Глава 10. Обновление Черноморского подплава [212]

В январе 1930 г. подводные лодки Отдельного дивизиона приступили к отработке взаимодействия с авиацией флота. 25 января пл «АГ-23» (Воеводин) и «АГ-24» (Сластников) выполняли тактическое упражнение: «наведение подводных лодок самолетами для атаки крейсера». После занятия лодками своих позиций где-то в районе западнее мыса Херсонес, с евпаторийского рейда в море вышел кр «Коминтерн», а из района Кача вылетели два самолета. Подлетая к району Евпатории, самолеты тут же обнаружили крейсер, так как деваться ему было некуда, но передать радиодонесение им не пришлось, поскольку на два самолета оказалась только одна радиостанция, у которой в то время, как назло, в радиопередатчике сгорела генераторная лампа. Моряки в таких случаях идут на сближение до дистанции голосовой связи, у авиаторов же такой номер [213] не пройдет, потому что они высоко и под шум мотора до парохода не докричишься. Но они имели другое средство контактной связи. И тогда один самолет, оставшись в районе обнаружения крейсера, продолжал следить за ним, а другой полетел к лодкам, чтобы передать им информацию «из рук в руки». В те времена для этого использовался вымпел, представлявший собой капсулу, в которую заключалось написанное на бумаге донесение и к которой крепился длинный матерчатый «хвост» яркой расцветки. Подлетая к адресату, аэроплан снижался, и летчик-наблюдатель сбрасывал вымпел, стараясь, чтобы он попал на палубу корабля.

Подлетев к одной из лодок, самолет сбросил вымпел, который упал рядом с лодкой в воду. А когда его поймали за «хвост», то он оторвался, а капсула с донесением пропала в черноморских волнах. В конце концов самолеты стали наводить подводников своими разворотами и подлетами в сторону крейсера. Наконец одной из лодок удалось сблизиться с целью и атаковать с дистанции 5 каб.

30 января те же лодки совместно с теми же самолетами попытались повторить в лучшем виде упражнение, которое они «завалили» 25 января. Если наведение прошло хорошо, то лодки, выходя в совместную атаку, чуть не столкнулись, несмотря на то что им назначили разграничительную линию. Командир пл «АГ-24» получил выговор за плохую организацию штурманской службы. В то время командиры соединений, пытавшиеся организовать совместные атаки, еще не понимали, что при такой аппаратуре подводного наблюдения и связи, какая была тогда на лодках, невозможно надежно обеспечить безопасность их совместных действий. Позже это поняли и перестали выдумывать глупости. Стали ждать улучшения обстановки. Ждут по сей день. И еще: чтобы обезопасить от столкновения действующие в соседних районах подлодки, им следует назначать не разграничительную линию, а разграничительную полосу шириной, равной величине не менее двух вероятных ошибок в определении места лодками.

15 и 16 апреля пл «АГ-24» (Сластников) и «АГ-26» (Юшко?) провели скрытую разведку главной базы (Севастопольского рейда). Если противодействие торпедных катеров, выделенных для охраны рейда, лодки преодолевали шутя, просто не обнаруживая себя, то от обнаружения самолетами уходить удавалось не всегда. Приходилось [214] даже всплывать из-за низкой плотности электролита АБ. Кроме того, с лодок не всегда замечали самолеты.

С 26 мая по 4 июня пл «АГ-24» (Сластников) и «АГ-26» (Юшко) совершили штурманский поход (плавание с целью ознакомления с навигационными особенностями театра) по маршруту Севастополь — Тендра — Одесса — Николаев — Скадовск — Севастополь. На переходах отрабатывались покладка на грунт, продолжительное плавание задним ходом в подводном положении, поиск жидкого грунта{17} и покладка на него, постановка на подводный якорь и т. д. Также определили действительную дальность обнаружения ночью лодки, освещенной прожектором. Она составила 4–5 каб. Пл «АГ-24» выполнила стрельбу двумя боевыми торпедами по неподвижному броненосцу «Чесма» с дистанции 4–5 каб. Попала одна торпеда.

2 августа пл «Нерпа» (Солдатов), удифферентовавшись на траверзе Константиновской батареи (обычное место дифферентовки севастопольских лодок), вышла из Севастополя в море для выполнения наблюдений с целью определения успешности прохождения радиопередач с лодки и на лодку в различных районах моря, погодных условий и использования штатных антенн и антенны, поднимаемой воздушным змеем. Лодка выполнила три похода (2–5 августа, 18–21 августа и 28 августа — 7 сентября), пройдя 1186 миль в надводном положении и 82 мили под водой. Гирокомпасы Сперри и лаг Форбса работали исправно. Результаты испытаний связи признаны неудовлетворительными.

10 августа Васюнину (врид командира пл «АГ-24») объявлен выговор за то, что во время выполнения учебной торпедной атаки увлекся маневрированием и не обратил внимания на доклад помощника командира об угрозе разрядки АБ. В результате батарея разрядилась.

9 ноября командиры лодок Сластников, Немирович-Данченко и Воеводин получили от командира Отдельного дивизиона по выговору за плохое содержание личного ручного оружия. [215]

19–21 декабря пл «АГ-23» (Воеводин) и «АГ-24» (Сластников) получили приказ на проведение скрытой разведки в районе черноморского побережья от Кара-Бурну Румелийского до Шили (район активных действий черноморских лодок во время Первой мировой войны). Обе лодки не смогли выполнить приказ, так как у одной вышел из строя гирокомпас, а на другой пролили кислоту из нескольких элементов АБ. К тому же им еще помешал шторм.

А в это время в Бизерте французы сдали на слом еще не старые подводные лодки «Тюлень», «Буревестник», «Утка» и «АГ-22».

30 декабря пл «АГ-21» (Бебешин) вошла в состав МСЧМ.

В марте 1931 г. в Севастополе сформирована бригада подводных лодок МСЧМ (Г. В. Васильев).

Первоначально бригада включала два дивизиона Первый дивизион (Осипов) уже к лету оказался укомплектованным тремя новыми подводными лодками типа «Д»: «Д-4» (Моралев), «Д-5» (Лашманов) и «Д-6» (?), в состав второго дивизиона вошли все остальные.

20 марта во время проворачивания механизмов на пл «АГ-21» (Бебешин) сломался зуб шестерни привода отваливания НГР, так как лодку забыли оттолкнуть от бона и при отваливании руль уперся в него. Расследование показало, что «при проворачивании механизмов очередное лицо начсостава на лодке не присутствовало <...> и в это время начсостав, как правило, вообще не присутствует». Иными словами, по негласному правилу, установленному безответственными военморами командного звена, при ежедневном проворачивании механизмов на лодках присутствовал очередной. Его-то и не оказалось. А военморы некомандного состава без начальника творят что им захочется и ни за что не отвечают.

8 июня пл «АГ-21» затонула в районе Севастополя у устья р. Бельбек в результате столкновения с эм «Фрунзе» (Москаленко) во время выполнения учебной торпедной атаки. Спаслось 9 человек (из комсостава — помощник командира А. А. Кузнецов). Командир пл Бебешин и еще два члена экипажа, покинув лодку, пропали без вести. Вероятно, они погибли при всплытии на поверхность. Всего погибло 23 человека [216]

Интересно, что в числе начальствующего состава эм «Фрунзе» в тот момент находились будущие адмиралы: штурман С. Горшков, минер Л. Курников и артиллерист Н. Харламов.

Следствие установило, что причинами гибели пл «АГ-21» стали допущенные командиром Бебешиным грубые ошибки в управлении лодкой и экипажем в возникшей критической обстановке:

1) неправильное тактическое маневрирование, в результате которого лодка оказалась в мертвом угле атаки (водное пространство в носовом секторе цели, при стрельбе из которого величина вероятности попадания в цель ничтожна). Правилами предписывалось немедленно отказаться от ее продолжения и всплыть на безопасном от эсминца расстоянии;

2) неправильные действия при нахождении в непосредственной близости от эсминца. Следовало разойтись с ним, погрузившись на безопасную глубину на переднем ходу или, как ранее поступил в аналогичной ситуации командир пл «АГ-25» Рублевский, дав задний ход и, таким образом, быстро уйдя на глубину (таковы известные маневренные свойства подводных лодок типа «АГ»);

3) самоустранение от руководства действиями команды по борьбе за живучесть лодки при поступлении воды в прочный корпус;

4) допущение во время аварии на борту лодки паники и способствование ее обострению после того, как сам командир одним из первых покинул аварийную лодку.

Сохранившаяся схема совместного маневрирования лодки и обеспечивавшего ее учебную торпедную атаку эсминца (цели) позволяет и через много лет проследить предполагаемый ход мыслей командира лодки. Предполагаемый, потому что в архиве оказались только записи, связанные с атакой, а спасшийся и находившийся в стрессовом состоянии помощник командира лодки при расследовании катастрофы не смог вразумительно доложить что-либо о случившемся.

Тот факт, что в самом начале атаки (13.46) цель оказалась прямо по носу лодки, а начальная дистанция до нее составляла 75 каб по расчету, свидетельствует о том, что командир мог наблюдать ее, по крайней мере верхушки мачт, даже если бы лодка находилась на перископной глубине. Однако при таком положении мгновенно определить сторону движения цели не представлялось возможным и следовало оставаться на курсе, равном первоначальному пеленгу, не менее чем 3 мин. Очевидно, командир, доверившись визуальной оценке, посчитал, что находится справа по носу у цели, и решил идти на пересечку ее курса, с тем чтобы точно его определить. [218] В 13.48 лодка начала поворот на курс 75°, перпендикулярный пеленгу на цель, а уже в 13.54 наблюдала выступающую из-за горизонта надстройку эсминца (Д = 47 каб по расчету) и зафиксировала момент пересечки его курса. Для занятия выгодной позиции следовало отойти от курса цели на дальность эффективной стрельбы (5 каб) и, развернувшись на 180°, произвести стрельбу. Поэтому командир принимает правильное решение увеличить ход до 6 узлов, и если бы цель оставалась на прежнем курсе, то через 5 мин лодка уже находилась бы в пределах требуемой позиции стрельбы. Но уже через 10 мин после начала атаки, в 13.56, цель ложится на курс 135°, чем показывает командиру лодки, что она идет зигзагом. Возможно, прогнозируя очередной поворот цели на курс, близкий к первоначальному, и предвидя, что в таком случае лодка может оказаться в невыгодной позиции, уже в 13.58 командир принимает решение отходить курсом 275°. В 14.02, не дождавшись ожидаемого поворота цели на прежний курс, командир, опасаясь уйти далеко от курса цели, решает ложиться на курс сближения с ней и, когда лодка уже легла на курс 70°, видит, что цель повернула и ее курсовой угол составляет всего 15° правого борта, а траверзное расстояние не превышает 5 каб.

Дальнейшие действия обеих сторон труднообъяснимы. Командир лодки, видимо, не осознал, что, следуя прежним курсом, лодка сблизится с целью на опасное расстояние, и только распорядился подвернуть на курс 40°, что приблизило момент столкновения. Оказавшись в пределах острого курсового угла цели (<10°) на дистанции менее 20 каб, он терял возможность успешно закончить атаку и, согласно инструкции, должен был уклониться от сближения, показав свое место всплытием или погрузившись на безопасную глубину. А всего-то надо было на курсе 275° пролежать еще 2 мин, после чего развернуться на боевой курс! Но — «каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны».

На эсминце в 14.05 обнаружили перископ, взяли на него пеленг (175°) и определили дальномером дистанцию (24,7 каб), но никаких решений не приняли. Штурман эсминца, ответственный за безопасность кораблевождения, должен был рассчитать на указанный момент, что лодка находится на расстоянии каких-то 4,2 каб от курса эсминца, направление ее движения не известно, а до опасного сближения остается всего 8 мин.

10 июня пл «АГ-21» поднята усилиями двух плавкранов, киллектора, вспомогательных сил ЭПРОНа и подводных лодок бригады (подача сжатого воздуха на продувание балласта аварийной лодки). Позднее введена в строй.

2 октября Сталин зачислен почетным краснофлотцем на бригаде подводных лодок МСЧМ.

1 января 1932 г. пл «АГ-21» (Кудряшов) введена в строй после восстановительного ремонта. [219]

11 мая командир бригады подводных лодок Васильев в приказе обращает внимание командиров на допущение ими методических ошибок при расчетах поправок лага. Он требует впредь все расчеты вести по методу, разработанному и рекомендованному Сакеллари, Палецким и Кудревичем, известными навигаторами Императорского и советского флотов.

В летнюю кампанию командиры подводных лодок Кузнецов («АГ-23») и Солдатов («АГ-25») используются (в тексте приказа — использовываются) как «вывозные» командиры для отработки кадров начсостава УОПП. К 30-м гг. в приказах и переписке стала резче проступать малограмотность начсостава, но слово «Командир» еще писалось с большой буквы. Опытный подводник рассказывал, как однажды при заполнении вахтенного журнала встал вопрос: как правильно записать название прошедшей навстречу подводной лодки «Змея» — «Зымия» или «Жимия»? Присутствовавший при сем комиссар посоветовал: «Пиши просто «Вуж».

28 сентября на пл «АГ-21» (Поскотинов) проводились испытания 76-миллиметровой динамореактивной пушки системы Курчевского.

Командиры подводных лодок Александров, Кудряшов и Кузнецов, как наиболее подготовленные, прикомандировываются к штабу Днпл 2 для руководства подготовкой кадров начсостава.

23 апреля 1934 г. на бригаде подводных лодок создаются группы начсостава по изучению иностранных языков (в том числе и турецкого).

29 апреля Сталин, Горшенин и Шарипов (последние двое — секретари ЦК ВЛКСМ) прикомандировываются как почетные краснофлотцы к подводным лодкам Днпл 2.

Август. Пл «АГ-26» (Емельянов) отлично выполнила артиллерийскую стрельбу. Командир лодки и командир БЧ-3 (нововведение, так стали называть минспеца, или минного офицера) поощрены грамотами с благодарностями командования.

21 августа на флотах страны произведено еще одно переименование подводных лодок. Черноморские «агешки» стали называться «А-1», «А-2» и т. д. Мы же не станем отходить от принятого нами правила и продолжим именовать их так, как их нарекли при «рождении». [220]

8 октября на бригаде подводных лодок замечен известный советский поэт Алексей Сурков, проводивший массовую работу (?).

1935 г. «Дублер минера пл «Л-5» командир РККФ Сухомлинов П. Д. в бытность в отпуске 21 июля с. г., находясь в нетрезвом виде, учинил дебош в горсаду гор. Моршанск. Учитывая совершенный проступок впервые и безупречную службу тов. Сухомлинова, ограничиваюсь арестом его на 5 суток при части.

Справка: Отношение Моршанского в/к № 27 от 23/VII-1935 г.

Комбриг пл ЧФ В. Г. Васильев».

29 августа за экономию топлива и смазочных масел личному составу команд подводных лодок «АГ-24» (Лавинский), «АГ-26» (Емельянов) и «АГ-21» (Литвиненко) вручены премии. Не очень богатые командиры, выполняя задачи боевой подготовки в море и призванные одновременно экономить топливо и смазочные масла, могли и задуматься над тем, чему отдать предпочтение.

19 ноября пл «АГ-26» (Емельянов) направляется в капитальный ремонт.

2 декабря очередной поход подводных лодок к Кавказскому побережью «за апельсинами».

В 1936 г. бригада подводных лодок получила пополнение из вновь построенных лодок новых проектов и из ее состава сформировали две бригады. В состав Бпл 2 (Пантелеев) вошел Днпл 21 (подводные лодки «АГ-23», «АГ-24», «АГ-25», «АГ-26», «АГ-21»), 22-й дивизион подводных лодок («малютки»), Днпл 23 («щуки») с плавбазами «Красная Кубань» и «Эльбрус». 2-я бригада базировалась на Кабаргу (район Очакова).

На флот вернулись полноценные военно-морские командирские звания — от лейтенанта до капитана 1 ранга. Жаль, что звание «мичман» перестало быть офицерским. «Мичман, выпусти котят, погулять они хотят!» — так шутили старшие сослуживцы из кают-компании, наблюдая, как юный мичманец, собираясь съехать на берег, прилаживает к ослепительно-белому стоячему воротничку рубашки галстук-бабочку, который флотские называли «кис-кис».

17 июля в Марокко вспыхнул мятеж против республиканского правительства победившего в Испании Народного фронта. В стране [221] началась гражданская война. В войне на стороне республиканцев примут участие и советские подводники, официально — в качестве советников; на самом деле и Бурмистров, и Египко будут воевать на испанских лодках в качестве командиров.

В 1937 г. советский Военно-Морской Флот подвергся массовым политическим репрессиям.

13 марта на пл «АГ-23» (Новиков) при постановке в док возник дифферент. При выравнивании дифферента залили аккумуляторную батарею.

16 апреля командир Бпл 2 подводных лодок наказал инженер-механика Фонштейна, напоившего до невменяемости корабельным спиртом штурмана Бычкова (тот не знал, что при исполнении служебных обязанностей пить корабельный спирт нельзя, а механик знал, но поил).

17 апреля организовано базирование Бпл 2 на рейде Кабарга: пирс № 1 — Днпл 22 (с юга), плавбазы «Эльбрус» и «Красная Кубань» (с севера); пирс № 2 — Днпл 23; № 3 — Днпл 21.

В июле подводные лодки Днпл 21 находились в состоянии: «АГ-23», «АГ-24» и «АГ-25» — 12-часовой готовности; «АГ-26» и «АГ-21» — ремонта в Севастополе.

2 августа в Севастополе пьяные лейтенанты Перельман и Голованов ночью залезли через окно «на огонек» в комнату незнакомой женщины, где их задержали. Командир Бпл 2 в приказе по этому случаю пишет: «Проступок лейтенантов Перельман и Голованова расцениваю как самый антиморальный поступок, не имеющий себе равных по злокачественной распущенности». Во завернул! Лейтенанты получили по 20 суток ареста.

В скудном бюрократическом лексиконе возрождающегося флота появляются и начинают утверждаться такие ничего не значащие и не объясняющие наборы слов, как: «преступная беспечность», «преступная халатность», «отсутствие всякой организации», «вопиющая недисциплинированность» и т. д. То ли дело царское «неисправимо-дурное поведение», предусмотренное Уложением о наказаниях, за которое полагалось содержание под арестом, определяемое корабельным, дивизионным или гарнизонным судом. [222]

7 октября из Кабарги в Севастополь перебазируется Днпл 22 («малютки»), «агешки» пока остаются на старом месте.

В 1938 г. продолжающиеся политические репрессии охватили людей повсюду, затмевая все хорошее, чего удалось достигнуть к этому году.

Уволен из состава флота штурман пл «АГ-26» Л. Е. Лернер. Мотивом послужило то, что его отец имел пивную лавку с наемной рабочей силой, а сам он хвалил материальное положение офицеров царского флота. Представление к увольнению подписал командир Бпл 2 Пантелеев.

Репрессии набирают скорость.

Сначала, во время Первой мировой и Гражданской войн, подводное плавание России испытало первый тяжелый удар, лишившись лучших своих умов и организаторов. Одни сгинули в пучине, другие сложили головы в кровавой междоусобице, третьи подались в эмиграцию, дабы избежать верной смерти только за то, что с честью защищали свою родину на морях.

Некоторые подводники-командиры остались. Им удалось с большим трудом наладить становление подводных сил страны. У них появились последователи, в чьих глазах засветилось понимание проблем. Оставалось только обучить их. ГПУ не ждало и нанесло еще один сокрушительный удар по подводному плаванию, на этот раз разрубив связь времен и вместе с ней зарождающуюся преемственность. Начались репрессии, и многие из тех, кто еще служил Отчизне, сложили свои головы на Лубянке.

О них осталась память. Сегодня она стала доброй.

КРУГИ НА ВОДЕ (Офицерский вальс)

Окончилось лето. Грядут холода.
Случайная туча над гладью пруда.
Рисуются в редком осеннем дожде
Бегущие кольца — круги на воде...
Круги на воде...
Круги на воде... [223]

Нашивки и кортик, и праздничный пир...
Военно-морской улыбается мир!
Там синее море, там чайки парят!
Юнцы-лейтенанты азартом горят!
Их трудная вахта на флоте влечет!
Добудут они всенародный почет
И славу в нелегком подводном труде!
Мечты... Обещанья... Круги на воде...
Круги на воде...
Круги на воде...

Не надо о долге бубнить моряку!
Сам знает — должна быть всегда начеку
От южных морей до полярных снегов
Незримая стража родных берегов!
Бескрайнее море и волны вокруг.
Захлопнулся бронзовый рубочный люк.
Исчезла подлодка в бурунной гряде.
Остались одни лишь круги на воде...
Круги на воде...
Круги на воде...

Фортуна в России слепа и слаба.
Обычна российских героев судьба.
То лихость их губит, то злая напасть, —
Чиновничья зависть и хамская власть!
Тех море сгубило, а этих — навет...
Печальна Россия, а их уже нет!
Нам их не встречать никогда и нигде.
А память? Что память — круги на воде!
Круги на воде...
Круги на воде...

У каждого есть, а у многих истек
Суровой судьбою отпущенный срок.
Все было в ушедших годов череде
И «сплыло»! Как будто круги на воде!
Круги на воде...
Круги на воде...
Круги на воде...

Андрей Саксеев.

Декабрь. Герои повести Паустовского «Дым отечества» «вспомнили вместе жестокий декабрьский шторм, когда море катило мутные валы и на рейде (Одессы. — Э. К) качался на якорях грузовой [224] пароход «Каимбра», пришедший из республиканской Испании». В архивах не осталось сколько-нибудь заметных фактов из жизни Черноморского подплава за этот год. Моряки замерли в ожидании очередной волны красного террора.

В 1939 г. репрессии вдруг пошли на спад. Что случилось? Некоторые считали, что наша страна «обогатила историю» главным образом репрессиями 1937–1938 гг., что в остальные времена мы «купались в волнах социалистической демократии» и благоденствовали как могли. Это не так. Вот что говорит история.

Красные репрессии, а мы рассмотрим лишь те, что были направлены на Вооруженные Силы, на Военно-Морской Флот, с самого начала целенаправленно организовала правящая партийная верхушка страны. Репрессии, начатые в 1918 г., никогда не прекращались, они носили волновой характер. Их губительные валы пронеслись по всем морям, не оставив нетронутой ни одной бухточки или гавани. Поэтому далее мы будем вести разговор о беде, накрывшей не только Черное море.

Летом 1921 г. на прокатившуюся по стране первую волну репрессий после разгрома Кронштадтского восстания моряков, до смерти напугавшего партийное руководство, Петроградская ЧК, продолжая зачистку, «откликнулась» так называемым делом Петроградской народной боевой организации, известным как дело группы профессора В. Таганцева. По постановлению ЧК 24 августа под Бернгардовкой расстреляны якобы участвовавшие в контрреволюционной работе этой организации моряки пл «Тур», ее командир А. Мацеевский и стажер Н. Кунцевич минер эм «Азард» Г. Золотухин и два бывших мичмана — Г. Пихмовский и С. Романов.

В ночь с 21 на 22 августа того же года ВЧК приступила к проведению запланированной ранее так называемой «фильтрации» командного состава флота, оправдывая свой произвол необходимостью проверки благонадежности бывших офицеров, составлявших основу флотского руководства. Мероприятие выражалось в проведении массовых целенаправленных арестов командного состава штаба и учреждений МС Республики и МСБМ без предъявления обвинений. Затем каждому из арестованных «посвящалось» заседание [225] «фильтрационной комиссии», сплошь состоявшей из сотрудников ЧК и партаппаратчиков. Перед комиссией стояла библейская задача отделить «агнцев» от «козлищ» с чем она, к отраде руководства, справлялась превосходно, не утруждая себя поиском невинных овечек. Для каждого военмора из списка «фильтруемых» подбирался заранее запасенный ярлык определенной контрреволюционной окраски. Их разновидности, подчиняясь революционному девизу «кто не с нами — тот против нас», не отличались многообразием. Вот некоторые из них: враг Советской власти — ВСВ; политически неблагонадежен — ПНБ и т. д. Прошедших «фильтрацию» и оставшихся без ярлыка были единицы. Даже имя бескорыстно отдававшего свои силы для сохранения флота молодой Страны Советов Коморси Республики А. В. Немитца внесли в списки «зафильтрованных» под № 13. Его лишили доверия только потому, что ранее он носил звание адмирала. Уже тогда многие поняли, что бывшим офицерам «дорога на Олимп» флота закрыта, что в лучшем случае из них выжмут нужные знания и умения, после чего просто выбросят на свалку, в худшем — расстреляют. Так и случилось. Все бывшие офицеры, все дворяне окажутся под неусыпным контролем органов еще долго-долго. 21 августа в списках «зафильтрованных» значились имена 329 человек, преимущественно офицеров.

Центральный государственный архив ВМФ свидетельствует, что на 1 января 1918 г. на флоте состояло 54 адмирала, 135 генералов, 1160 старших и 4065 младших кадровых офицеров, а также 2957 мичманов и прапорщиков военного времени. Позднее Гражданская война и военная интервенция раскидают людей по разным лагерям. Они станут воевать с оружием в руках друг против друга, брат против брата, ни на минуту не сомневаясь в правоте своего дела, своих идей. С окончанием войны одни окажутся обездоленными на разрушенной территории своей родины, другие — нищими на чужбине, третьи — в ранних могилах. А пока настроения офицеров флота того времени, по воспоминаниям Э. С. Панцержанского, сменившего Немитца и подвергнутого репрессиям уже в 1937 г., выражались довольно объективно: «Все усилия и помыслы были направлены к тому, чтобы наилучшим образом изготовиться [226] к началу боевой страды... Далекие от политической борьбы, воспитанные в духе узкой военной цеховщины, хотя и с большим интересом и тревогой следившие за вихрями и шквалами надвигающейся бури, мы были весьма далеки от активного вмешательства в дела внутренней политики, предоставляя их вершить профессионалам».

Осенью 1921 г. арестовали 977 человек. Из их числа вывезли в Москву 360 офицеров флота. Такое обескровливание командных кадров привело Балтфлот в небоеспособное состояние. Командующий МСБМ Викторов, НШ МСБМ Галлер направляют свои усилия на сохранение боеспособности флота, пытаются освободить арестованных командиров, и частично им это удается. Понимает создавшуюся на флоте критическую обстановку и Предреввоенсовета Троцкий, он принимает сторону военморов, и его содействие освобождению арестованных приносит некоторую пользу. Уже тогда стало ясно, что, несмотря на свою победу, большевики проводят заранее спланированную кампанию по ликвидации неугодных режиму людей, способных противостоять тоталитаризму в случае обострения обстановки и возглавить сопротивление. Наиболее опасных, по мнению руководства репрессивных органов, требовалось ликвидировать, менее опасных — деморализовать террором, самими фактами ликвидации.

Освободить всех невинно арестованных не удалось. Репрессиям подверглись и моряки МСЧиАМ. С помощью Троцкого Панцержанскому и Зофу удалось приостановить исполнение приговоров и освободить часть арестованных.

Вторая волна террора в МС накатится в 1929–1930 гг. К этому времени училища и академия выпустят первых краскомов. Теоретически подготовленные преподавателями, командирами кораблей и соединений из числа бывших офицеров, они еще не имели достаточного практического опыта. Однако такое обстоятельство не помешало руководству страны направить острие террора против опытнейших кадров академии, училищ, штабов, институтов и учреждений флота. Пришедшие им на смену энергичные «красные академики», или, как их еще называли рядовые военморы, «красные валеты», сами еще не отличались высоким уровнем профессионализма. [227] На флоте ухудшилась боевая подготовка, участившиеся аварии и катастрофы стали последствиями слабой практической подготовленности командиров, их несамостоятельности и постоянной оглядки на верх (пл «Ёрш» — 1931 г.; пл «АГ-21» — 1931 г.; пл «Рысь» — 1934 г.).

Третья волна террора (1936–1938 гг.), призванная добить оставшихся потенциальных врагов режима, захлестнет остатки «бывших» и заодно прихватит сочувствовавших им комиссаров-большевиков. Размах третьей волны окажется самым широким. Ее последствия испытают на себе такие опытные и нужные стране командиры, как Васильев, Грибоедов, Осипов, Холостяков и др. Многие станут жертвами репрессий только из-за того, что тоталитарное руководство не захочет оставлять в живых свидетелей своего кровавого правления. Так что появление жертв среди ближайшего окружения главарей режима не должно вызывать у простого гражданина удивления. Подавляющее большинство командиров флота, оказавшихся в застенках НКВД, подвергнется репрессиям совершенно необоснованно, по принципу: «Бей своих, чтоб чужие боялись!»

1 апреля пала Испанская Республика. В Испании закончилась гражданская война, в которой принимали участие и советские подводники.

19 августа «малютки» вошли в состав Днпл 21, тогда же переименованного в Днпл 24.

В октябре на Черном море подошли к концу проводившиеся в течение 1938–1939 гг. под руководством академика Л. А. Орбели работы по разработке режимов выхода людей из затонувшей подводной лодки. В работе принимал активное участие бывший командир пл «АГ-25» Солдатов, возглавивший Особую группу при Военном совете ЧФ, члены которой и совершали выходы. В операциях участвовали подводные лодки типов «Д» и «Щ». Тогда впервые осуществили выходы из лодки, лежавшей на грунте на глубине 70 м, через торпедные аппараты.

30 ноября на Балтике начались боевые действия. СССР развязал непонятную локальную войну против маленькой Финляндии [228] и продемонстрировал, всему миру свою военную немощь. Черноморские подводники участия в войне не принимали.

29 декабря отмечен личный состав электромеханических боевых частей подводных лодок «АГ-23» и «АГ-26», качественно выполнявших ремонт механизмов и плававших без поломок. Также отмечена пл «АГ-25» (Беланов), выполнившая ряд ответственных заданий. Каких — не сообщается. Туман секретности становится гуще.

16 февраля 1940 г. пл «АГ-23» (Моргун) села на мель в районе р. Бельбек. Вечером 15 февраля лодка встала на якорь в точке φ = 44°39'9 N, λ = 33°32'4 Ost. Ветер SO — 4 балла, море — 3 балла, глубина места — 14 м, курс лодки — 150°. Ночью ветер зашел на SW и усилился до 6–7 баллов, а волнение моря — до 6 баллов. В 6 ч 10 мин, стоя лагом к волне, стали сниматься с якоря. Попытка работой машин на малом ходу «враздрай» вывернуться на ветер не дала ожидаемого результата. Вывернувшаяся до 170°, лодка оказалась сорванной с якоря и, продолжая дрейфовать на Ost, вскоре в 6 ч 34 мин приткнулась к мели. Продув балласт и работая обоими моторами полным вперед, снялись с мели в 6 ч 50 мин.

Причины посадки на мель таковы: 1) место стоянки выбрано в непосредственной близости от мелкого места; 2) вахтенный командир, не допущенный к самостоятельному несению вахты, заступил на вахту без инструктажа (не были взяты контрольные пеленги места, не использовал балластину, не предупредил командира об усилении ветра); 3) при съемке с якоря командир действовал неправильно и вяло — следовало сразу дать задний ход и отойти от мели.

12 марта окончилась советско-финская война. Эта война могла бы стать индикатором уровня нашей подготовленности к войне для всех военных в Советском Союзе. Но этого не произошло.

3 апреля пл «АГ-21» (Журавлев) вошла в состав Учебного дивизиона подводных лодок Черного моря.

В этом году флагманы снова стали адмиралами, но только «рабоче-крестьянскими». Надо же! Оказывается, есть и такие. [229]

В 1941 г. мы пожинали плоды своей беспечности. Правда, в 1945 г. мы праздновали победу. Можно ли назвать ее победой русского оружия, как это делалось раньше? Нет! Эту победу следует считать победой человеческих, природных, пространственных и временных ресурсов одной страны над аналогичными ресурсами другой. Тогда победили не Сталины, Жуковы, трибуны и те, кто, составляя близкое окружение власти, «сплотился» вокруг политбюро. Победили простые люди страны. Победил Народ.

Недостаток своих ресурсов противник пытался восполнить воинским мастерством солдат и высокой оперативно-тактической подготовкой командиров, и поначалу он преуспел, но скоро этого оказалось недостаточно. Мы победили, понеся колоссальные потери. И, празднуя очередную годовщину победы, всегда следует помнить о том, что мы могли воевать лучше, но сделали для этого тогда очень мало. Народ не виноват. Он расплатился кровью за просчеты своего партийного руководства, очень большой кровью. Склоняя в День Победы голову перед памятью павших и немногими оставшимися [230] в живых ветеранами войны, ни на минуту не следует забывать о том, какой чудовищной ценой досталась нам победа.

А вот как распределились подводные силы Черного моря к началу ВОВ.

Бпл 1 (П. И. Болтунов) базировалась на Севастополь в составе: Днпл 1 (Новиков) — «Л-4» (Поляков), «Л-5» (Жданов) и «Л-6» (Буль); Днпл 2 (Бук) — «Д-4» (Израилевич), «Д-5» (Савицкий), «Д-6» (Митрофанов), «С-31» (Фартушный), «С-32» (Павленко), «С-33» (Алексеев), «С-34» (Хмельницкий); Днпл 3 (Кузьмин) — «Щ-204» (Гриценко), «Щ-205» (Дронин), «Щ-206» (Каракай), «Щ-207» (Панов), «Щ-208» (Беланов), «Щ-209» (Киселев), «Щ-210» (Г. А. Михайлов), пб «Волга»; Днпл 4 (Успенский) — «Щ-211» (Девятко), «Щ-212» (Бурнашев), «Щ-213» (Денежко), «Щ-214» (Апостолов), «Щ-215» (Власов), пб «Эльбрус».

Бпл 2 (М. Г. Соловьев) базировалась на Севастополь и Днпл 6 на Поти в составе: Днпл 6 (Бобров) — «АГ-21» (Касаткин), «АГ-23» (Цуриков), «АГ-24» (Чебышев), «АГ-25» (Малышев), «АГ-26» (Журавлев); Днпл 7 (Клынин) — «М-31» (Расточиль), «М-32» (Колтыпин), «М-33» (Суворов), «М-34» (Голованов), «М-58» (Елисеев), «М-59» (Матвеев), «М-60» (Кудрявцев), «М-62» (Воробьев); Днпл 8 (Ларичев) — «М-35» (Грешилов), «М-36» (Комаров), «М-111» (А. А. Николаев), «М-112» (Н. П. Морозов), «М-113» (Белозерский).

УДнпл (Л. Г. Петров) базировался на Новороссийск в составе: «Щ-201» (Стрижак), «Щ-202» (Козюберда), «Щ-203» (Немчинов), «М-51» (Прокофьев), «М-52» (Цебровский), «М-54» (Левицкий), «М-55» (Ефанов).

Днвскрпл (И. А. Бурмистров) базировался на Николаев в составе: «Л-23» (Шатский), «Л-24» ( — ), «Л-25» (Никифоров), «С-35» ( — ), «Щ-216» (Карбовский), «М-117» (Кесаев), «М-118» (Савин), «М-120» (Волков). [231]


{17} Жидкий грунт — слой морского водного пространства, отличающийся от окружающей водной среды повышенной плотностью (следствие более высокой солености и пониженной температуры участка), который при ювелирном выполнении маневра позволяет лодке надежно удерживать глубину без хода.

323 г. до н.э. - 30 г. до н.э.

C 323 г. до н.э. по 30 г. до н.э.

Эллинистический период. От смерти Александра Великого в 323 г. до н.э. до римского завоевания Птолемейского Египта в 30 г. до н.э.

Балтика

«Шнелльботы». Германские торпедные катера Второй мировой войны. «Шнелльботы» на войне. Балтика

В представленном 4 февраля 1941 года на рассмотрение Гитлера плане действий кригсмарине в войне против СССР торпедным катерам отводилась особая роль. Непосредственно на Балтийском море предстояло действовать четырем катерным флотилиям. 1-я (капитан-лейтенант Бирнбахер) в составе S-26, S-27, S-39, S-40, S-101 - S-103 и плавбазы «Карл Петерс» должна была оперировать в Финском заливе с замаскированной стоянки у острова Суоменлинна в шхерах близ Хельсинки. 2-я (корветтен-капитан Петерсен; S-42 - S-44, S-104 - S-106, плавбаза «Циндао») и 5-я (корветтен-капитан Клуг; S-28, S-29, S-41, S-46, S-47) флотилии базировались у острова Пенсар в районе Турку. Их операционная зона простиралась от Ханко и Палдиски до Ирбенского пролива. И, наконец, 3-я флотилия (корветтен-капитан Кемнаде; S-31, S-34, S-35, S-54, S-55, S-57-S-61, плавбаза «Адольф Людериц»), находившаяся в Мемеле и Пиллау, действовала на участке от Либавы до мыса Церель. Первая массированная заградительная операция началась с наступлением сумерек вечером 21 июня. Хотя главную роль в ней играли минные заградители (Три заградителя группы «Норд» выставили заграждение «Апольда» (500 мин и 700 защитников) перед устьем Финского залива, три заградителя группы «Кобра» - заграждение «Корбетга» (400 мин и 700 защитников) между Поркалла-Удд и Палдиски), перед катерами также стояли ответственные задачи. «Шнелльботы» 1-й и частично 2-й флотилий составляли охранение заградительных отрядов. Четыре катера 2-й флотилии выставили по 12 магнитных мин в восточной части Соэлозунда и северной - Моонзунда.

3. «А ну, давай к следователю»

Записки «вредителя». Часть II. Тюрьма. 3. «А ну, давай к следователю»

Из-за решетки громко выкрикнули мою фамилию. Мне давали дорогу и по пути оглядывали с любопытством — новенький. У решетки стоял тюремный страж — красноармеец, конвоир. Он повторил фамилию. — Я. — Имя, отчество? Назвал свое имя и отчество. — Давай к следователю. Я уже хотел идти, как кто-то из заключенных остановил меня и быстро, вполголоса, сказал: — Это на допрос. Возьмите еды. Помните одно — не верьте следователю. Я вернулся, взял в карман яблоко. — А ну, давай! — торопил страж. Я вышел в коридор. Опять по лестницам, через решетчатые переборки в каждом этаже, со щелканьем замка и лязгом двери, которую дежурный постоянно захлопывает с усердием и спешкой. Второй этаж. Буфет для следователей: на прилавке экспортные папиросы, пирожные, бутерброды, фрукты. Такого буфета нет нигде, кроме учреждений ГПУ и кремлевских. Из буфета шел коридор, от которого массивной стеной с решеткой был отделен второй, параллельный коридор, куда выходили нумерованные кабинеты следователей. Конвойный, все время ведя меня перед собой, доставил меня к двери и постучал. Послышалось что-то неясное в ответ. — Давай! — скомандовал он мне. Я открыл дверь и вошел в кабинет. «Давай!» на скупом тюремном языке значит очень много. Давай — на прогулку. «Давай в пальто без вещей» — значит на Гороховую, на верные пытки. «Давай с вещами!» — на расстрел, и точно так же, но исключительно редко — на волю. Кабинет — маленькая комната размера одиночной камеры.

Глава VIII

Путешествие натуралиста вокруг света на корабле «Бигль». Глава VIII. Банда-Орьенталь и Патагония

Поездка в Колония-дель-Сакрамьенто Цена эстансии Как подсчитывают скот Особая порода быков Продырявленные голыши Пастушьи собаки Выездка лошадей, гаучосы как наездники Нравы жителей Ла-Плата Рои бабочек Пауки-воздухоплаватели Свечение моря Бухта Желания Гуанако Бухта Сан-Хулиан Геология Патагонии Исполинское ископаемое животное Постоянство типов организации Изменения в фауне Америки Причины вымирания Будучи задержан недели на две в столице, я был рад вырваться из нее на борту почтового судна, которое шло в Монтевидео. Жизнь в городе, находящемся в состоянии блокады, никогда не бывает приятной; ко всему этому еще добавлялись постоянные страхи перед разбойниками в самом городе. Часовые были худшими из них, ибо благодаря своей должности и имея оружие в руках они грабили с таким сознанием своей силы, что были совершенно неподражаемы. Переезд наш был очень долгим и скучным. На карте Ла-Плата имеет вид величественного эстуария, но в действительности дело обстоит далеко не так. В широких просторах мутной воды нет ничего ни величественного, ни красивого. Только раз в течение дня едва удалось разглядеть с палубы оба берега, и тот и другой крайне низменные. По прибытии в Монтевидео я узнал, что «Бигль» не уйдет в плавание еще некоторое время, и стал готовиться к непродолжительной поездке по этой части Банда-Орьенталь.

8. Первоначальная версия следствия: убивали манси!

Перевал Дятлова. Смерть, идущая по следу... 8. Первоначальная версия следствия: убивали манси!

Сейчас же лишь ещё раз подчеркнём, что следствие ошибочно полагало, будто "дятловцы" двигались вплоть до 17 часов и лишь в это время (или позже) осуществили постановку палатки. Следствие считало, что в шестом часу вечера группа стала готовиться ко сну: находившиеся внутри палатки туристы начали стаскивать с ног лыжные ботинки и валенки, снимать ватники (найденные впоследствии поверх рюкзаков, но под одеялами), кто-то быстро написал "Вечерник Отортен", а кто-то принялся нарезать корейку... А вот дальше произошло нечто, что вынудило туристов бежать вниз по склону раздетыми и разутыми, рискуя замёрзнуть в ночном лесу. Поступили они так лишь потому, что наверху, на склоне, их ожидала верная смерть. Другими словами, бегство давало шанс на спасение, а вот пребывание возле палатки гарантировало гибель. Что же могло быть этим самым "нечто", способным побудить девятерых взрослых мужчин и девушек искромсать в лохмотья крышу своего единственного убежища и бежать прочь, в морозную тьму? Возможность схода лавины отвергли все опытные туристы, побывавшие на склоне Холат-Сяхыл в феврале-марте 1959 г. (в т.ч. и московские мастера спорта). Да и следов таковой не было тогда замечено. Никаких стихийных бедствий, типа, землетрясения, в этом районе не отмечалось. Так что возможных кандидатов на роль пугающего "нечто" следователь Иванов имел немного - таковыми могли стать бежавшие из мест заключения уголовники и обитатели местных лесов, охотники-манси, в силу неких причин недружественно настроенные к городским жителям. Проверка показала, что с объектов Ивдельской ИТК побегов в январе 1959 г.

Chapter XII

The voyage of the Beagle. Chapter XII. Central Chile

Valparaiso Excursion to the Foot of the Andes Structure of the Land Ascend the Bell of Quillota Shattered Masses of Greenstone Immense Valleys Mines State of Miners Santiago Hot-baths of Cauquenes Gold-mines Grinding-mills Perforated Stones Habits of the Puma El Turco and Tapacolo Humming-birds JULY 23rd.—The Beagle anchored late at night in the bay of Valparaiso, the chief seaport of Chile. When morning came, everything appeared delightful. After Tierra del Fuego, the climate felt quite delicious—the atmosphere so dry, and the heavens so clear and blue with the sun shining brightly, that all nature seemed sparkling with life. The view from the anchorage is very pretty. The town is built at the very foot of a range of hills, about 1600 feet high, and rather steep. From its position, it consists of one long, straggling street, which runs parallel to the beach, and wherever a ravine comes down, the houses are piled up on each side of it. The rounded hills, being only partially protected by a very scanty vegetation, are worn into numberless little gullies, which expose a singularly bright red soil. From this cause, and from the low whitewashed houses with tile roofs, the view reminded me of St. Cruz in Teneriffe. In a north-westerly direction there are some fine glimpses of the Andes: but these mountains appear much grander when viewed from the neighbouring hills: the great distance at which they are situated can then more readily be perceived. The volcano of Aconcagua is particularly magnificent.

32. Послесловие

На интернет-форумах, посвящённых трагедии группы Игоря Дятлова, с завидной регулярностью всплывает вопрос: узнал ли правду о судьбе группы Борис Ельцин, став Президентом РФ? Ельцин был выпускником свердловского "Политеха", всю жизнь поддерживал тёплые отношения с сокурсниками и одноклассниками, и безусловно, ещё в молодые годы слыхал о таинственной истории. Предполагается, что получив от отечественных спецслужб информацию об истинной причине гибели группы Игоря Дятлова, он бы непременно предал её гласности и тем снял все вопрсоы. Если Ельцин ничего не прояснил, значит отечественные спецслужбы ничего о группе Дятлова не знают - такой делается вывод некоторыми "исследователями". На самом деле молчание первого Президента России может означать совсем другое: разглашение истинной истории январского 1959 г. похода могло иметь для его режима самые нежелательные политические последствия. Не следует забывать, что "новая Россия", распрощавшись с "тоталитарным прошлым", предала его анафеме, а вот американцы ничего подобного не сделали. Эйзенхауэр, братья Даллес и Пашковский отнюдь не перестали быть героями Америки и "свободного мира", никто не подумал даже вынести мраморную плиту с фамилией Бориса Паша из Зала Славы военной разведки США. Признать, что предтечи нынешних "лучших друзей России" в 1959 г. (и других годах) убивали советских людей на советской же земле, значило предоставить богатейшую пищу для PR-компаний всевозможным анпиловым-тереховым-прохановым и Ко. Могли "попиариться" на этой теме представители и прямо противоположного крыла, всевозможные боннеры-новодворские, с воплями о "кровавой гэбне, подставляющей под расправу невинных".

Таблица 7

Короли подплава в море червонных валетов. Приложение. Таблица 7. Плавбазы самоходные, блокшивы

Плавбазы самоходные, блокшивы Название Год постройки Назначение судна, как вспомогательного для пл Примечание «Березань», б. герм. п/х «Тюрингия», «Петербург» (93–21) 1879 Пбс, блокшив на ЧМ (20–31) 5177 т, 13,8 уз, воор. 6x75, 2x37 «Коммуна», б. «Волхов» 1915 Сс, пбс (22–48 ?) БМ. 2400 т, 10 уз «Красная Звезда», б. кл «Хивинец» 1906 Пбс (27–42) БМ 1360т, 13,5 уз, воор. 4x120, 2x47 «Красная Кубань», б. груз, п/х «Коста», «Инкерман» 1889 Пбс (36–41) ЧМ ? «Кронштадт» ? Пбс Днпл 24 ? БМ ? «Ленинградсовет» (24–57), «Петросовет» (22–24), «Верный» 1895 Пбс (21 -26, 41–44, 48–?) БМ 1287 т, 11 уз, воор. 8x75, 2x47, 2x37 «Мартын», б. мор. груз, п/х 1894 Пбс, мин. тр (18–20) КМ 860 т, 10 уз «Ока», тр 1912 Пбс УДнпл БФ (32–40) БМ 1982 т, 10 уз «Оланд», б. п/х «Ирма» 1913 Пбс Днпл 4 (14–18) БМ 2000 т, 9 уз, воор. 3 х 47. Взорвана на рейде Гангэ (1918) «Память Азова», б.

Результаты действий германских торпедных катеров во Второй Мировой войне

«Шнелльботы». Германские торпедные катера Второй мировой войны. «Шнелльботы» на войне. Результаты действий германских торпедных катеров во Второй Мировой войне

[ Открыть таблицу в новом окне ] ТВД 1939 1940 1941 1942 1943 1944 1945 Всего по каждому ТВД Северное море и Ла-Манш Потоплено - 22 ТР (47 834 брт), 3 ЭМ, 1 ММ, 4 ТРЛ 30 ТР (64 356 брт), 1 ЭМ 20 ТР (34 537 брт), 2 ЭМ, 7 ТРЛ, 1 ДК, 2 кат. 6 ТР (15 138 брт), 1 ЭМ, 7 ТРЛ, 1 ДК 12 ТР (23 885 брт), 4 ТРЛ, 9 ДК, 2 ВСУ, 4 кат. 5 ТР (10 222 брт), 1 ДК, 2 кат. 95 ТР (195 972 брт), 7 ЭМ, 1 ММ, 22 ТРЛ, 12 ДК, 2 ВСУ, 8 кат. Повреждено - 5 ТР (20 548 брт), 2 ЭМ 4 ТР (18 091 брт) 4 ТР (4 387 брт) 1 ТР (2 820 брт) 7 ТР (50 036 брт), 1 КРЛ, 3 ЭМ и ФР, 1 ТЩ, 2 ДК, 1 ВСУ - 20 ТР (95 882 брт), 1 КРЛ, 5 ЭМ и ФР, 1 ТЩ, 2 ДК, 1 ВСУ Средиземномое море Потоплено - - - 1 ТР (12 436 брт), 2 ТЩ, 1 ВСУ, 10 кат. 1 ТР (4 572 брт), 3 ЭМ, 1 КЛ,

Chapter XVI

The voyage of the Beagle. Chapter XVI. Northern Chile and Peru

Coast-road to Coquimbo Great Loads carried by the Miners Coquimbo Earthquake Step-formed Terrace Absence of recent Deposits Contemporaneousness of the Tertiary Formations Excursion up the Valley Road to Guasco Deserts Valley of Copiapo Rain and Earthquakes Hydrophobia The Despoblado Indian Ruins Probable Change of Climate River-bed arched by an Earthquake Cold Gales of Wind Noises from a Hill Iquique Salt Alluvium Nitrate of Soda Lima Unhealthy Country Ruins of Callao, overthrown by an Earthquake Recent Subsidence Elevated Shells on San Lorenzo, their decomposition Plain with embedded Shells and fragments of Pottery Antiquity of the Indian Race APRIL 27th.—I set out on a journey to Coquimbo, and thence through Guasco to Copiapo, where Captain Fitz Roy kindly offered to pick me up in the Beagle. The distance in a straight line along the shore northward is only 420 miles; but my mode of travelling made it a very long journey. I bought four horses and two mules, the latter carrying the luggage on alternate days. The six animals together only cost the value of twenty-five pounds sterling, and at Copiapo I sold them again for twenty-three. We travelled in the same independent manner as before, cooking our own meals, and sleeping in the open air. As we rode towards the Vino del Mar, I took a farewell view of Valparaiso, and admired its picturesque appearance. For geological purposes I made a detour from the high road to the foot of the Bell of Quillota.

12. Судебно-медицинское исследование тел туристов, найденных в овраге

Перевал Дятлова. Смерть, идущая по следу... 12. Судебно-медицинское исследование тел туристов, найденных в овраге

9 мая 1959 г. судмедэксперт Возрождённый произвёл вскрытие и исследование тел последних четырёх членов погибшей группы Игоря Дятлова. Работа эта проводилась в помещении морга Ивдельской ИТК, того же самого, где двумя месяцами ранее осуществлялось судебно-медицинское исследование трупов других участников похода. Только на этот раз в составленных актах экспертиз не упоминаются понятые, а роль второго эксперта сыграла уже знакомая нам эксперт-криминалист Чуркина. Данное обстоятельство чрезвычайно любопытно в силу двух причин: во-первых, Генриетта Елисеевна не являлась судебным медиком и не могла давать экспертные заключения по вопросам, связанным с судебной медициной, а во-вторых, она вообще не подписала документы, составленные Борисом Возрожденным. Обратим внимание на этот казус - это только одна из многих странностей, связанных с рассматриваемыми экспертизами. Судмедэксперт Борис Алексеевич Возрожденный обнаружил и описал тела погибших, а также их одежду, в следующем состоянии: а) Дубинина Людмила Александровна была облачена в серовато-коричневый поношенный свитер, под ним бежевый шерстяной свитер, под которым, в свою очередь, клетчатая ковбойка с застёгнутыми рукавами. Упоминание о застёгнутых рукавах тем более странно, что о состоянии карманов рубашки и пуговиц, застёгивающих её, эксперт не упомянул ни единым словом. Очень странная забывчивась, особенно, если принять во внимание, что прежде Возрожденный не забывал фиксировать "застёгнутость"-"расстёгнутость" одежды и карманов.

XXII. Последний допрос

Побег из ГУЛАГа. Часть 1. XXII. Последний допрос

Пришло лето: июнь, июль. Все изнывали от жары и духоты. Толстые каменные стены отдавали сырость, накопленную за десятки лет. В камерах было парко, как в скверном погребе. Ничего не делая, не двигаясь, мы худели и бледнели хуже, чем зимой, а надзирательницы приходили загорелые, веселые от солнца. Кончался пятый месяц моей отсидки и десятый, как арестовали мужа. Четыре с половиной месяца прошло, как мне предъявили обвинение и перестали вызывать на допросы. Я ничего не знала и не могла понять, когда же конец «делу». — Теперь ждите, — говорили старые надзирательницы. У них были свои приметы и, привыкнув к терпеливой заключенной, они невольно начали жалеть меня. — У нас всегда так: если через два месяца не выпустят, ждите пяти, а что на допрос не зовут — это хорошо. Из женских одиночек почти все получили пять — десять лет лагерей. Они оставались до утверждения приговора московским ГПУ, которое судило их заочно, и с тяжким равнодушием дотягивали последние дни тюрьмы, за которой ждала ссылка в мороз и голод. Одна пережила смертный приговор, замененный десятью годами Соловков. И для меня тянулись дни бессмысленно и тупо. Вдруг вызов. К допросу. Конец! Какой конец? Как можно передать, что значит идти навстречу приговору? Откуда-то ползет, охватывает безумный, дикий протест. Как? Идти самой, чтобы услышать нелепый приговор себе, мужу, ребенку? Молча прочесть и подписать определение тупых профессионалов ГПУ? Все было, как в кошмарном сне: кабинет следователя, за окном все та же ветка, но с пыльными, сохнущими листьями.