Ла-Манш и Северное море

К началу Второй мировой войны класс торпедных катеров в Германии находился, по сути дела, в стадии становления. Из 17 имевшихся в строю единиц лишь шесть (S-18 - S-23) были оснащены надежными дизелями фирмы «Даймлер-Бенц» и могли привлекаться к активным действиям вдали от баз. Все они входили в состав 1-й флотилии (командир - капитан-лейтенант Курт Штурм). 2-я флотилия из восьми ТКА (S-10 - S-17, корветтен-капитан Рудольф Петерсен) считалась боеспособным подразделением лишь на бумаге. Половину в ней составляли катера с ненадежными дизелями фирмы MAN. Три еще более старых катера с такими же двигателями использовались в учебных целях. Еще 14 «шнелльботов» находились в различных стадиях постройки, но, по всем расчетам, их могло хватить лишь на замену старых катеров и покрытие неизбежных потерь. До желаемых 6-8 катерных флотилий по 8 единиц в каждой было далеко.

Несколько слов относительно организации катерных сил. Согласно немецкой структуре, подразделения «шнелльботов» находились в ведении командующего миноносцами (Fuhrer der Torpedoboote) - до ноября 1939 года им был погибший впоследствии на «Бисмарке» контр-адмирал Гюнтер Лютьенс. В ноябре 1939 года его сменил капитан цур зее Бютов, командовавший ранее немецкой Дунайской флотилией. Последний сыграл в становлении и развитии класса германских торпедных катеров роль, во многом схожую с той, которую сыграл Дёниц в подводном флоте. Он считал, что торпедные катера, подобно тяжелым кораблям и субмаринам, должны взять на себя функции борьбы на коммуникациях - естественно, не на океанских, а на прибрежных. Действия же против флота противника у приморского фланга армии отодвигались им на второй план.

Поставленные в один ряд с эсминцами и миноносцами, торпедные катера едва ли были готовы к ведению активных боевых действий. Участие 1-й флотилии в кампании против Польши продолжалось всего трое суток. Все корабли и суда этой страны поспешили покинуть гавани задолго до нападения, и патрулирование Данцигской бухты завершилось единственным малозначащим успехом - днем 3 сентября 1939 года S-23 обер-лейтенанта Кристиансена остановил и потопил огнем 20-мм пушки лоцманское судно «Ллойд Быдгощский» (133 брт). Однако именно этому пароходишке было суждено открыть список из более чем сотни судов, потопленных «шнелльботами» во Второй мировой войне.

До весны 1940 года обе флотилии попеременно базировались на о. Гельголанд, в юго-восточном углу Северного моря. Поначалу немецкие катера ничем себя не проявили. Лишь во время оккупации Норвегии им довелось выступить в роли высадочных средств.

18 апреля 1940 года катера 1-й флотилии тяжело повредили огнем 20-миллиметровок старый норвежский миноносец 3-го класса «Сьель», который выбросился на камни и позднее был уничтожен экипажем.

Днем 9 мая отряд из четырех немецких минных заградителей в охранении трех эсминцев и миноносца вышел для постановки мин в западной части пролива Скагеррак. По всей вероятности, корабли были замечены воздушной разведкой противника, так как ближе к вечеру немецкая летающая лодка До-18 обнаружила шедший наперерез английский отряд, состоявший из крейсера «Бирмингем» и семи эсминцев. Командующий группой «Вест» адмирал Заальвехтер отменил минную постановку и одновременно отдал приказ катерам 2-й флотилии выйти на перехват противника. К тому времени «шнелльботы» S-30 - S-33 уже находились в море, оказывая помощь миноносцу «Мёве», торпедированному британской субмариной. Немедленно повернув на запад, катера уже в 19.35 обнаружили англичан. Жаркий бой длился несколько часов подряд. Наконец, в 23.33 торпеда, выпущенная с S-31, которым командовал обер-лейтенант Опденгоф, попала во флагманский корабль 5-й флотилии британских эскадренных миноносцев «Келли». В результате взрыва оказались затоплены оба котельных отделения, корабль полностью лишился хода и сильно накренился. И все же эсминец удалось спасти, на четвертые сутки буксировки он достиг Тайнской судоверфи.

Упорное сопротивление немцев заставило англичан отказаться от продолжения рейда и лечь на обратный курс. В ходе боя один из эсминцев таранил и нанес тяжелые повреждения S-33. Лишь отход противника спас катер, уже подготовленный к затоплению.

Успех Опденгофа был отмечен Рыцарским крестом. Эта победа окрылила катерников и заставила приумолкнуть скептиков, не видевших перспектив применения «шнелльботов».

В то самое время, когда катера 2-й флотилии атаковали британское соединение, войска вермахта вторглись на территорию Бельгии и Нидерландов - началась Французская кампания, наиболее блистательная стратегическая операция германских вооруженных сил во Второй мировой войне.

19 мая, когда в руках немцев уже находился участок голландского побережья до устья Шельды включительно, туда перебазировались и торпедные катера. Первый их рейд состоялся в ночь на 21 мая. Достигнув района Ньюпора (восточнее Дюнкерка), девять катеров из обеих флотилий обнаружили большое количество целей и совершили за ночь несколько торпедных атак. Их жертвами, по донесениям экипажей, стали вспомогательный крейсер, несколько эсминцев и сторожевиков, однако в действительности ни одно из судов противника той ночью не пострадало. Безуспешным оказался и следующий поход. Третья операция проводилась в ночь на 24 мая. В ней Бютов решил разделить и без того немногочисленные силы, направив 2-ю флотилию в район Дувра, а 1-ю -к Дюнкерку. Скоро выяснилось, что в условиях лунной ночи из-за большого числа патрульных кораблей находиться у британского побережья слишком рискованно, вследствие чего «шнелльботам» 2-й флотилии пришлось вернуться в базу.

Действия 1-й флотилии прошли более удачно. На подходе к порту катера S-21 (обер-лейтенант фон Мирбах) и S-23 (обер-лейтенант Кристиансен) обнаружили большой эсминец. После недолгого совещания по УКВ было принято решение о совместной атаке. В половине первого ночи вражеский корабль - им оказался французский лидер «Ягуар» - один за другим потрясли два мощнейших взрыва. «Шнелльботы» благополучно скрылись, а лидер сдрейфовал на мелководье, где днем был окончательно уничтожен пилотами люфтваффе.

Через пять дней немцам вновь повезло. В ночь на 29 мая S-30 (лейтенант Циммерман) потопил у Дюнкерка старый британский эсминец «Уэйкфул» - он скрылся под водой за 15 секунд, унеся на дно около 650 матросов и солдат. Этой же ночью погиб каботажный пароход «Абукир» (694 брт), уничтоженный S-34 (обер-лейтенант Обермайер), - первое торговое судно, потопленное «шнелльботами» у английского побережья.

С нарастанием потока эвакуируемых из Дюнкерка британских солдат германским «москитам» становилось все проще отыскивать себе новые жертвы. В ночь на 31 мая с интервалом в 40 минут в одной и той же точке пролива катера S-23, S-26 (обер-лейтенант Фиммен), S-24 (обер-лейтенант Детлефсен) успешно атаковали эсминцы «Сирокко» и «Циклон». У первого торпеда попала в корму; с рассветом его обнаружила и потопила авиация. Поврежденный же «Циклон» пришлось отбуксировать и затопить, спустя 18 дней, при эвакуации Бреста. Следующей ночью «шнелльботы» торпедировали противолодочные траулеры «Арджилшир» и «Стелла Дорадо».

На этом участие «шнелльботов» во французской кампании закончилось, и с конца мая они начали действовать на торговых путях у британского побережья. До 16 июня Бютов провел четыре групповые операции, не имевшие однако результатов. Несмотря на многочисленные атаки, не пострадало ни одно британское судно, что, по всей вероятности, стало следствием дефектов рулей глубины и взрывателей самих торпед. В ответ англичане значительно усилили оборону в этом районе. К тому времени в распоряжении командующего миноносцами остались лишь семь катеров- S-19, S-26, S-30, S-31, S-32, S-35 и S-1 (Последний строился для Болгарии на верфи Люрссена и был конфискован в начале войны. Необходимо отметить, что еще 15 мая 1940 года в кригсмарине сформировали 3-ю флотилию торпедных катеров (капитан-лейтенант Кемнаде), первоначально состоявшую из бывших учебных S-10 - S-13). остальные, истрепанные в боях «шнелльботы» 1-й флотилии пришлось отправить в Германию.

Чтобы повысить эффективность своих катеров, Бютов решил перевести их в новую базу в Булони, географическое положение которой позволяло охватить действиями акваторию пролива Ла-Манш вплоть до острова Уайт. В первом же рейде в ночь на 20 июня на дно был отправлен пароход «Розебарн» (3103 брт), капитан которого очевидно, считал, что в этом районе ему ничто не угрожает. Спустя четверо суток, очередное нападение завершилось уничтожением судов «Альбуера» (3477 брт) и «Кингфишер» (275 брт). Однако потерь не удалось избежать и немцам. Первым «шнелльботом», погибшим с начала войны, стал S-32, подорвавшийся на донной мине (очевидно, немецкой)21 июня.

В этих походах окончательно отшлифовалась тактика торпедных катеров кригсмарине. Основанием для выхода обычно служили данные радиоперехвата или воздушной разведки. Группа «шнелльботов» (в то время немцы не стремились использовать в одном рейде более 6-10 единиц) покидала порт еще засветло и на полной скорости выдвигалась к намеченной точке. Там отряд дробился на звенья, состоявшие из двух катеров, и патрулировал заданные районы малым ходом до обнаружения противника. На конвои и крупные пароходы стремились производить атаку с обоих бортов, нейтрализуя, таким образом, возможный маневр уклонения. Чтобы избежать демаскирующей кильватерной струи, полный ход развивали лишь после открытия огня кораблями эскорта. Пуск торпед (по одному пароходу каждый катер выпускал по одной торпеде) обычно осуществлялся с дистанции около 400 м В случае промаха катера отходили, перезаряжали аппараты (на это требовалось 7-10 минут) и повторяли нападение.

Еще более эффективными оказались нападения на прибрежные конвои осуществляемые совместно с авиацией. Первый сокрушительный удар по британскому судоходству в Ла-Манше был нанесен 4 июля. Конвой ОА-178 (Британские конвои имели следующую маркировку: ОА - из Темзы в океан через Ла-Манш; CW - Саутэнд - Фалмут; СЕ - Фалмут - Саутэнд; PW - Плимут - порты Бристольского залива; WP - Бристольский залив - Плимут; FN - Темза - Метил; FS - Метил - Темза) уже преодолел половину пути из Лондона до мыса Лизард, когда подвергся последовательным ударам гитлеровских пикировщиков. «Юнкерсы» пустили на дно четыре и повредили шесть судов каравана из 14 тяжело груженных океанских транспортов. До наступления темноты на остатки конвоя напали два звена 1-й флотилии. S-20 выпустил торпеды мимо, a S-19 был оттеснен охранением, зато катерам S-24 и S-26 удалось, шныряя между разбредшимися судами, потопить «Элмкрест» (4343 брт) и повредить еще два парохода общим тоннажем 12 472 брт Полный разгром конвоя произвел такое впечатление на Черчилля и лордов Адмиралтейства, что движение караванов, направляющихся в Атлантику через Ла-Манш, было прекращено до осени 1944 года. Теперь через пролив пролегал лишь маршрут прибрежных конвоев.

Две следующие декады июня катера обеих флотилий действовали самостоятельно, и при этом достаточно успешно. Британские суда тонули одно за другим: 8 июля у Дувра - траулер «Кэйтон Уик», спустя двое суток у Брайтона - теплоход «Маллард» (352 брт). Особенно много шума вызвала гибель судна «Мекнес» (6127 брт), атакованного 25 июля катером S-27. Оно перевозило на родину 1100 членов экипажей французских кораблей, захваченных англичанами во время операции «Катапульта». Опоздание британского Адмиралтейства с предупреждением о рейсе парохода стоило жизни 400 матросам бывшего союзника.

Не успела 1-я флотилия после потопления «Мекнеса» вернуться в Шербур, как поступил приказ вновь готовиться к выходу - в это время самолеты люфтваффе атаковали британский прибрежный конвой CW-8 западнее Дувра. К вечеру 25 июля пять его судов уже лежали на дне и еще столько же находились в плачевном состоянии. S-19, S-20 и S-27 вышли в море, но вскоре были обнаружены британским береговым радаром. Им наперерез устремились эсминцы «Бриллиант» и «Бореас». В течение часа английские корабли отражали попытки немцев приблизиться к судам конвоя, пока сами не получили серьезные повреждения от авиабомб. С наступлением темноты катера, наконец, вышли в атаку. приплюсовав к успехам летчиков еще три британских парохода (2480 брт). Лишь десять из 21 судна конвоя достигли Портленда.

Очередное сражение разыгралось вокруг каравана CW-9, покинувшего Лондон вечером 6 августа. Конвой, шедший под сильным истребительным прикрытием, был обнаружен немецким береговым радаром «Фрейя» около полудня 7 августа в Па-де-Кале. Рассчитав, что в полночь суда достигнут района острова Уайт, Бютов выслал туда из Шербура S-20, S-21, S-25 и 5-27. Атака оказалась для англичан совершенно неожиданной. Пароходы

«Холм Форс» (1216 брт) и «Фиф Кост» 367 брт), торпедированные соответственно S-21 и S-27, пошли ко дну. Транспорт «Оуз» (1004 брт), сумев увернуться от «угря», попал под таранный удар другого судна и затонул. S-25, не добившись попаданий торпед, повредил два парохода огнем 20-миллиметровок. Не известно, сколько бы не продолжалось это избиение, если бы не прибывшие из Портсмута эсминцы «Уолпол» и «Ферни». Отогнав «Шнелльботы», они, однако, не смогли отразить атаку «юнкерсов», потопивших на рассвете два и повредивших семь судов.

Три противоконвойные операции, проведенные в июле - начале августа, стали «звездным часом» «шнелльботов». Отличившиеся офицеры Рудольф Петерсен (командир 2-й флотилии), Обер-лейтенанты фон Мирбах (S-20), Фиммен (S-26), Тёнигес (S-19) и Клуг S-27, S-21) были награждены Рыцарскими крестами.

Пока катера 1-й флотилии терроризировали британские перевозки в центральной части пролива, 2-я флотилия (с начала июля базировалась на Остенде) осуществляла миннозаградительную кампанию в устье Темзы. С 10 июля по 7 августа ее катера совершили 11 групповых выходов, выставив на коммуникациях противника 130 мин, но и сами понесли потери. Уже во второй операции на британской мине погиб S-23. 11 августа без видимых причин взлетел на воздух береговой склад, в котором находилось 42 снаряженные торпеды и более дюжины мин: тяжелые повреждения получили три «шнелльбота».

Установившееся было сотрудничество катеров и военно-воздушных сил прекратилось 13 августа, когда Гитлер отдал приказ о проведении операции «День орла» - начале воздушного наступления на Англию. С этого дня резко снизилась не только активность самолетов люфтваффе в небе Ла-Манша. После череды впечатляющих побед 1-я флотилия получила указание перейти в Роттердам, откуда ей предписывалось заняться... спасением экипажей сбитых самолетов! Вернуться к активной деятельности катера смогли лишь в начале сентября.

Рейд 1-й флотилии в ночь на 5 сентября 1940 года оказался, по-видимому, самой эффективной операцией «шнелльботов» за всю войну. Вечером катера S-18, S-21, S-22, S-25 и S-54 направились в район банки Смит-Нолл, где, по расчетам штаба Бютова, проходила судоходная трасса, соединявшая Лондон с портами северной части страны. Расчет оказался верен, и хотя из-за неполадок в дизелях на S-25 силы нападавших уменьшились, удар по конвою был внезапен и весьма результативен. Немногочисленные корабли охранения не только не смогли оттеснить нападавших, но даже предотвратить повторные атаки. S-21 и S-18 потопили по два парохода (в сумме 4438 брт и 2646 брт соответственно), S-22 и S-54-по одному (1562 брт и 1350 брт).

Британское командование предприняло контрмеры. Наиболее эффективными стали воздушные удары и ночные артил­лерийские обстрелы вражеских баз. Так, 11 сентября бомбардировщики тяжело повредили S-1 и S-10 из состава новой 3-й флотилии, которая прибыла во Флиссинген накануне. В ответ на участившиеся бомбежки в Роттердаме, а затем и других пунктах началось строительство первых железобетонных бункеров для торпедных катеров, так называемых «пеналов». Но это не дало желаемых результатов. Эффективность действия «шнелльботов» резко уменьшилась. До конца года немцам удалось потопить всего пять пароходов, заплатив за это потерей двух катеров: S-37 (подорвался на мине 12 октября) и S-38 (потоплен английскими эсминцами 20 ноября).

Определенного успеха «шнелльботы» добились в феврале 1941-го. Во время одного из рейдов к Норфолку пустили на дно эскортный миноносец «Эксмур» и три парохода (2979 брт); собственных потерь не было. Здесь сыграла свою роль новая тактика наведения катеров с воздуха, напоминавшая ту, что применялась в Атлантике экипажами дальних бомбардировщиков «Кондор». Теперь разведывательный «Юнкере» в случае обнаружения не просто передавал координаты, курс и скорость конвоя, что часто делалось с ошибками, а, удерживаясь над судами, с небольшими интервалами давал радиосигнал, который пеленговался на берегу и на самих катерах. Последние, четко выдерживая пеленг на источник сигнала, находили противника даже в условиях безлунной ночи.

Следующую победу данная тактика принесла 8 марта. 16 «шнелльботов» из всех трех флотилий были наведены на два встречных конвоя (FN-426 и FS-429), когда караваны сошлись в одной точке. Два британских корвета не смогли предотвратить атаку «москитов». За несколько часов боя на дно отправились семь (!) британских пароходов суммарным тоннажем 13 134 брт. Обеспокоенные англичане стянули на восточное побережье значительные силы, в том числе две флотилии эсминцев и четыре торпедных катера. Специально для действий против «шнелльботов» были созданы специальные типы кораблей - паровые канонерки (SGB) и артиллерийские катера (MGB). Продолжала расширяться и сеть береговых радиолокационных станций.

Подводя итог первому этапу боев в Ла-Манше, необходимо отметить, что, несмотря на бесспорные достижения «шнелльботов» (за год ими были потоплены 5 эсминцев, 4 военных траулера, 37 транспортов, повреждены 1 эсминец и 8 транспортов, ценой потери всего лишь 4 катеров; это больше, чем успехи всех легких крейсеров, эсминцев и миноносцев кригсмарине за всю войну), по большому счету, это была война упущенных возможностей. Кроме уже упоминавшихся причин - малочисленности катеров и недостатка дизелей, сыграл свою роль и человеческий фактор. Бютову не удалось организовать взаимодействие москитного флота не только с авиацией, но даже с теми силами, что находились в его подчинении. Например, не было предпринято ни одной попытки поддержать действия «шнелльботов» эсминцами и миноносцами, хотя последние в то же самое время пытались вести в Ла-Манше «собственную войну», не отмеченную, однако, значительными победами. Гораздо более целесообразным представлялось применение этих кораблей для нападений на британские патрули и связывание боем непосредственного охранения конвоев Очевидно, что такое использование существенно облегчило бы атаки катеров. Но этого сделано не было, а надеяться на повторение благоприятной для них обстановки немцам уже не приходилось.

Летом 1941 года, после ухода большей части немецких катеров на Балтику, в Ла-Манше наступило затишье. Здесь оставалась лишь одна 4-я флотилия «шнелльботов»; в октябре к ней добавилась вернувшаяся 2-я. Хотя немцы по-прежнему пытались выходить наперехват британских конвоев, результативность атак постоянно снижалась. Если за вторую половину 1941 года в данном районе ими было потоплено 17 судов, то за первое полугодие 1942-го - всего один пароход и эсминец. Мы остановимся лишь на наиболее примечательных боевых эпизодах, происшедших за этот период.

20 ноября 1941 года четыре «шнелльбота» 2-й флотилии наткнулись на вражеский караван и пустили ко дну три судна общим тоннажем 9123 брт. Немцам в пору было праздновать победу, но поврежденный двумя снарядами катер S-41 при выходе из атаки столкнулся со своим собратом S-47 и полностью лишился хода. Попытки буксировать его не увенчались успехом: на горизонте показались британские артиллерийские катера, и немцам пришлось обрубить буксир, предварительно сняв с обреченного «шнелльбота» экипаж. Англичане высадились на палубу брошенного судна, но доставить трофей в свою базу также не смогли. В конце концов S-41 затонул.

15 марта 1942 года шесть катеров, вышедших наперехват конвоев FN-55 и FS-749, сами первыми подверглись атаке кораблей эскорта. Отбиваясь от наседавшего противника, S-104 выпустил торпеды в английский эсминец «Вортиджерн». Оба «угря» попали в цель, и корабль затонул в течение двух минут. Немцам удалось уйти, но один из «шнелльботов», S-111, в 20 милях от голландского побережья наткнулся на отряд из трех артиллерийских катеров MGB. Вскоре изрешеченный «немец» с вышедшими из строя моторами и вооружением был взят англичанами на буксир, но ему на выручку пришли оказавшиеся поблизости S-29, S-62 и S-104. После жаркого боя противники разошлись в разные стороны. Однако S-111 спасти не удалось: несколько часов спустя его потопили истребители «Спитфайр».

Еще один ожесточенный бой между «москитами» произошел 11 сентября. Германские катера сразу трех флотилий (к тому времени в Ла-Манше их было четыре: 2-я, 4-я, 5-я и 6-я) столкнулись нос к носу с отрядом из семи MGB. Используя численное превосходство, немцы тяжело повредили четырех «англичан», причем один из катеров - MGB-335 - загорелся и был оставлен экипажем. «Шнелльботы» отбуксировали трофей в Эймейден. Тщательно изучив оснащение английского судна, немцы пришли к неутешительному выводу, что в техническом отношении они безнадежно отстали от своих противников. Еще бы: на MGB-335 имелся не только радар, но и «подслушивающая» аппаратура, коротковолновый радиопеленгатор, устройство «свой-чужой» и многое другое, о чем экипажи «шнелльботов» могли только мечтать.

Правда, к тому времени в Германии тоже начинают появляться малогабаритные РЛС. В начале октября с помощью экспериментального радара «Лихтенштейн», смонтированного на рубке катера S-112, удалось перехватить английский конвой далеко на западе, в районе Плимута. В ходе атаки S-112 пустил ко дну вооруженный траулер «Лорд Стоунхейвен», а три других «шнелльбота» повредили артиллерийским огнем польский эскортный миноносец «Краковяк». В следующем месяце жертвой германских «москитов» стал еще один боевой корабль - английский эскортный миноносец «Пенилан».

Кровопролитные бои в Ла-Манше продолжались в течение всего 1943 года. Немцы, перешедшие на тактику «колющих ударов» (суть ее заключалась в развертывании максимального количества звеньев катеров вдоль маршрута конвоя и последовательных атак неприятеля, проводившихся на максимальной скорости), время от времени топили английские суда, но плата за это была значительно дороже, чем раньше. С января по март погибло шесть «шнелльботов»: S-109 и S-70 подорвались на минах, S-75 потопили британские самолеты, S-71 был расстрелян и затем протаранен английским эскортным миноносцем «Гарт», S-29 и S-119 пошли ко дну под снарядами неприятельских артиллерийских катеров.

Начиная с лета 1943-го самым грозным противником германских «москитов» стала авиация. Удары американских «летающих крепостей» по Килю 25 и 29 июля полностью вывели из строя катера S-44, S-68, S-135 и S-137. 11 августа в море, неподалеку от Бреста, был потоплен S-121, 5 ноября - S-74.

А 26 марта 1944 года 358 бомбардировщиков «Мародер» обрушили на базу Эймейден 594 тонны бомб. Бетонные бункеры выдержали удар, но стоявшие в гавани S-93 и S-129 превратились в груду обломков...

В ночь на 25 октября 1943 года в Ла-Манше произошла ожесточенная схватка, вошедшая в историю как самая крупная акция «шнелльботов» за всю войну. В ней участвовало 32 немецких торпедных катера, пытавшихся уничтожить конвой FN-1160. Атаку тщательно спланировали, но вышедших в море «москитов» случайно обнаружили британские самолеты, летевшие на бомбежку рейха. Эскорт конвоя был вовремя оповещен, и путь катерам 4-й и 6-й флотилий преградили английские эсминцы «Макой», «Вустер» и «Питчли», затем в бой включились подоспевшие катера MGB. Итоги боя для кригсмарине оказались неутешительными. За гибель траулера «Уильям Стивен» немцам пришлось заплатить потерей «шнелльботов» S-63 и S-88, причем на последнем погиб командир 4-й флотилии корветтен-капитан Вернер Лютцов.

В мае 1944 года погибло еще два «шнелльбота»: 12-го числа S-141 был расстрелян французским эскортным миноносцем «Ле Комбатант», а спустя 8 дней прямое попадание бомбы с «Суордфиша» пустило ко дну S-87.

Что же касается ущерба, нанесенного немецкими «москитами» странам антигитлеровской коалиции в 1943 и первой половине 1944 годов, то его можно оценить как весьма умеренный - во всяком случае, по сравнению с первым годом войны.

Из относительно крупных боевых кораблей союзников за этот период погиб лишь норвежский эскортный миноносец «Эскдейл» (торпедирован 13 апреля 1943 года). А самый болезненный удар союзники получили в ночь на 28 апреля 1944 года, когда «шнелльботам» 5-й и 9-й флотилий удалось подкараулить отряд из восьми американских танкодесантных кораблей, проводивших в преддверии операции «Оверлорд» учения в заливе Лайм. В считанные минуты LST-507 и LST-531 были потоплены, a LST-289 получил тяжелые повреждения. В холодной весенней воде утонуло 197 матросов и 441 солдат армии США. Эту операцию немецких торпедных катеров можно считать наиболее успешной из всех, проведенных за последние два с половиной года войны.

Высадка союзников во Франции состоялась на рассвете 6 июня. О том, что вторжение началось, командиры подразделений «шнелльботов» узнали из штаба Группы ВМС «Вест» вскоре после десантирования американских и английских парашютистов. Удар по силам неприятеля немцы попытались нанести на следующий день. Тринадцать катеров 5-й и 9-й флотилий, вышедших из Шербура, наткнулись на многочисленные патрули и в ходе боя попали на минное поле, что привело к потере S-139 и S-140. Лишь четырем «шнелльботам» удалось каким-то чудом проскочить линию охранения и потопить американский танкодесантный корабль и десантный катер.

Ожесточенные бои вспыхнули и в ночь на 8 июня. В них приняли участие 8 катеров из Булони и 11 из Шербура. Немцы выпустили большое число торпед и смогли потопить два танкодесантных корабля и два или три десантных катера. «Угри» прошли в нескольких метрах от американского крейсера «Тускалуза» и нескольких эсминцев. Пять «шнелльботов» получили повреждения от артиллерийского огня, но вернулись в базы.

Этой же ночью в Булонь перешла 2-я флотилия, в то время как 4-я переместилась в Гавр, находившийся буквально под боком британского десантного участка «Суорд». Все катера немедленно были брошены в бой. До 15 июня они пустили ко дну три малых торговых судна (1812 брт), буксир, танкодесантный корабль, артиллерийский и торпедный катера; серьезные повреждения от торпед получили эскадренный миноносец «Нельсон», фрегат «Халстед» (не восстановлен) и один танкодесантный корабль. От ответных действий пострадало много катеров, хотя фатальными повреждения стали лишь для S-136, погибшего в ночь на 11 июня в бою с британскими эскортными миноносцами. Правда, через два дня список потерь пополнили S-178, S-179 и S-189, потопленные в море штурмовиками «Бофайтер».

В борьбе с немецкими катерами англичане использовали наиболее радикальное средство - тяжелые бомбардировщики. В ночь на 15 июня по Гавру, куда незадолго до этого перешли 5-я и 9-я флотилии «шнелльботов», был нанесен мощнейший удар, в котором приняло участие 234 британских «ланкастера», в том числе 22 с 12 000-фунтовыми (5,5 т) бомбами «Толлбой». Поскольку база не располагала бетонными укрытиями, его последствия стали для германской стороны катастрофическими. Помимо прочих кораблей погибли 14 «шнелльботов»: S-66, S-84, S-100, S-138, S-142, S-143, S-146, S-150, S-169, S-171-S-173, S-187, S-188. Поврежденный S-144 был добит во время воздушного налета 31 июля. Лишь двум катерам удалось избежать уничтожения, хотя один из них тоже получил тяжелые повреждения.

От полученного удара немцы долго не могли оправиться. Действия остатков 2-й, 4-й и 8-й флотилий из Булони и Остенде велись нерешительно и успеха не имели. В ночь на 19 июня Петерсен приказал реорганизованной 2-й флотилии перейти в Гавр и возобновить действия против сил вторжения. Первый же выход на минную постановку завершился гибелью S-190, затопленного своей командой после тяжелых повреждений, нанесенных миноносным патрулем. В конце июня Гаврский отряд получил усиление за счет перевода туда части сил 8-й и только что прибывшей с Балтики 6-й флоти­лий. Тесное кольцо вражеских патрулей вокруг базы не позволило прорываться к району высадки. Единственным успехом в этот период стало торпедирование фрегата «Троллоп» (Фрегат выбросился на берег и не был восстановлен. Не исключено, что «авторство» торпедного попадания принадлежит германским человеко-торпедам «Мардер»), а также уничтожение в бою 27 июля двух британских торпедных катеров. Один из них - МТВ-430 был протаранен S-182, который, в свою очередь, также пришлось затопить. В ответ англичане 2 августа подвергли Гавр новой бомбардировке, что на этот раз стоило немцам еще двух катеров (S-39 и S-114).

Отчаявшись прорваться к району сосредоточения десантных судов, немецкое командование решило прибегнуть к применению дальних циркулирующих торпед «Дакель», В течение восьми ночей между 5 и 18 августа «шнелльботы» гаврской группы выпустили 91 такую торпеду. Результаты - потопление одного транспорта (5208 брт), повреждение старого крейсера «Фробишир», плавмастерской и тральщика - оказались мизерными по сравнению с затраченными усилиями. Начавшийся 24-го числа штурм Гавра заставил Петерсена отдать приказ об окончательном оставлении базы. На переходе в Дьепп затонул поврежденный ранее S-91.

Последующие действия «шнелльботов» заключались в эпизодических малоэффективных атаках союзных конвоев. Всего в период нормандской высадки ими было потоплено и повреждено 33 союзных корабля и катера, однако в масштабах операции (а в ней участвовало около 5000 судов) это была капля в море. Только за июнь к союзным плацдармам проследовало 180 войсковых транспортов, 570 судов типа «Либерти», 788 торговых судов меньшего водоизмещения, 905 танкодесантных кораблей и более 1800 десантных катеров. В то же время потеря 29 торпедных катеров (более трети от общей численности катеров первой линии) оказалась для германского москитного флота весьма существенным ударом, оправиться от которого так и не удалось до конца войны.

После окончания боев в Нормандии флотилии торпедных катеров одна за другой начали уходить в Германию для ремонта и перевооружения. В голландских базах оставалось всего 9 катеров. Этими скромными силами германское командование пыталось время от времени осуществлять минные постановки у побережья Фландрии и оказывать помощь осажденному гарнизону Дюнкерка. Но в ночь на 19 сентября британскому патрулю во главе с фрегатом «Стайнер» удалось перехватить и полностью уничтожить группу прикрытия перевозок, состоявшую из трех «шнелльботов» (S-183, S-200, S-702). Хотя в начале октября численность катерных сил несколько возросла за счет прибытия из Германии реорганизованной 9-й флотилии, Петерсен воздерживался от серьезных вылазок, ограничиваясь минными постановками. Одна из них, в ночь на 2 ноября, сопровождалась атакой британского конвоя у Остенде, причем здесь были потоплены небольшой танкер (1141 брт) и траулер «Колеей».

Заключительный этап деятельности «шнелльботов» на Западном театре был связан с попыткой прервать судоходное сообщение между устьем Темзы и Антверпеном. Тактику вновь изменили в пользу применения небольших (по 6 - 8 единиц) групп «шнелльботов», вооруженных дальними маневрирующими торпедами с приборами FAT или «Дакель». Еще больший эффект имели донные мины с новейшими гидродинамическими взрывателями. В октябре 1944-го от минного ору­жия в прибрежных водах Великобритании погибли всего два судна (1722 брт), в декабре - уже девять (34896 брт). В районе Остенде на минах получили тяжелые повреждения фрегаты «Дафф» и «Дакинс».

Во второй половине января 1945 года Петерсен провел шесть крупных операций. Ценой потери двух «шнелльботов» (S-180 подорвался на собственном заграждении, и S-199 погиб от огня береговой батареи) немцы потопили торпедами один пароход (2365 брт) и LST-415. Ряд кораблей союзников подорвался на минах, причем в их число вошел ветеран сражений с катерами - эсминец «Уолпол» (не восстановлен). Еще большие результаты минная война дала в следующем месяце. Погибли французский эскортный миноносец «Ле Комбатант», траулер «Аквариус» и шесть торговых судов (18 076 брт). Немецкие потери за этот же период - S-193, S-194 и S-224 (два последних потоплены бомбардировщиками в базах), кроме того, S-167 затонул после столкновения.

В ночь на 19 марта немцы атаковали караван FS-1759 у Лоуестофта, потопив два парохода (3968 брт) - последние торговые суда, уничтоженные германскими торпедными катерами. Но при повторном рейде в ночь на 21-е вышедшие из Хелдера 20 «шнелльботов» почти сразу же подверглись удару патрульного звена «Бофайтеров» - S-181 был разнесен в клочья, а при возвращении в базу на мине подорвался S-203.

Война подходила к концу. В марте погибли S-186 (в Вильгельмсхафене под бомбами союзной авиации) и S-220 (в бою с фрегатом «Сеймур»). В конце месяца 8-я и 5-я флотилии получили приказ на перебазирование соответственно в Южную Норвегию и на

Балтику. Но несмотря на неминуемое поражение рейха, немецкие катерники не спешили складывать оружие. В ночь на 7 апреля 2-я флотилия вновь покинула Хелдер, чтобы поставить мины у восточного побережья Англии. Обнаружив «шнелльботы», пилоты английских самолетов получили возможность впервые опробовать радиоканал, непосредственно связывавший их с патрульными кораблями, а не с береговым штабом, как это было прежде. Дойдя до банки Смит-Нолл, флотилия подверглась нападению превосходящих сил британских торпедных катеров. Об ожесточенности боя свидетельствовало широкое применение таранных ударов. Сначала S-176 протаранил МТВ-494, a S-177 - МТВ-493. МТВ-494 и S-176 затонули. Затем МТВ-5001 нанес удар по S-177, отправив его на дно. От полученных повреждений британский катер замедлил ход и был расстрелян немецкими «бофорсами». Четкое взаимодействие между патрульными самолетами и кораблями союзников отняло у немцев последние шансы на достижение каких-либо успехов. Это подтвердилось в ходе двух последних походов - 8 и 13 апреля. Контратакованные в районе минных постановок немцы потеряли катера S-202, S-223 и S-703 и с трудом оторвались от преследования. После этих боев в Роттердаме и Хелдере остался всего 21 катер, больше половины из них нуждались в срочном ремонте, к тому же из-за полной изоляции баз отсутствовало топливо. 3 мая после бомбежки Киля был затоплен S-201, на следующий день ракеты истребителей «Тайфун» потопили у берегов Дании S-103 и S-226. 7 мая при уклонении от атаки с воздуха столкнулись и затонули S-191 и S-301. Они стали последними в длинном списке потерь германского москитного флота. Сосредоточенные в портах Кильской бухты и в Голландии «шнелльботы» 8-10 мая спустили флаги.

Побег из ГУЛАГа

Чернавина Т. Побег из ГУЛАГа

Глава II

Путешествие натуралиста вокруг света на корабле «Бигль». Глава II. Рио-де-Жанейро

Рио-де-Жанейро Поездка к северу от мыса Фрио Сильное испарение Рабство Залив Ботофого Наземные планарии Облака на Корковадо Сильный дождь Певчие лягушки Светящиеся насекомые Щелкун и его прыганье Синий туман Шум, производимый бабочкой Энтомология Муравьи Оса, убивающая жука Паразитический паук Уловки крестовика Пауки, живущие обществами Паук, ткущий несимметричную паутину С 4 апреля по 5 июля 1832 г. — Через несколько дней после нашего прибытия я познакомился с одним англичанином, который отправлялся в свое поместье, расположенное более чем в 100 милях от столицы, к северу от мыса Фрио. Я охотно принял его любезное приглашение ехать вместе с ним. 8 апреля. — Нас было семь человек. Первый переход оказался очень интересным. День был необыкновенно знойный, и, когда мы проезжали через лес, все вокруг было в полном покое, который нарушали лишь огромные великолепные бабочки, лениво порхавшие вокруг. С холмов за Прая-Гранди открылся прекрасный вид: среди ярких красок преобладал синий оттенок, небо и неподвижные воды залива великолепием своим соперничали друг с другом. Некоторое время дорога шла возделанными полями, после чего мы въехали в лес, грандиозность которого на всем его протяжении совершенно ни с чем не сравнима. К полудню мы прибыли в Итакаю. Эта деревушка лежит на равнине; дом, стоящий посредине селения, окружают хижины негров. Правильная форма и расположение этих хижин напомнили мне изображения готтентотских селений в Южной Африке.

X. Пустые дни

Побег из ГУЛАГа. Часть 1. X. Пустые дни

He знаю, как рассказать о мучительно пустых днях, потянувшихся после ареста мужа. Арест в то время был почти смертельным приговором. Каждый день мог быть и моим последним днем на воле. Несколько проще казалось умереть, а надо было жить, чтобы не оборвать две другие жизни: одну большую, там, в тюрьме, другую маленькую, беспомощно и удивленно смотревшую, как исчезали кругом милые, родные лица. Газеты были полны сообщений, как в дни войны. Сначала жуткая инсценировка «процесса Промпартии», когда Рамзин, бросив фразу, что с его организацией связано около 2000 человек, открыто признал, за сколько жизней он купил свою. Потом угодливая подготовка «академического дела», то есть разгром русской, главным образом исторической, науки, когда судьба ученых была решена в застенках ГПУ. И, наконец, мерзейший «процесс меньшевиков», когда недавние партийцы клялись и кланялись, выдавая сами себя и друг друга. Все это усиливало только чувство бездонной пустоты, в которой тонула все русская интеллигенция. Чем больше смертей, чем больше каторжных приговоров, тем равнодушней становились все кругом. Гибли уже не отдельные люди, погибал весь класс. Террор разрастался в общую катастрофу, поглощавшую личности, сметавшую все на своем пути, как стихийное бедствие. До сих пор, в течение всех революционных лет, для интеллигенции смысл жизни был в работе, чем больше дезорганизации вносила революция, тем напряженней становился труд, чтобы, несмотря на отчаянную, гибельную политику, спасти что только можно в несчастной стране. Теперь все это становилось непосильным. Ответом на 13 лет упорного труда в самых тяжких условиях был слепой, безжалостный террор.

Сквозь ад русской революции. Воспоминания гардемарина. 1914–1919

Николай Реден : Сквозь ад русской революции. Воспоминания гардемарина. 1914-1919

Интереснейшие воспоминания человека очень неординарной судьбы. Одно простое перечисление основных событий юности и молодости Николая Редена впечатляет: начало Великой Войны и «побег» из гимназии на фронт, Февральская революция, Петроград 17-го года, большевистский переворот, участие в тайной офицерской организации, арест и бегство, нелегальный переход в Финляндию, приезд в Эстонию и участие в боях в составе Северо-Западной Армии. Николай Реден остается с армией до трагического финала похода на Петроград, потом интернирование армии в Эстонии, плавание в Данию на «Китобое», встречи с вдовствующей императрицей и наконец эмиграция в Соединенные Штаты. Там для Николая начинается новый, американский этап его жизни. Николаю Редену пришлось пройти через невероятные испытания, увидеть жизнь медвежьих углов России, узнать тюрьму и оценить всю прелесть воли. Когда разразилась революция, юный гардемарин оказался в своей стране во враждебном окружении. Он перешел границу с Финляндией, воевал в составе Белой армии в Эстонии. После разгрома белых с группой молодых флотских офицеров на похищенном корабле он совершил переход в Копенгаген. Не раз пришлось юноше побывать на грани жизни и смерти. Судьба хранила Редена, ему удалось, пройдя множество испытаний, найти новую родину и не забыть о своей принадлежности к народу страны с трагической, но великой историей.

Глава 2

Сквозь ад русской революции. Воспоминания гардемарина. 1914–1919. Глава 2

Тревожное ожидание прервалось, как только на стенах домов в городах и поселках расклеили императорский манифест об объявлении войны. Тотчас тревога, дурные предчувствия и споры сменились энтузиазмом и победоносными настроениями. Россия сплотилась в стремлении к общей цели. Улицы Петербурга, на которых еще несколько недель назад происходили беспорядки и антиправительственные демонстрации, заполнились толпами людей, несущих национальные флаги и поющих национальный гимн. Тысячи экзальтированных горожан стояли перед посольствами Франции, Великобритании и Сербии, выкрикивая лозунги солидарности и приветствия. Но наиболее впечатляющие сцены происходили вокруг Зимнего дворца. Огромная площадь перед ним была забита людьми, стекавшимися туда со всех концов города. В этих людских потоках шли плечом к плечу крестьянки, студенты университета, торговцы, школьники, заводские рабочие, лавочники. Они несли иконы и портреты членов императорской семьи. Люди шли с желанием продемонстрировать свою лояльность царю и согласие с политическими шагами власти. Временами на балконе появлялся император и приветствовал публику, и тогда шум и крики стихали, дети опускались на колени. Кто-то из толпы затягивал гимн, и тотчас его подхватывали сотни голосов. В воздухе мощно звучало «Боже, царя храни». Ничто не сотрет из памяти великолепную, внушающую благоговение картину единения царя и русского народа накануне великого испытания. Эти проявления массового энтузиазма носили подлинный и спонтанный характер, поскольку в начале войны лишь немногие политические силы России были способны формировать общественное мнение и еще не научились манипулировать им.

12 000 - 9 000 BC

From 12 000 to 9 000 BC

Approximately from the end of the last glacial period to the first neolithic cultures.

843 - 1095

С 843 по 1095 год

Поздний период Раннего Средневековья. От Верденского договора в 843 до Клермонского собора в 1095.

Глава 8

Сквозь ад русской революции. Воспоминания гардемарина. 1914–1919. Глава 8

Через две-три недели после отречения царя первая волна энтузиазма спала. Одни люди, увлеченные первыми успехами революции, начали спускаться на землю. Другие, которые просто удивлялись ей, вернулись к прерванным занятиям и пытались приспособиться к новым условиям. Снова стал вращаться маховик промышленности, заработал государственный механизм, жизнь входила в свою колею. Но, несмотря на внешнее успокоение, не хватало чего-то существенного и важного. В воздухе витала неопределенность. Временное правительство приступило к выполнению своих функций с намерением разумно править в разумной стране и решительно подобрать разорванные концы нити там, где их бросил старый режим. Однако новая власть плохо представляла себе природу вооруженного восстания, никто не сознавал в ней потенциальных опасностей и грандиозности задач. Если бы некоторые из правителей обладали даром предвидения того, что произойдет, они бы не стремились возбуждать общественное мнение до опасного уровня. Большинство населения было так поглощено открывающимися перспективами, что считало революцию благом. Внезапность переворота заставляла каждого остро воспринимать то, что происходит вокруг него, но оставаться совершенно равнодушным к всеобщему хаосу. Каждый день рождал новые дилеммы: инфантильные представления о свободе вступали в конфликт с чувством ответственности, высокие принципы сталкивались с неприкрытым эгоизмом, интеллект предпринимал тщетные попытки найти почву для взаимопонимания с глупостью. В России наступило время перебранки. Нигде конфронтация не приняла таких масштабов, как в Петрограде.

От автора

Короли подплава в море червонных валетов. От автора

Книга продолжает изданную под названием «Рыцари глубин» хронику рождения и становления подводного плавания в России. Хронологические рамки повествования охватывают период с конца 1917 по июнь 1941 г. Материал основывается на сведениях, отобранных из фондов РГА ВМФ, ЦВМА, ЦВМБ, а также из газетных и журнальных статей. Первые три части книги характеризуют времена Гражданской войны, восстановления подводного плавания страны и его дальнейшего развития. Рассказывается о попытках утверждения новой военно-морской доктрины, строительстве подводных кораблей новых типов, подготовке подводников в условиях надвигающейся войны. Четвертая часть книги содержит краткие биографические сведения о первых советских командирах подводных лодок. Даже поверхностное знакомство с представленными сведениями позволит читателю понять, почему в 1941 г. страна оказалась не готовой в том числе и к войне на море. В Приложении читатель найдет необходимые справки. Каждому флоту отводятся отдельные главы. Приводимые в некоторых из них материалы и рассуждения, связанные с репрессиями в отношении моряков, с непримиримой борьбой моряков против армейцев за военно-морскую доктрину, которая соответствовала бы статусу военно-морской державы, с организацией и проведением боевой подготовки и с другими общефлотскими положениями, следует отнести ко всем флотам страны. [4] Автор выражает искреннюю благодарность старшим научным сотрудникам Российского государственного архива Военно-Морского флота Наталье Алексеевне Гоц и Центрального военно-морского архива Алле Андреевне Лучко, оказавшим неоценимую помощь в поиске и обработке необходимого материала.

718 - 843

From 718 to 843

High Early Middle Ages. From the beginning of Charles Martel's rule in 718 to the Treaty of Verdun in 843.

Chapter IX

The voyage of the Beagle. Chapter IX. Santa Cruz, Patagonia, and The Falkland Islands

Santa Cruz Expedition up the River Indians Immense Streams of Basaltic Lava Fragments not transported by the River Excavations of the Valley Condor, Habits of Cordillera Erratic Boulders of great size Indian Relics Return to the Ship Falkland Islands Wild Horses, Cattle, Rabbits Wolf-like Fox Fire made of Bones Manner of Hunting Wild Cattle Geology Streams of Stones Scenes of Violence Penguins Geese Eggs of Doris Compound Animals APRIL 13, 1834.—The Beagle anchored within the mouth of the Santa Cruz. This river is situated about sixty miles south of Port St. Julian. During the last voyage Captain Stokes proceeded thirty miles up it, but then, from the want of provisions, was obliged to return. Excepting what was discovered at that time, scarcely anything was known about this large river. Captain Fitz Roy now determined to follow its course as far as time would allow. On the 18th three whale-boats started, carrying three weeks' provisions; and the party consisted of twenty-five souls—a force which would have been sufficient to have defied a host of Indians. With a strong flood-tide and a fine day we made a good run, soon drank some of the fresh water, and were at night nearly above the tidal influence. The river here assumed a size and appearance which, even at the highest point we ultimately reached, was scarcely diminished. It was generally from three to four hundred yards broad, and in the middle about seventeen feet deep.

Глава III

Путешествие натуралиста вокруг света на корабле «Бигль». Глава III. Мальдонадо

Монтевидео Мальдонадо Путешествие к Рио-Поланко Лассо и боласы Куропатки Отсутствие деревьев Олень Capybara, или водосвинка Тукутуку Molothrus, его кукушечьи нравы Тиран-мухоловка Пересмешник Стервятники Трубки, образованные молнией Дом, в который ударила молния 5 июля 1832 г. — Утром мы подняли якорь и вышли из великолепной гавани Рио-де-Жанейро. На пути к Ла-Плате мы не видели ничего интересного, только однажды нам встретилось большое стадо дельфинов, состоявшее из многих сотен голов. Местами они сплошь бороздили море; диковинное это было зрелище: дельфины сотнями, один за другим, выскакивали целиком на поверхность, разрезая воду. Когда корабль шел со скоростью 9 узлов, эти животные совершенно свободно прыгали взад и вперед перед носом корабля и, обогнав нас, стремительно уносились вперед. Как только мы вошли в эстуарий Ла-Платы, наступила очень неустойчивая погода. Однажды темной ночью нас окружили многочисленные тюлени и пингвины; они производили такие странные звуки, что вахтенный офицер рапортовал, будто слышит мычание скота на берегу. В другую ночь мы оказались свидетелями великолепной картины естественного фейерверка: на верхушке мачты и концах рей сверкали огни св. Эльма, а форма флюгера обозначалась так, словно он был натерт фосфором. Море так сильно светилось, что пингвины, плавая, оставляли за собой огненные следы, а мрак небес на короткие мгновения разрывался яркими вспышками молний. В устье реки я с интересом наблюдал, как медленно смешивались воды моря и реки.