Глава 10. Обновление Черноморского подплава [212]

В январе 1930 г. подводные лодки Отдельного дивизиона приступили к отработке взаимодействия с авиацией флота. 25 января пл «АГ-23» (Воеводин) и «АГ-24» (Сластников) выполняли тактическое упражнение: «наведение подводных лодок самолетами для атаки крейсера». После занятия лодками своих позиций где-то в районе западнее мыса Херсонес, с евпаторийского рейда в море вышел кр «Коминтерн», а из района Кача вылетели два самолета. Подлетая к району Евпатории, самолеты тут же обнаружили крейсер, так как деваться ему было некуда, но передать радиодонесение им не пришлось, поскольку на два самолета оказалась только одна радиостанция, у которой в то время, как назло, в радиопередатчике сгорела генераторная лампа. Моряки в таких случаях идут на сближение до дистанции голосовой связи, у авиаторов же такой номер [213] не пройдет, потому что они высоко и под шум мотора до парохода не докричишься. Но они имели другое средство контактной связи. И тогда один самолет, оставшись в районе обнаружения крейсера, продолжал следить за ним, а другой полетел к лодкам, чтобы передать им информацию «из рук в руки». В те времена для этого использовался вымпел, представлявший собой капсулу, в которую заключалось написанное на бумаге донесение и к которой крепился длинный матерчатый «хвост» яркой расцветки. Подлетая к адресату, аэроплан снижался, и летчик-наблюдатель сбрасывал вымпел, стараясь, чтобы он попал на палубу корабля.

Подлетев к одной из лодок, самолет сбросил вымпел, который упал рядом с лодкой в воду. А когда его поймали за «хвост», то он оторвался, а капсула с донесением пропала в черноморских волнах. В конце концов самолеты стали наводить подводников своими разворотами и подлетами в сторону крейсера. Наконец одной из лодок удалось сблизиться с целью и атаковать с дистанции 5 каб.

30 января те же лодки совместно с теми же самолетами попытались повторить в лучшем виде упражнение, которое они «завалили» 25 января. Если наведение прошло хорошо, то лодки, выходя в совместную атаку, чуть не столкнулись, несмотря на то что им назначили разграничительную линию. Командир пл «АГ-24» получил выговор за плохую организацию штурманской службы. В то время командиры соединений, пытавшиеся организовать совместные атаки, еще не понимали, что при такой аппаратуре подводного наблюдения и связи, какая была тогда на лодках, невозможно надежно обеспечить безопасность их совместных действий. Позже это поняли и перестали выдумывать глупости. Стали ждать улучшения обстановки. Ждут по сей день. И еще: чтобы обезопасить от столкновения действующие в соседних районах подлодки, им следует назначать не разграничительную линию, а разграничительную полосу шириной, равной величине не менее двух вероятных ошибок в определении места лодками.

15 и 16 апреля пл «АГ-24» (Сластников) и «АГ-26» (Юшко?) провели скрытую разведку главной базы (Севастопольского рейда). Если противодействие торпедных катеров, выделенных для охраны рейда, лодки преодолевали шутя, просто не обнаруживая себя, то от обнаружения самолетами уходить удавалось не всегда. Приходилось [214] даже всплывать из-за низкой плотности электролита АБ. Кроме того, с лодок не всегда замечали самолеты.

С 26 мая по 4 июня пл «АГ-24» (Сластников) и «АГ-26» (Юшко) совершили штурманский поход (плавание с целью ознакомления с навигационными особенностями театра) по маршруту Севастополь — Тендра — Одесса — Николаев — Скадовск — Севастополь. На переходах отрабатывались покладка на грунт, продолжительное плавание задним ходом в подводном положении, поиск жидкого грунта{17} и покладка на него, постановка на подводный якорь и т. д. Также определили действительную дальность обнаружения ночью лодки, освещенной прожектором. Она составила 4–5 каб. Пл «АГ-24» выполнила стрельбу двумя боевыми торпедами по неподвижному броненосцу «Чесма» с дистанции 4–5 каб. Попала одна торпеда.

2 августа пл «Нерпа» (Солдатов), удифферентовавшись на траверзе Константиновской батареи (обычное место дифферентовки севастопольских лодок), вышла из Севастополя в море для выполнения наблюдений с целью определения успешности прохождения радиопередач с лодки и на лодку в различных районах моря, погодных условий и использования штатных антенн и антенны, поднимаемой воздушным змеем. Лодка выполнила три похода (2–5 августа, 18–21 августа и 28 августа — 7 сентября), пройдя 1186 миль в надводном положении и 82 мили под водой. Гирокомпасы Сперри и лаг Форбса работали исправно. Результаты испытаний связи признаны неудовлетворительными.

10 августа Васюнину (врид командира пл «АГ-24») объявлен выговор за то, что во время выполнения учебной торпедной атаки увлекся маневрированием и не обратил внимания на доклад помощника командира об угрозе разрядки АБ. В результате батарея разрядилась.

9 ноября командиры лодок Сластников, Немирович-Данченко и Воеводин получили от командира Отдельного дивизиона по выговору за плохое содержание личного ручного оружия. [215]

19–21 декабря пл «АГ-23» (Воеводин) и «АГ-24» (Сластников) получили приказ на проведение скрытой разведки в районе черноморского побережья от Кара-Бурну Румелийского до Шили (район активных действий черноморских лодок во время Первой мировой войны). Обе лодки не смогли выполнить приказ, так как у одной вышел из строя гирокомпас, а на другой пролили кислоту из нескольких элементов АБ. К тому же им еще помешал шторм.

А в это время в Бизерте французы сдали на слом еще не старые подводные лодки «Тюлень», «Буревестник», «Утка» и «АГ-22».

30 декабря пл «АГ-21» (Бебешин) вошла в состав МСЧМ.

В марте 1931 г. в Севастополе сформирована бригада подводных лодок МСЧМ (Г. В. Васильев).

Первоначально бригада включала два дивизиона Первый дивизион (Осипов) уже к лету оказался укомплектованным тремя новыми подводными лодками типа «Д»: «Д-4» (Моралев), «Д-5» (Лашманов) и «Д-6» (?), в состав второго дивизиона вошли все остальные.

20 марта во время проворачивания механизмов на пл «АГ-21» (Бебешин) сломался зуб шестерни привода отваливания НГР, так как лодку забыли оттолкнуть от бона и при отваливании руль уперся в него. Расследование показало, что «при проворачивании механизмов очередное лицо начсостава на лодке не присутствовало <...> и в это время начсостав, как правило, вообще не присутствует». Иными словами, по негласному правилу, установленному безответственными военморами командного звена, при ежедневном проворачивании механизмов на лодках присутствовал очередной. Его-то и не оказалось. А военморы некомандного состава без начальника творят что им захочется и ни за что не отвечают.

8 июня пл «АГ-21» затонула в районе Севастополя у устья р. Бельбек в результате столкновения с эм «Фрунзе» (Москаленко) во время выполнения учебной торпедной атаки. Спаслось 9 человек (из комсостава — помощник командира А. А. Кузнецов). Командир пл Бебешин и еще два члена экипажа, покинув лодку, пропали без вести. Вероятно, они погибли при всплытии на поверхность. Всего погибло 23 человека [216]

Интересно, что в числе начальствующего состава эм «Фрунзе» в тот момент находились будущие адмиралы: штурман С. Горшков, минер Л. Курников и артиллерист Н. Харламов.

Следствие установило, что причинами гибели пл «АГ-21» стали допущенные командиром Бебешиным грубые ошибки в управлении лодкой и экипажем в возникшей критической обстановке:

1) неправильное тактическое маневрирование, в результате которого лодка оказалась в мертвом угле атаки (водное пространство в носовом секторе цели, при стрельбе из которого величина вероятности попадания в цель ничтожна). Правилами предписывалось немедленно отказаться от ее продолжения и всплыть на безопасном от эсминца расстоянии;

2) неправильные действия при нахождении в непосредственной близости от эсминца. Следовало разойтись с ним, погрузившись на безопасную глубину на переднем ходу или, как ранее поступил в аналогичной ситуации командир пл «АГ-25» Рублевский, дав задний ход и, таким образом, быстро уйдя на глубину (таковы известные маневренные свойства подводных лодок типа «АГ»);

3) самоустранение от руководства действиями команды по борьбе за живучесть лодки при поступлении воды в прочный корпус;

4) допущение во время аварии на борту лодки паники и способствование ее обострению после того, как сам командир одним из первых покинул аварийную лодку.

Сохранившаяся схема совместного маневрирования лодки и обеспечивавшего ее учебную торпедную атаку эсминца (цели) позволяет и через много лет проследить предполагаемый ход мыслей командира лодки. Предполагаемый, потому что в архиве оказались только записи, связанные с атакой, а спасшийся и находившийся в стрессовом состоянии помощник командира лодки при расследовании катастрофы не смог вразумительно доложить что-либо о случившемся.

Тот факт, что в самом начале атаки (13.46) цель оказалась прямо по носу лодки, а начальная дистанция до нее составляла 75 каб по расчету, свидетельствует о том, что командир мог наблюдать ее, по крайней мере верхушки мачт, даже если бы лодка находилась на перископной глубине. Однако при таком положении мгновенно определить сторону движения цели не представлялось возможным и следовало оставаться на курсе, равном первоначальному пеленгу, не менее чем 3 мин. Очевидно, командир, доверившись визуальной оценке, посчитал, что находится справа по носу у цели, и решил идти на пересечку ее курса, с тем чтобы точно его определить. [218] В 13.48 лодка начала поворот на курс 75°, перпендикулярный пеленгу на цель, а уже в 13.54 наблюдала выступающую из-за горизонта надстройку эсминца (Д = 47 каб по расчету) и зафиксировала момент пересечки его курса. Для занятия выгодной позиции следовало отойти от курса цели на дальность эффективной стрельбы (5 каб) и, развернувшись на 180°, произвести стрельбу. Поэтому командир принимает правильное решение увеличить ход до 6 узлов, и если бы цель оставалась на прежнем курсе, то через 5 мин лодка уже находилась бы в пределах требуемой позиции стрельбы. Но уже через 10 мин после начала атаки, в 13.56, цель ложится на курс 135°, чем показывает командиру лодки, что она идет зигзагом. Возможно, прогнозируя очередной поворот цели на курс, близкий к первоначальному, и предвидя, что в таком случае лодка может оказаться в невыгодной позиции, уже в 13.58 командир принимает решение отходить курсом 275°. В 14.02, не дождавшись ожидаемого поворота цели на прежний курс, командир, опасаясь уйти далеко от курса цели, решает ложиться на курс сближения с ней и, когда лодка уже легла на курс 70°, видит, что цель повернула и ее курсовой угол составляет всего 15° правого борта, а траверзное расстояние не превышает 5 каб.

Дальнейшие действия обеих сторон труднообъяснимы. Командир лодки, видимо, не осознал, что, следуя прежним курсом, лодка сблизится с целью на опасное расстояние, и только распорядился подвернуть на курс 40°, что приблизило момент столкновения. Оказавшись в пределах острого курсового угла цели (<10°) на дистанции менее 20 каб, он терял возможность успешно закончить атаку и, согласно инструкции, должен был уклониться от сближения, показав свое место всплытием или погрузившись на безопасную глубину. А всего-то надо было на курсе 275° пролежать еще 2 мин, после чего развернуться на боевой курс! Но — «каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны».

На эсминце в 14.05 обнаружили перископ, взяли на него пеленг (175°) и определили дальномером дистанцию (24,7 каб), но никаких решений не приняли. Штурман эсминца, ответственный за безопасность кораблевождения, должен был рассчитать на указанный момент, что лодка находится на расстоянии каких-то 4,2 каб от курса эсминца, направление ее движения не известно, а до опасного сближения остается всего 8 мин.

10 июня пл «АГ-21» поднята усилиями двух плавкранов, киллектора, вспомогательных сил ЭПРОНа и подводных лодок бригады (подача сжатого воздуха на продувание балласта аварийной лодки). Позднее введена в строй.

2 октября Сталин зачислен почетным краснофлотцем на бригаде подводных лодок МСЧМ.

1 января 1932 г. пл «АГ-21» (Кудряшов) введена в строй после восстановительного ремонта. [219]

11 мая командир бригады подводных лодок Васильев в приказе обращает внимание командиров на допущение ими методических ошибок при расчетах поправок лага. Он требует впредь все расчеты вести по методу, разработанному и рекомендованному Сакеллари, Палецким и Кудревичем, известными навигаторами Императорского и советского флотов.

В летнюю кампанию командиры подводных лодок Кузнецов («АГ-23») и Солдатов («АГ-25») используются (в тексте приказа — использовываются) как «вывозные» командиры для отработки кадров начсостава УОПП. К 30-м гг. в приказах и переписке стала резче проступать малограмотность начсостава, но слово «Командир» еще писалось с большой буквы. Опытный подводник рассказывал, как однажды при заполнении вахтенного журнала встал вопрос: как правильно записать название прошедшей навстречу подводной лодки «Змея» — «Зымия» или «Жимия»? Присутствовавший при сем комиссар посоветовал: «Пиши просто «Вуж».

28 сентября на пл «АГ-21» (Поскотинов) проводились испытания 76-миллиметровой динамореактивной пушки системы Курчевского.

Командиры подводных лодок Александров, Кудряшов и Кузнецов, как наиболее подготовленные, прикомандировываются к штабу Днпл 2 для руководства подготовкой кадров начсостава.

23 апреля 1934 г. на бригаде подводных лодок создаются группы начсостава по изучению иностранных языков (в том числе и турецкого).

29 апреля Сталин, Горшенин и Шарипов (последние двое — секретари ЦК ВЛКСМ) прикомандировываются как почетные краснофлотцы к подводным лодкам Днпл 2.

Август. Пл «АГ-26» (Емельянов) отлично выполнила артиллерийскую стрельбу. Командир лодки и командир БЧ-3 (нововведение, так стали называть минспеца, или минного офицера) поощрены грамотами с благодарностями командования.

21 августа на флотах страны произведено еще одно переименование подводных лодок. Черноморские «агешки» стали называться «А-1», «А-2» и т. д. Мы же не станем отходить от принятого нами правила и продолжим именовать их так, как их нарекли при «рождении». [220]

8 октября на бригаде подводных лодок замечен известный советский поэт Алексей Сурков, проводивший массовую работу (?).

1935 г. «Дублер минера пл «Л-5» командир РККФ Сухомлинов П. Д. в бытность в отпуске 21 июля с. г., находясь в нетрезвом виде, учинил дебош в горсаду гор. Моршанск. Учитывая совершенный проступок впервые и безупречную службу тов. Сухомлинова, ограничиваюсь арестом его на 5 суток при части.

Справка: Отношение Моршанского в/к № 27 от 23/VII-1935 г.

Комбриг пл ЧФ В. Г. Васильев».

29 августа за экономию топлива и смазочных масел личному составу команд подводных лодок «АГ-24» (Лавинский), «АГ-26» (Емельянов) и «АГ-21» (Литвиненко) вручены премии. Не очень богатые командиры, выполняя задачи боевой подготовки в море и призванные одновременно экономить топливо и смазочные масла, могли и задуматься над тем, чему отдать предпочтение.

19 ноября пл «АГ-26» (Емельянов) направляется в капитальный ремонт.

2 декабря очередной поход подводных лодок к Кавказскому побережью «за апельсинами».

В 1936 г. бригада подводных лодок получила пополнение из вновь построенных лодок новых проектов и из ее состава сформировали две бригады. В состав Бпл 2 (Пантелеев) вошел Днпл 21 (подводные лодки «АГ-23», «АГ-24», «АГ-25», «АГ-26», «АГ-21»), 22-й дивизион подводных лодок («малютки»), Днпл 23 («щуки») с плавбазами «Красная Кубань» и «Эльбрус». 2-я бригада базировалась на Кабаргу (район Очакова).

На флот вернулись полноценные военно-морские командирские звания — от лейтенанта до капитана 1 ранга. Жаль, что звание «мичман» перестало быть офицерским. «Мичман, выпусти котят, погулять они хотят!» — так шутили старшие сослуживцы из кают-компании, наблюдая, как юный мичманец, собираясь съехать на берег, прилаживает к ослепительно-белому стоячему воротничку рубашки галстук-бабочку, который флотские называли «кис-кис».

17 июля в Марокко вспыхнул мятеж против республиканского правительства победившего в Испании Народного фронта. В стране [221] началась гражданская война. В войне на стороне республиканцев примут участие и советские подводники, официально — в качестве советников; на самом деле и Бурмистров, и Египко будут воевать на испанских лодках в качестве командиров.

В 1937 г. советский Военно-Морской Флот подвергся массовым политическим репрессиям.

13 марта на пл «АГ-23» (Новиков) при постановке в док возник дифферент. При выравнивании дифферента залили аккумуляторную батарею.

16 апреля командир Бпл 2 подводных лодок наказал инженер-механика Фонштейна, напоившего до невменяемости корабельным спиртом штурмана Бычкова (тот не знал, что при исполнении служебных обязанностей пить корабельный спирт нельзя, а механик знал, но поил).

17 апреля организовано базирование Бпл 2 на рейде Кабарга: пирс № 1 — Днпл 22 (с юга), плавбазы «Эльбрус» и «Красная Кубань» (с севера); пирс № 2 — Днпл 23; № 3 — Днпл 21.

В июле подводные лодки Днпл 21 находились в состоянии: «АГ-23», «АГ-24» и «АГ-25» — 12-часовой готовности; «АГ-26» и «АГ-21» — ремонта в Севастополе.

2 августа в Севастополе пьяные лейтенанты Перельман и Голованов ночью залезли через окно «на огонек» в комнату незнакомой женщины, где их задержали. Командир Бпл 2 в приказе по этому случаю пишет: «Проступок лейтенантов Перельман и Голованова расцениваю как самый антиморальный поступок, не имеющий себе равных по злокачественной распущенности». Во завернул! Лейтенанты получили по 20 суток ареста.

В скудном бюрократическом лексиконе возрождающегося флота появляются и начинают утверждаться такие ничего не значащие и не объясняющие наборы слов, как: «преступная беспечность», «преступная халатность», «отсутствие всякой организации», «вопиющая недисциплинированность» и т. д. То ли дело царское «неисправимо-дурное поведение», предусмотренное Уложением о наказаниях, за которое полагалось содержание под арестом, определяемое корабельным, дивизионным или гарнизонным судом. [222]

7 октября из Кабарги в Севастополь перебазируется Днпл 22 («малютки»), «агешки» пока остаются на старом месте.

В 1938 г. продолжающиеся политические репрессии охватили людей повсюду, затмевая все хорошее, чего удалось достигнуть к этому году.

Уволен из состава флота штурман пл «АГ-26» Л. Е. Лернер. Мотивом послужило то, что его отец имел пивную лавку с наемной рабочей силой, а сам он хвалил материальное положение офицеров царского флота. Представление к увольнению подписал командир Бпл 2 Пантелеев.

Репрессии набирают скорость.

Сначала, во время Первой мировой и Гражданской войн, подводное плавание России испытало первый тяжелый удар, лишившись лучших своих умов и организаторов. Одни сгинули в пучине, другие сложили головы в кровавой междоусобице, третьи подались в эмиграцию, дабы избежать верной смерти только за то, что с честью защищали свою родину на морях.

Некоторые подводники-командиры остались. Им удалось с большим трудом наладить становление подводных сил страны. У них появились последователи, в чьих глазах засветилось понимание проблем. Оставалось только обучить их. ГПУ не ждало и нанесло еще один сокрушительный удар по подводному плаванию, на этот раз разрубив связь времен и вместе с ней зарождающуюся преемственность. Начались репрессии, и многие из тех, кто еще служил Отчизне, сложили свои головы на Лубянке.

О них осталась память. Сегодня она стала доброй.

КРУГИ НА ВОДЕ (Офицерский вальс)

Окончилось лето. Грядут холода.
Случайная туча над гладью пруда.
Рисуются в редком осеннем дожде
Бегущие кольца — круги на воде...
Круги на воде...
Круги на воде... [223]

Нашивки и кортик, и праздничный пир...
Военно-морской улыбается мир!
Там синее море, там чайки парят!
Юнцы-лейтенанты азартом горят!
Их трудная вахта на флоте влечет!
Добудут они всенародный почет
И славу в нелегком подводном труде!
Мечты... Обещанья... Круги на воде...
Круги на воде...
Круги на воде...

Не надо о долге бубнить моряку!
Сам знает — должна быть всегда начеку
От южных морей до полярных снегов
Незримая стража родных берегов!
Бескрайнее море и волны вокруг.
Захлопнулся бронзовый рубочный люк.
Исчезла подлодка в бурунной гряде.
Остались одни лишь круги на воде...
Круги на воде...
Круги на воде...

Фортуна в России слепа и слаба.
Обычна российских героев судьба.
То лихость их губит, то злая напасть, —
Чиновничья зависть и хамская власть!
Тех море сгубило, а этих — навет...
Печальна Россия, а их уже нет!
Нам их не встречать никогда и нигде.
А память? Что память — круги на воде!
Круги на воде...
Круги на воде...

У каждого есть, а у многих истек
Суровой судьбою отпущенный срок.
Все было в ушедших годов череде
И «сплыло»! Как будто круги на воде!
Круги на воде...
Круги на воде...
Круги на воде...

Андрей Саксеев.

Декабрь. Герои повести Паустовского «Дым отечества» «вспомнили вместе жестокий декабрьский шторм, когда море катило мутные валы и на рейде (Одессы. — Э. К) качался на якорях грузовой [224] пароход «Каимбра», пришедший из республиканской Испании». В архивах не осталось сколько-нибудь заметных фактов из жизни Черноморского подплава за этот год. Моряки замерли в ожидании очередной волны красного террора.

В 1939 г. репрессии вдруг пошли на спад. Что случилось? Некоторые считали, что наша страна «обогатила историю» главным образом репрессиями 1937–1938 гг., что в остальные времена мы «купались в волнах социалистической демократии» и благоденствовали как могли. Это не так. Вот что говорит история.

Красные репрессии, а мы рассмотрим лишь те, что были направлены на Вооруженные Силы, на Военно-Морской Флот, с самого начала целенаправленно организовала правящая партийная верхушка страны. Репрессии, начатые в 1918 г., никогда не прекращались, они носили волновой характер. Их губительные валы пронеслись по всем морям, не оставив нетронутой ни одной бухточки или гавани. Поэтому далее мы будем вести разговор о беде, накрывшей не только Черное море.

Летом 1921 г. на прокатившуюся по стране первую волну репрессий после разгрома Кронштадтского восстания моряков, до смерти напугавшего партийное руководство, Петроградская ЧК, продолжая зачистку, «откликнулась» так называемым делом Петроградской народной боевой организации, известным как дело группы профессора В. Таганцева. По постановлению ЧК 24 августа под Бернгардовкой расстреляны якобы участвовавшие в контрреволюционной работе этой организации моряки пл «Тур», ее командир А. Мацеевский и стажер Н. Кунцевич минер эм «Азард» Г. Золотухин и два бывших мичмана — Г. Пихмовский и С. Романов.

В ночь с 21 на 22 августа того же года ВЧК приступила к проведению запланированной ранее так называемой «фильтрации» командного состава флота, оправдывая свой произвол необходимостью проверки благонадежности бывших офицеров, составлявших основу флотского руководства. Мероприятие выражалось в проведении массовых целенаправленных арестов командного состава штаба и учреждений МС Республики и МСБМ без предъявления обвинений. Затем каждому из арестованных «посвящалось» заседание [225] «фильтрационной комиссии», сплошь состоявшей из сотрудников ЧК и партаппаратчиков. Перед комиссией стояла библейская задача отделить «агнцев» от «козлищ» с чем она, к отраде руководства, справлялась превосходно, не утруждая себя поиском невинных овечек. Для каждого военмора из списка «фильтруемых» подбирался заранее запасенный ярлык определенной контрреволюционной окраски. Их разновидности, подчиняясь революционному девизу «кто не с нами — тот против нас», не отличались многообразием. Вот некоторые из них: враг Советской власти — ВСВ; политически неблагонадежен — ПНБ и т. д. Прошедших «фильтрацию» и оставшихся без ярлыка были единицы. Даже имя бескорыстно отдававшего свои силы для сохранения флота молодой Страны Советов Коморси Республики А. В. Немитца внесли в списки «зафильтрованных» под № 13. Его лишили доверия только потому, что ранее он носил звание адмирала. Уже тогда многие поняли, что бывшим офицерам «дорога на Олимп» флота закрыта, что в лучшем случае из них выжмут нужные знания и умения, после чего просто выбросят на свалку, в худшем — расстреляют. Так и случилось. Все бывшие офицеры, все дворяне окажутся под неусыпным контролем органов еще долго-долго. 21 августа в списках «зафильтрованных» значились имена 329 человек, преимущественно офицеров.

Центральный государственный архив ВМФ свидетельствует, что на 1 января 1918 г. на флоте состояло 54 адмирала, 135 генералов, 1160 старших и 4065 младших кадровых офицеров, а также 2957 мичманов и прапорщиков военного времени. Позднее Гражданская война и военная интервенция раскидают людей по разным лагерям. Они станут воевать с оружием в руках друг против друга, брат против брата, ни на минуту не сомневаясь в правоте своего дела, своих идей. С окончанием войны одни окажутся обездоленными на разрушенной территории своей родины, другие — нищими на чужбине, третьи — в ранних могилах. А пока настроения офицеров флота того времени, по воспоминаниям Э. С. Панцержанского, сменившего Немитца и подвергнутого репрессиям уже в 1937 г., выражались довольно объективно: «Все усилия и помыслы были направлены к тому, чтобы наилучшим образом изготовиться [226] к началу боевой страды... Далекие от политической борьбы, воспитанные в духе узкой военной цеховщины, хотя и с большим интересом и тревогой следившие за вихрями и шквалами надвигающейся бури, мы были весьма далеки от активного вмешательства в дела внутренней политики, предоставляя их вершить профессионалам».

Осенью 1921 г. арестовали 977 человек. Из их числа вывезли в Москву 360 офицеров флота. Такое обескровливание командных кадров привело Балтфлот в небоеспособное состояние. Командующий МСБМ Викторов, НШ МСБМ Галлер направляют свои усилия на сохранение боеспособности флота, пытаются освободить арестованных командиров, и частично им это удается. Понимает создавшуюся на флоте критическую обстановку и Предреввоенсовета Троцкий, он принимает сторону военморов, и его содействие освобождению арестованных приносит некоторую пользу. Уже тогда стало ясно, что, несмотря на свою победу, большевики проводят заранее спланированную кампанию по ликвидации неугодных режиму людей, способных противостоять тоталитаризму в случае обострения обстановки и возглавить сопротивление. Наиболее опасных, по мнению руководства репрессивных органов, требовалось ликвидировать, менее опасных — деморализовать террором, самими фактами ликвидации.

Освободить всех невинно арестованных не удалось. Репрессиям подверглись и моряки МСЧиАМ. С помощью Троцкого Панцержанскому и Зофу удалось приостановить исполнение приговоров и освободить часть арестованных.

Вторая волна террора в МС накатится в 1929–1930 гг. К этому времени училища и академия выпустят первых краскомов. Теоретически подготовленные преподавателями, командирами кораблей и соединений из числа бывших офицеров, они еще не имели достаточного практического опыта. Однако такое обстоятельство не помешало руководству страны направить острие террора против опытнейших кадров академии, училищ, штабов, институтов и учреждений флота. Пришедшие им на смену энергичные «красные академики», или, как их еще называли рядовые военморы, «красные валеты», сами еще не отличались высоким уровнем профессионализма. [227] На флоте ухудшилась боевая подготовка, участившиеся аварии и катастрофы стали последствиями слабой практической подготовленности командиров, их несамостоятельности и постоянной оглядки на верх (пл «Ёрш» — 1931 г.; пл «АГ-21» — 1931 г.; пл «Рысь» — 1934 г.).

Третья волна террора (1936–1938 гг.), призванная добить оставшихся потенциальных врагов режима, захлестнет остатки «бывших» и заодно прихватит сочувствовавших им комиссаров-большевиков. Размах третьей волны окажется самым широким. Ее последствия испытают на себе такие опытные и нужные стране командиры, как Васильев, Грибоедов, Осипов, Холостяков и др. Многие станут жертвами репрессий только из-за того, что тоталитарное руководство не захочет оставлять в живых свидетелей своего кровавого правления. Так что появление жертв среди ближайшего окружения главарей режима не должно вызывать у простого гражданина удивления. Подавляющее большинство командиров флота, оказавшихся в застенках НКВД, подвергнется репрессиям совершенно необоснованно, по принципу: «Бей своих, чтоб чужие боялись!»

1 апреля пала Испанская Республика. В Испании закончилась гражданская война, в которой принимали участие и советские подводники.

19 августа «малютки» вошли в состав Днпл 21, тогда же переименованного в Днпл 24.

В октябре на Черном море подошли к концу проводившиеся в течение 1938–1939 гг. под руководством академика Л. А. Орбели работы по разработке режимов выхода людей из затонувшей подводной лодки. В работе принимал активное участие бывший командир пл «АГ-25» Солдатов, возглавивший Особую группу при Военном совете ЧФ, члены которой и совершали выходы. В операциях участвовали подводные лодки типов «Д» и «Щ». Тогда впервые осуществили выходы из лодки, лежавшей на грунте на глубине 70 м, через торпедные аппараты.

30 ноября на Балтике начались боевые действия. СССР развязал непонятную локальную войну против маленькой Финляндии [228] и продемонстрировал, всему миру свою военную немощь. Черноморские подводники участия в войне не принимали.

29 декабря отмечен личный состав электромеханических боевых частей подводных лодок «АГ-23» и «АГ-26», качественно выполнявших ремонт механизмов и плававших без поломок. Также отмечена пл «АГ-25» (Беланов), выполнившая ряд ответственных заданий. Каких — не сообщается. Туман секретности становится гуще.

16 февраля 1940 г. пл «АГ-23» (Моргун) села на мель в районе р. Бельбек. Вечером 15 февраля лодка встала на якорь в точке φ = 44°39'9 N, λ = 33°32'4 Ost. Ветер SO — 4 балла, море — 3 балла, глубина места — 14 м, курс лодки — 150°. Ночью ветер зашел на SW и усилился до 6–7 баллов, а волнение моря — до 6 баллов. В 6 ч 10 мин, стоя лагом к волне, стали сниматься с якоря. Попытка работой машин на малом ходу «враздрай» вывернуться на ветер не дала ожидаемого результата. Вывернувшаяся до 170°, лодка оказалась сорванной с якоря и, продолжая дрейфовать на Ost, вскоре в 6 ч 34 мин приткнулась к мели. Продув балласт и работая обоими моторами полным вперед, снялись с мели в 6 ч 50 мин.

Причины посадки на мель таковы: 1) место стоянки выбрано в непосредственной близости от мелкого места; 2) вахтенный командир, не допущенный к самостоятельному несению вахты, заступил на вахту без инструктажа (не были взяты контрольные пеленги места, не использовал балластину, не предупредил командира об усилении ветра); 3) при съемке с якоря командир действовал неправильно и вяло — следовало сразу дать задний ход и отойти от мели.

12 марта окончилась советско-финская война. Эта война могла бы стать индикатором уровня нашей подготовленности к войне для всех военных в Советском Союзе. Но этого не произошло.

3 апреля пл «АГ-21» (Журавлев) вошла в состав Учебного дивизиона подводных лодок Черного моря.

В этом году флагманы снова стали адмиралами, но только «рабоче-крестьянскими». Надо же! Оказывается, есть и такие. [229]

В 1941 г. мы пожинали плоды своей беспечности. Правда, в 1945 г. мы праздновали победу. Можно ли назвать ее победой русского оружия, как это делалось раньше? Нет! Эту победу следует считать победой человеческих, природных, пространственных и временных ресурсов одной страны над аналогичными ресурсами другой. Тогда победили не Сталины, Жуковы, трибуны и те, кто, составляя близкое окружение власти, «сплотился» вокруг политбюро. Победили простые люди страны. Победил Народ.

Недостаток своих ресурсов противник пытался восполнить воинским мастерством солдат и высокой оперативно-тактической подготовкой командиров, и поначалу он преуспел, но скоро этого оказалось недостаточно. Мы победили, понеся колоссальные потери. И, празднуя очередную годовщину победы, всегда следует помнить о том, что мы могли воевать лучше, но сделали для этого тогда очень мало. Народ не виноват. Он расплатился кровью за просчеты своего партийного руководства, очень большой кровью. Склоняя в День Победы голову перед памятью павших и немногими оставшимися [230] в живых ветеранами войны, ни на минуту не следует забывать о том, какой чудовищной ценой досталась нам победа.

А вот как распределились подводные силы Черного моря к началу ВОВ.

Бпл 1 (П. И. Болтунов) базировалась на Севастополь в составе: Днпл 1 (Новиков) — «Л-4» (Поляков), «Л-5» (Жданов) и «Л-6» (Буль); Днпл 2 (Бук) — «Д-4» (Израилевич), «Д-5» (Савицкий), «Д-6» (Митрофанов), «С-31» (Фартушный), «С-32» (Павленко), «С-33» (Алексеев), «С-34» (Хмельницкий); Днпл 3 (Кузьмин) — «Щ-204» (Гриценко), «Щ-205» (Дронин), «Щ-206» (Каракай), «Щ-207» (Панов), «Щ-208» (Беланов), «Щ-209» (Киселев), «Щ-210» (Г. А. Михайлов), пб «Волга»; Днпл 4 (Успенский) — «Щ-211» (Девятко), «Щ-212» (Бурнашев), «Щ-213» (Денежко), «Щ-214» (Апостолов), «Щ-215» (Власов), пб «Эльбрус».

Бпл 2 (М. Г. Соловьев) базировалась на Севастополь и Днпл 6 на Поти в составе: Днпл 6 (Бобров) — «АГ-21» (Касаткин), «АГ-23» (Цуриков), «АГ-24» (Чебышев), «АГ-25» (Малышев), «АГ-26» (Журавлев); Днпл 7 (Клынин) — «М-31» (Расточиль), «М-32» (Колтыпин), «М-33» (Суворов), «М-34» (Голованов), «М-58» (Елисеев), «М-59» (Матвеев), «М-60» (Кудрявцев), «М-62» (Воробьев); Днпл 8 (Ларичев) — «М-35» (Грешилов), «М-36» (Комаров), «М-111» (А. А. Николаев), «М-112» (Н. П. Морозов), «М-113» (Белозерский).

УДнпл (Л. Г. Петров) базировался на Новороссийск в составе: «Щ-201» (Стрижак), «Щ-202» (Козюберда), «Щ-203» (Немчинов), «М-51» (Прокофьев), «М-52» (Цебровский), «М-54» (Левицкий), «М-55» (Ефанов).

Днвскрпл (И. А. Бурмистров) базировался на Николаев в составе: «Л-23» (Шатский), «Л-24» ( — ), «Л-25» (Никифоров), «С-35» ( — ), «Щ-216» (Карбовский), «М-117» (Кесаев), «М-118» (Савин), «М-120» (Волков). [231]


{17} Жидкий грунт — слой морского водного пространства, отличающийся от окружающей водной среды повышенной плотностью (следствие более высокой солености и пониженной температуры участка), который при ювелирном выполнении маневра позволяет лодке надежно удерживать глубину без хода.

Chapter I

The voyage of the Beagle. Chapter I. St.Jago - Cape de Verde Islands

Porto Praya Ribeira Grande Atmospheric Dust with Infusoria Habits of a Sea-slug and Cuttle-fish St. Paul's Rocks, non-volcanic Singular Incrustations Insects the first Colonists of Islands Fernando Noronha Bahia Burnished Rocks Habits of a Diodon Pelagic Confervae and Infusoria Causes of discoloured Sea AFTER having been twice driven back by heavy southwestern gales, Her Majesty's ship Beagle, a ten-gun brig, under the command of Captain Fitz Roy, R. N., sailed from Devonport on the 27th of December, 1831. The object of the expedition was to complete the survey of Patagonia and Tierra del Fuego, commenced under Captain King in 1826 to 1830,—to survey the shores of Chile, Peru, and of some islands in the Pacific—and to carry a chain of chronometrical measurements round the World. On the 6th of January we reached Teneriffe, but were prevented landing, by fears of our bringing the cholera: the next morning we saw the sun rise behind the rugged outline of the Grand Canary island, and suddenly illuminate the Peak of Teneriffe, whilst the lower parts were veiled in fleecy clouds. This was the first of many delightful days never to be forgotten. On the 16th of January, 1832, we anchored at Porto Praya, in St. Jago, the chief island of the Cape de Verd archipelago. The neighbourhood of Porto Praya, viewed from the sea, wears a desolate aspect. The volcanic fires of a past age, and the scorching heat of a tropical sun, have in most places rendered the soil unfit for vegetation.

17. Духовенство в тюрьме

Записки «вредителя». Часть II. Тюрьма. 17. Духовенство в тюрьме

В СССР бывали определенные периоды гонений на бывших чиновников, военных, на интеллигенцию, крестьянство, специалистов, занятых на производстве. Гонения то обострялись, то затихали, вспыхивали снова в зависимости от различных поворотов политики, и достигли своего апогея после объявления пятилетки. Преследования священнослужителей, начавшиеся с первых дней советской власти, никогда не прекращались, но считалось, что правительство СССР в принципе якобы твердо держится свободы вероисповеданий и при случае демонстрирует «знатным иностранцам», как, например, Бернарду Шоу, какую-нибудь из уцелевших церквей. Граждане СССР прекрасно знают, что аресты среди «церковных» не прекращаются и что не всегда бывает легко найти священника, чтобы отслужить панихиду или похоронить человека верующего. За мое пребывание в тюрьме на Шпалерной в каждой общей камере всегда не менее десяти — пятнадцати человек, привлекавшихся по религиозным делам. Бывали они и в одиночках, так что общее их число было, вероятно, не менее десяти процентов. Формально им предъявлялось обвинение по статье 58, пункт 10 и пункт 11: контрреволюционная агитация и участие в контрреволюционной организации, что давало от трех лет заключения в концлагерь до расстрела с конфискацией имущества.

3. Продажа

Записки «вредителя». Часть IV. Работа в «Рыбпроме». Подготовка к побегу. 3. Продажа

Жизнь моя в концентрационном лагере складывалась необыкновенно удачно. Мне как-то непонятно везло. Множество весьма квалифицированных специалистов не попадало в лагере на работу по своей специальности — я был назначен, через месяц по прибытии в лагерь, на должность ихтиолога; через два месяца после этого послан в длительную и совершенно необычную для лагеря «исследовательскую» поездку, тогда как огромное большинство годами сидели, ничего не видя, кроме казарм и помещения, в котором им приходилось работать. Мне было разрешено, ровно через шесть месяцев по прибытии в лагерь, свидание с женой и сыном. Наконец, не прошло и двух месяцев после отъезда жены, как у меня была вновь крупная удача — меня «продали», или, точнее, сдали в аренду на три месяца. Продажа специалистов, широко применявшаяся в концентрационных лагерях в период 1928–1930 годов, была прекращена в начале 1931 года. Все проданные специалисты были возвращены в концентрационные лагеря. Видимо, это было общее распоряжение центра, вызванное проводившейся в 1930 году за границей кампании против принудительного труда в СССР. За время моего пребывания в концентрационном лагере в 1931 и 1932 годах я знаю только три случая продажи специалистов из Соловецкого лагеря. Осенью 1931 года был продан один юрист на должность консультанта в государственное учреждение в Петрозаводск, и я, совместно с ученым специалистом по рыбоведению К.

XVII. Обвинение

Побег из ГУЛАГа. Часть 1. XVII. Обвинение

Семь допросов, следовавших один за другим, приводили меня во все большее недоумение: грозили расстрелом, но ни в чем конкретном не обвиняли. При таком положении меня так же легко было расстрелять, как и выпустить на волю. Чтобы понапрасну не терзаться бессмысленными в этих стенах вопросами, самое разумное было бы признать, что ничего, кроме произвола, в ГПУ нет, что следователи допрашивают отчасти, чтобы провести служебное время, отчасти про запас — не сболтнешь ли чего лишнего. Но успокоиться на этом очень трудно, и, чтобы предугадать свою судьбу, оставалось заниматься наблюдениями над другими заключенными и следить, по возможности, за их судьбой. Женщины легко делились по предъявляемым им обвинениям на группы, и приговоры были также типизированы по этим общим признакам, а совершенно не по степени их личной вины, если бы таковая обнаруживалась. Самой многочисленной была категория «жен», куда, по существу, надо было отнести также сестер, племянниц, матерей, а иногда и бабушек. Некоторые семьи были представлены тремя поколениями, многие — двумя. Заключение их в тюрьму называлось «мерой социального воздействия» и направлялось против главного арестованного, они же сами в счет не шли. Жен тревожили допросами, остальных же, большей частью, просто держали, чтобы лишить их родственника всякой помощи и угнетающе действовать на его психику. В приговорах женам обыкновенно определяли наказание на одну степень легче, чем мужу, даже если они не имели никакого отношения «к делу», по которому привлекали его.

Воспоминания кавказского офицера

Торнау Ф.Ф.: Москва, Дружба народов, 1996

Торнау Федор Федорович (1810-1890) — барон, Генерального штаба полковник. Представитель рода, происходившего из Померании и ведшего начало с половины XV века, учился в Благородном пансионе при Царскосельском лицее, после чего поступил на военную службу и участвовал в войне 1828 г. против турок, в "польской кампании" 1831, в сражениях на Кавказе и др. В течение двух лет Торнау находился в плену у кабардинцев. С 1856 (по 1873) служил русским военным агентом в Вене и состоял членом военно-ученого комитета. Известен Торнау также как автор ряда мемуарных произведений ("Воспоминания кавказского офицера", "Воспоминания о кампании 1829 года в европейской Турции", "От Вены до Карлсбада" и т.д.). Сведения о Торнау имеются в "Энциклопедическом словаре" Ф.Брокгауза и И.Ефрона (т.33-а, 1901, стр.639), в журнале "Русская старина" (1890, книга седьмая), в книге Д.Языкова "Обзор жизни и трудов русских писателей и писательниц" (вып.10, М., 1907, стр.76). Данный вариант воспоминаний Ф.Ф. Торнау — журнальный, весьма усечёный. Что касается книги полностью, то первое издание — Ф. Ф. Торнау "Воспоминания кавказского офицера". — М., 1865; последнее — Ф.Ф. Торнау. Воспоминания кавказского офицера. — М.: АИРО-ХХ, 2000 (368 с.).

1. Арест

Записки «вредителя». Часть II. Тюрьма. 1. Арест

После опубликования постановления ГПУ о расстреле «48-ми» я не сомневался в том, что буду арестован. В постановлении о расстреле В. К. Толстого указывалось — «руководитель вредительства по Северному району» (это был мой ближайший друг); при таком же объявлении относительно С. В. Щербакова — «руководитель контрреволюционной организации в Севгосрыбтресте» (это был самый близкий мне человек из работников треста). Было очевидно, что спешно расстреляв «руководителей вредительской организации», далее будут искать «организацию», а так как никакой организации не было, то будут подбирать людей, наиболее подходящих для этого, по мнению ГПУ. В «Севгосрыбтресте», кроме Щербакова, был пока арестован только К. И. Кротов, который уже более полугода находился в тюрьме. Явно, что для «организации» этого было мало. Из оставшихся в «Севгосрыбтресте» специалистов, занимавших ответственные должности, было четверо, заведующих отделами: Н. Скрябин — заведующий планово-статистическим отделом, инженеры К. и П. — отделами техническим и рационализаторским, и я — научно-исследовательским. Главный инженер сменился в 1930 году и еще ничего не успел построить, так как ввиду беспрестанных изменений планов, строительных работ в 1930 году, в сущности, не было. Из кого ГПУ будет формировать уже объявленную «организацию» в «Севгосрыбтресте»? Несомненно, что меня должны взять в первую очередь: моя дружба с В. К. Толстым и С. В.

Приложение

Короли подплава в море червонных валетов. Приложение

Таблица 1. Тактико-технические характеристики первых советских подводных лодок, находившихся на вооружении с 1917 по 1941 г. [ Открыть таблицу в новом окне ] Имя, тип (количество единиц, названия лодок), годы вступления в строй и окончания службы Водоизмещение, т Длина, м Ширина, м Осадка, м Скорость хода надв./подв., уз Дальность плавания надв./подв. ходами, мили Глубина погружения, м (время погружения, мин) Вооружение торпедные аппараты: Н — носовые К — кормовые Дж — Джевецкого торпеды мины артиллерия: АУ — артустановка, пул. — пулемет «Минога»1909–1920 123 32,6 2,75 2,75 11/5 900/25 50 (2,5) 2Н 2  — 1–37 мм АУ т. «Касатка» (4) 1904–1905–1920 («Касатка», «Макрель», «Окунь», «Шереметев») 140 33,5 3,39 2,8 8,5/5,5 700/30 50 (3–4) 4Дж 4  — 1 — пул. т.

Chapter II

The voyage of the Beagle. Chapter II. Rio de Janeiro

Rio de Janeiro Excursion north of Cape Frio Great Evaporation Slavery Botofogo Bay Terrestrial Planariae Clouds on the Corcovado Heavy Rain Musical Frogs Phosphorescent Insects Elater, springing powers of Blue Haze Noise made by a Butterfly Entomology Ants Wasp killing a Spider Parasitical Spider Artifices of an Epeira Gregarious Spider Spider with an unsymmetrical Web APRIL 4th to July 5th, 1832.—A few days after our arrival I became acquainted with an Englishman who was going to visit his estate, situated rather more than a hundred miles from the capital, to the northward of Cape Frio. I gladly accepted his kind offer of allowing me to accompany him. April 8th.—Our party amounted to seven. The first stage was very interesting. The day was powerfully hot, and as we passed through the woods, everything was motionless, excepting the large and brilliant butterflies, which lazily fluttered about. The view seen when crossing the hills behind Praia Grande was most beautiful; the colours were intense, and the prevailing tint a dark blue; the sky and the calm waters of the bay vied with each other in splendour. After passing through some cultivated country, we entered a forest, which in the grandeur of all its parts could not be exceeded. We arrived by midday at Ithacaia; this small village is situated on a plain, and round the central house are the huts of the negroes. These, from their regular form and position, reminded me of the drawings of the Hottentot habitations in Southern Africa.

Судьба катеров после войны

«Шнелльботы». Германские торпедные катера Второй мировой войны. Судьба катеров после войны

Послевоенная жизнь «шнелльботов» была весьма непродолжительной. Их примерно поровну поделили между державами-победительницами. Подавляющее большинство из 32 «шнелльботов», доставшихся Великобритании, было сдано на слом либо затоплено в Северном море в течение двух лет после окончания войны. Расчетливые американцы выставили 26 своих катеров на продажу, и даже сумели извлечь из этого выгоду, «сплавив» их флотам Норвегии и Дании. Полученные СССР по репарациям «шнелльботы» (29 единиц) совсем недолго находились в боевом составе ВМФ - сказалось отсутствие запасных частей, да и сами корпуса были сильно изношены; 12 из них попали в КБФ, где прослужили до февраля 1948 года. Остальные перешли на Север, где 8 катеров были списаны, не пробыв в строю и года. Продлить жизнь остальных до июня 1952 года удалось, использовав механизмы с исключенных «шнелльботов». Экономные датчане дотянули эксплуатацию своих трофеев до 1966 года. Часть катеров они перекупили у Норвегии; всего их в датском флоте насчитывалось 19 единиц. Во флоте ФРГ осталось лишь два «шнелльбота» - бывшие S-116 и S-130. Они использовались в качестве опытовых судов, и к 1965 году были сданы на слом. До наших дней не дожило ни одного немецкого торпедного катера периода Второй мировой войны. Единственными экспонатами, связанными со «шнелльботами», были два дизеля МВ-501, снятые с S-116 и находившиеся в Техническом музее в Мюнхене. Но и они погибли во время пожара в апреле 1983 года.

Глава 7

Сквозь ад русской революции. Воспоминания гардемарина. 1914–1919. Глава 7

События, потрясавшие своей значительностью, быстро следовали одно за другим: восстание в Петрограде, образование Временного комитета Думы, отречение царя, создание первого Временного правительства, официальное признание союзников. Пока происходили эти события, их реальную значимость было невозможно оценить, но быстрота, с которой они сменялись, порождала новую надежду. Подавляющее большинство россиян не особенно опасались будущего, поскольку определенные факты мешали оценить подлинные масштабы опасности. Несостоятельность, которую обнаружил старый режим в последние годы, оставила столь глубокий след в памяти большинства населения, что, казалось, любая перемена станет благом. Находились люди, для которых Россия после отречения царя и краха традиционной монархии утратила всякий смысл, но их было так мало, что они не оказывали сколько-нибудь существенного влияния на общие настроения. Большинство россиян стали привыкать к мысли, что перемены неизбежны, и это пассивное восприятие революции объясняет поразительно малое число ее жертв. Лишь две вспышки насилия повлекли серьезные потери. Одна из них связана с уничтожением полиции Петрограда. Полицейские с пулеметами были размещены в стратегических пунктах города для рассеивания толп. Лишенные связи с руководящим центром, не способные контролировать положение и предоставленные самим себе, они оставались на своих постах до конца. Когда у полицейских кончились боеприпасы, они подверглись нападению толп. Их вытаскивали на улицы и забивали до смерти. Не пощадили и тех сотрудников полиции, которые находились в отпуске и не участвовали в уличных боях.

Список фотографий

Короли подплава в море червонных валетов. Список иллюстраций. Список фотографий

Chapter XII

The voyage of the Beagle. Chapter XII. Central Chile

Valparaiso Excursion to the Foot of the Andes Structure of the Land Ascend the Bell of Quillota Shattered Masses of Greenstone Immense Valleys Mines State of Miners Santiago Hot-baths of Cauquenes Gold-mines Grinding-mills Perforated Stones Habits of the Puma El Turco and Tapacolo Humming-birds JULY 23rd.—The Beagle anchored late at night in the bay of Valparaiso, the chief seaport of Chile. When morning came, everything appeared delightful. After Tierra del Fuego, the climate felt quite delicious—the atmosphere so dry, and the heavens so clear and blue with the sun shining brightly, that all nature seemed sparkling with life. The view from the anchorage is very pretty. The town is built at the very foot of a range of hills, about 1600 feet high, and rather steep. From its position, it consists of one long, straggling street, which runs parallel to the beach, and wherever a ravine comes down, the houses are piled up on each side of it. The rounded hills, being only partially protected by a very scanty vegetation, are worn into numberless little gullies, which expose a singularly bright red soil. From this cause, and from the low whitewashed houses with tile roofs, the view reminded me of St. Cruz in Teneriffe. In a north-westerly direction there are some fine glimpses of the Andes: but these mountains appear much grander when viewed from the neighbouring hills: the great distance at which they are situated can then more readily be perceived. The volcano of Aconcagua is particularly magnificent.