 to 1200 BC

Late Bronze Age. From the New Kingdom of Egypt establishment in c. 1550 BC to the Late Bronze Age collapse between 1200 and 1150 BC.