Ла-Манш и Северное море

К началу Второй мировой войны класс торпедных катеров в Германии находился, по сути дела, в стадии становления. Из 17 имевшихся в строю единиц лишь шесть (S-18 - S-23) были оснащены надежными дизелями фирмы «Даймлер-Бенц» и могли привлекаться к активным действиям вдали от баз. Все они входили в состав 1-й флотилии (командир - капитан-лейтенант Курт Штурм). 2-я флотилия из восьми ТКА (S-10 - S-17, корветтен-капитан Рудольф Петерсен) считалась боеспособным подразделением лишь на бумаге. Половину в ней составляли катера с ненадежными дизелями фирмы MAN. Три еще более старых катера с такими же двигателями использовались в учебных целях. Еще 14 «шнелльботов» находились в различных стадиях постройки, но, по всем расчетам, их могло хватить лишь на замену старых катеров и покрытие неизбежных потерь. До желаемых 6-8 катерных флотилий по 8 единиц в каждой было далеко.

Несколько слов относительно организации катерных сил. Согласно немецкой структуре, подразделения «шнелльботов» находились в ведении командующего миноносцами (Fuhrer der Torpedoboote) - до ноября 1939 года им был погибший впоследствии на «Бисмарке» контр-адмирал Гюнтер Лютьенс. В ноябре 1939 года его сменил капитан цур зее Бютов, командовавший ранее немецкой Дунайской флотилией. Последний сыграл в становлении и развитии класса германских торпедных катеров роль, во многом схожую с той, которую сыграл Дёниц в подводном флоте. Он считал, что торпедные катера, подобно тяжелым кораблям и субмаринам, должны взять на себя функции борьбы на коммуникациях - естественно, не на океанских, а на прибрежных. Действия же против флота противника у приморского фланга армии отодвигались им на второй план.

Поставленные в один ряд с эсминцами и миноносцами, торпедные катера едва ли были готовы к ведению активных боевых действий. Участие 1-й флотилии в кампании против Польши продолжалось всего трое суток. Все корабли и суда этой страны поспешили покинуть гавани задолго до нападения, и патрулирование Данцигской бухты завершилось единственным малозначащим успехом - днем 3 сентября 1939 года S-23 обер-лейтенанта Кристиансена остановил и потопил огнем 20-мм пушки лоцманское судно «Ллойд Быдгощский» (133 брт). Однако именно этому пароходишке было суждено открыть список из более чем сотни судов, потопленных «шнелльботами» во Второй мировой войне.

До весны 1940 года обе флотилии попеременно базировались на о. Гельголанд, в юго-восточном углу Северного моря. Поначалу немецкие катера ничем себя не проявили. Лишь во время оккупации Норвегии им довелось выступить в роли высадочных средств.

18 апреля 1940 года катера 1-й флотилии тяжело повредили огнем 20-миллиметровок старый норвежский миноносец 3-го класса «Сьель», который выбросился на камни и позднее был уничтожен экипажем.

Днем 9 мая отряд из четырех немецких минных заградителей в охранении трех эсминцев и миноносца вышел для постановки мин в западной части пролива Скагеррак. По всей вероятности, корабли были замечены воздушной разведкой противника, так как ближе к вечеру немецкая летающая лодка До-18 обнаружила шедший наперерез английский отряд, состоявший из крейсера «Бирмингем» и семи эсминцев. Командующий группой «Вест» адмирал Заальвехтер отменил минную постановку и одновременно отдал приказ катерам 2-й флотилии выйти на перехват противника. К тому времени «шнелльботы» S-30 - S-33 уже находились в море, оказывая помощь миноносцу «Мёве», торпедированному британской субмариной. Немедленно повернув на запад, катера уже в 19.35 обнаружили англичан. Жаркий бой длился несколько часов подряд. Наконец, в 23.33 торпеда, выпущенная с S-31, которым командовал обер-лейтенант Опденгоф, попала во флагманский корабль 5-й флотилии британских эскадренных миноносцев «Келли». В результате взрыва оказались затоплены оба котельных отделения, корабль полностью лишился хода и сильно накренился. И все же эсминец удалось спасти, на четвертые сутки буксировки он достиг Тайнской судоверфи.

Упорное сопротивление немцев заставило англичан отказаться от продолжения рейда и лечь на обратный курс. В ходе боя один из эсминцев таранил и нанес тяжелые повреждения S-33. Лишь отход противника спас катер, уже подготовленный к затоплению.

Успех Опденгофа был отмечен Рыцарским крестом. Эта победа окрылила катерников и заставила приумолкнуть скептиков, не видевших перспектив применения «шнелльботов».

В то самое время, когда катера 2-й флотилии атаковали британское соединение, войска вермахта вторглись на территорию Бельгии и Нидерландов - началась Французская кампания, наиболее блистательная стратегическая операция германских вооруженных сил во Второй мировой войне.

19 мая, когда в руках немцев уже находился участок голландского побережья до устья Шельды включительно, туда перебазировались и торпедные катера. Первый их рейд состоялся в ночь на 21 мая. Достигнув района Ньюпора (восточнее Дюнкерка), девять катеров из обеих флотилий обнаружили большое количество целей и совершили за ночь несколько торпедных атак. Их жертвами, по донесениям экипажей, стали вспомогательный крейсер, несколько эсминцев и сторожевиков, однако в действительности ни одно из судов противника той ночью не пострадало. Безуспешным оказался и следующий поход. Третья операция проводилась в ночь на 24 мая. В ней Бютов решил разделить и без того немногочисленные силы, направив 2-ю флотилию в район Дувра, а 1-ю -к Дюнкерку. Скоро выяснилось, что в условиях лунной ночи из-за большого числа патрульных кораблей находиться у британского побережья слишком рискованно, вследствие чего «шнелльботам» 2-й флотилии пришлось вернуться в базу.

Действия 1-й флотилии прошли более удачно. На подходе к порту катера S-21 (обер-лейтенант фон Мирбах) и S-23 (обер-лейтенант Кристиансен) обнаружили большой эсминец. После недолгого совещания по УКВ было принято решение о совместной атаке. В половине первого ночи вражеский корабль - им оказался французский лидер «Ягуар» - один за другим потрясли два мощнейших взрыва. «Шнелльботы» благополучно скрылись, а лидер сдрейфовал на мелководье, где днем был окончательно уничтожен пилотами люфтваффе.

Через пять дней немцам вновь повезло. В ночь на 29 мая S-30 (лейтенант Циммерман) потопил у Дюнкерка старый британский эсминец «Уэйкфул» - он скрылся под водой за 15 секунд, унеся на дно около 650 матросов и солдат. Этой же ночью погиб каботажный пароход «Абукир» (694 брт), уничтоженный S-34 (обер-лейтенант Обермайер), - первое торговое судно, потопленное «шнелльботами» у английского побережья.

С нарастанием потока эвакуируемых из Дюнкерка британских солдат германским «москитам» становилось все проще отыскивать себе новые жертвы. В ночь на 31 мая с интервалом в 40 минут в одной и той же точке пролива катера S-23, S-26 (обер-лейтенант Фиммен), S-24 (обер-лейтенант Детлефсен) успешно атаковали эсминцы «Сирокко» и «Циклон». У первого торпеда попала в корму; с рассветом его обнаружила и потопила авиация. Поврежденный же «Циклон» пришлось отбуксировать и затопить, спустя 18 дней, при эвакуации Бреста. Следующей ночью «шнелльботы» торпедировали противолодочные траулеры «Арджилшир» и «Стелла Дорадо».

На этом участие «шнелльботов» во французской кампании закончилось, и с конца мая они начали действовать на торговых путях у британского побережья. До 16 июня Бютов провел четыре групповые операции, не имевшие однако результатов. Несмотря на многочисленные атаки, не пострадало ни одно британское судно, что, по всей вероятности, стало следствием дефектов рулей глубины и взрывателей самих торпед. В ответ англичане значительно усилили оборону в этом районе. К тому времени в распоряжении командующего миноносцами остались лишь семь катеров- S-19, S-26, S-30, S-31, S-32, S-35 и S-1 (Последний строился для Болгарии на верфи Люрссена и был конфискован в начале войны. Необходимо отметить, что еще 15 мая 1940 года в кригсмарине сформировали 3-ю флотилию торпедных катеров (капитан-лейтенант Кемнаде), первоначально состоявшую из бывших учебных S-10 - S-13). остальные, истрепанные в боях «шнелльботы» 1-й флотилии пришлось отправить в Германию.

Чтобы повысить эффективность своих катеров, Бютов решил перевести их в новую базу в Булони, географическое положение которой позволяло охватить действиями акваторию пролива Ла-Манш вплоть до острова Уайт. В первом же рейде в ночь на 20 июня на дно был отправлен пароход «Розебарн» (3103 брт), капитан которого очевидно, считал, что в этом районе ему ничто не угрожает. Спустя четверо суток, очередное нападение завершилось уничтожением судов «Альбуера» (3477 брт) и «Кингфишер» (275 брт). Однако потерь не удалось избежать и немцам. Первым «шнелльботом», погибшим с начала войны, стал S-32, подорвавшийся на донной мине (очевидно, немецкой)21 июня.

В этих походах окончательно отшлифовалась тактика торпедных катеров кригсмарине. Основанием для выхода обычно служили данные радиоперехвата или воздушной разведки. Группа «шнелльботов» (в то время немцы не стремились использовать в одном рейде более 6-10 единиц) покидала порт еще засветло и на полной скорости выдвигалась к намеченной точке. Там отряд дробился на звенья, состоявшие из двух катеров, и патрулировал заданные районы малым ходом до обнаружения противника. На конвои и крупные пароходы стремились производить атаку с обоих бортов, нейтрализуя, таким образом, возможный маневр уклонения. Чтобы избежать демаскирующей кильватерной струи, полный ход развивали лишь после открытия огня кораблями эскорта. Пуск торпед (по одному пароходу каждый катер выпускал по одной торпеде) обычно осуществлялся с дистанции около 400 м В случае промаха катера отходили, перезаряжали аппараты (на это требовалось 7-10 минут) и повторяли нападение.

Еще более эффективными оказались нападения на прибрежные конвои осуществляемые совместно с авиацией. Первый сокрушительный удар по британскому судоходству в Ла-Манше был нанесен 4 июля. Конвой ОА-178 (Британские конвои имели следующую маркировку: ОА - из Темзы в океан через Ла-Манш; CW - Саутэнд - Фалмут; СЕ - Фалмут - Саутэнд; PW - Плимут - порты Бристольского залива; WP - Бристольский залив - Плимут; FN - Темза - Метил; FS - Метил - Темза) уже преодолел половину пути из Лондона до мыса Лизард, когда подвергся последовательным ударам гитлеровских пикировщиков. «Юнкерсы» пустили на дно четыре и повредили шесть судов каравана из 14 тяжело груженных океанских транспортов. До наступления темноты на остатки конвоя напали два звена 1-й флотилии. S-20 выпустил торпеды мимо, a S-19 был оттеснен охранением, зато катерам S-24 и S-26 удалось, шныряя между разбредшимися судами, потопить «Элмкрест» (4343 брт) и повредить еще два парохода общим тоннажем 12 472 брт Полный разгром конвоя произвел такое впечатление на Черчилля и лордов Адмиралтейства, что движение караванов, направляющихся в Атлантику через Ла-Манш, было прекращено до осени 1944 года. Теперь через пролив пролегал лишь маршрут прибрежных конвоев.

Две следующие декады июня катера обеих флотилий действовали самостоятельно, и при этом достаточно успешно. Британские суда тонули одно за другим: 8 июля у Дувра - траулер «Кэйтон Уик», спустя двое суток у Брайтона - теплоход «Маллард» (352 брт). Особенно много шума вызвала гибель судна «Мекнес» (6127 брт), атакованного 25 июля катером S-27. Оно перевозило на родину 1100 членов экипажей французских кораблей, захваченных англичанами во время операции «Катапульта». Опоздание британского Адмиралтейства с предупреждением о рейсе парохода стоило жизни 400 матросам бывшего союзника.

Не успела 1-я флотилия после потопления «Мекнеса» вернуться в Шербур, как поступил приказ вновь готовиться к выходу - в это время самолеты люфтваффе атаковали британский прибрежный конвой CW-8 западнее Дувра. К вечеру 25 июля пять его судов уже лежали на дне и еще столько же находились в плачевном состоянии. S-19, S-20 и S-27 вышли в море, но вскоре были обнаружены британским береговым радаром. Им наперерез устремились эсминцы «Бриллиант» и «Бореас». В течение часа английские корабли отражали попытки немцев приблизиться к судам конвоя, пока сами не получили серьезные повреждения от авиабомб. С наступлением темноты катера, наконец, вышли в атаку. приплюсовав к успехам летчиков еще три британских парохода (2480 брт). Лишь десять из 21 судна конвоя достигли Портленда.

Очередное сражение разыгралось вокруг каравана CW-9, покинувшего Лондон вечером 6 августа. Конвой, шедший под сильным истребительным прикрытием, был обнаружен немецким береговым радаром «Фрейя» около полудня 7 августа в Па-де-Кале. Рассчитав, что в полночь суда достигнут района острова Уайт, Бютов выслал туда из Шербура S-20, S-21, S-25 и 5-27. Атака оказалась для англичан совершенно неожиданной. Пароходы

«Холм Форс» (1216 брт) и «Фиф Кост» 367 брт), торпедированные соответственно S-21 и S-27, пошли ко дну. Транспорт «Оуз» (1004 брт), сумев увернуться от «угря», попал под таранный удар другого судна и затонул. S-25, не добившись попаданий торпед, повредил два парохода огнем 20-миллиметровок. Не известно, сколько бы не продолжалось это избиение, если бы не прибывшие из Портсмута эсминцы «Уолпол» и «Ферни». Отогнав «Шнелльботы», они, однако, не смогли отразить атаку «юнкерсов», потопивших на рассвете два и повредивших семь судов.

Три противоконвойные операции, проведенные в июле - начале августа, стали «звездным часом» «шнелльботов». Отличившиеся офицеры Рудольф Петерсен (командир 2-й флотилии), Обер-лейтенанты фон Мирбах (S-20), Фиммен (S-26), Тёнигес (S-19) и Клуг S-27, S-21) были награждены Рыцарскими крестами.

Пока катера 1-й флотилии терроризировали британские перевозки в центральной части пролива, 2-я флотилия (с начала июля базировалась на Остенде) осуществляла миннозаградительную кампанию в устье Темзы. С 10 июля по 7 августа ее катера совершили 11 групповых выходов, выставив на коммуникациях противника 130 мин, но и сами понесли потери. Уже во второй операции на британской мине погиб S-23. 11 августа без видимых причин взлетел на воздух береговой склад, в котором находилось 42 снаряженные торпеды и более дюжины мин: тяжелые повреждения получили три «шнелльбота».

Установившееся было сотрудничество катеров и военно-воздушных сил прекратилось 13 августа, когда Гитлер отдал приказ о проведении операции «День орла» - начале воздушного наступления на Англию. С этого дня резко снизилась не только активность самолетов люфтваффе в небе Ла-Манша. После череды впечатляющих побед 1-я флотилия получила указание перейти в Роттердам, откуда ей предписывалось заняться... спасением экипажей сбитых самолетов! Вернуться к активной деятельности катера смогли лишь в начале сентября.

Рейд 1-й флотилии в ночь на 5 сентября 1940 года оказался, по-видимому, самой эффективной операцией «шнелльботов» за всю войну. Вечером катера S-18, S-21, S-22, S-25 и S-54 направились в район банки Смит-Нолл, где, по расчетам штаба Бютова, проходила судоходная трасса, соединявшая Лондон с портами северной части страны. Расчет оказался верен, и хотя из-за неполадок в дизелях на S-25 силы нападавших уменьшились, удар по конвою был внезапен и весьма результативен. Немногочисленные корабли охранения не только не смогли оттеснить нападавших, но даже предотвратить повторные атаки. S-21 и S-18 потопили по два парохода (в сумме 4438 брт и 2646 брт соответственно), S-22 и S-54-по одному (1562 брт и 1350 брт).

Британское командование предприняло контрмеры. Наиболее эффективными стали воздушные удары и ночные артил­лерийские обстрелы вражеских баз. Так, 11 сентября бомбардировщики тяжело повредили S-1 и S-10 из состава новой 3-й флотилии, которая прибыла во Флиссинген накануне. В ответ на участившиеся бомбежки в Роттердаме, а затем и других пунктах началось строительство первых железобетонных бункеров для торпедных катеров, так называемых «пеналов». Но это не дало желаемых результатов. Эффективность действия «шнелльботов» резко уменьшилась. До конца года немцам удалось потопить всего пять пароходов, заплатив за это потерей двух катеров: S-37 (подорвался на мине 12 октября) и S-38 (потоплен английскими эсминцами 20 ноября).

Определенного успеха «шнелльботы» добились в феврале 1941-го. Во время одного из рейдов к Норфолку пустили на дно эскортный миноносец «Эксмур» и три парохода (2979 брт); собственных потерь не было. Здесь сыграла свою роль новая тактика наведения катеров с воздуха, напоминавшая ту, что применялась в Атлантике экипажами дальних бомбардировщиков «Кондор». Теперь разведывательный «Юнкере» в случае обнаружения не просто передавал координаты, курс и скорость конвоя, что часто делалось с ошибками, а, удерживаясь над судами, с небольшими интервалами давал радиосигнал, который пеленговался на берегу и на самих катерах. Последние, четко выдерживая пеленг на источник сигнала, находили противника даже в условиях безлунной ночи.

Следующую победу данная тактика принесла 8 марта. 16 «шнелльботов» из всех трех флотилий были наведены на два встречных конвоя (FN-426 и FS-429), когда караваны сошлись в одной точке. Два британских корвета не смогли предотвратить атаку «москитов». За несколько часов боя на дно отправились семь (!) британских пароходов суммарным тоннажем 13 134 брт. Обеспокоенные англичане стянули на восточное побережье значительные силы, в том числе две флотилии эсминцев и четыре торпедных катера. Специально для действий против «шнелльботов» были созданы специальные типы кораблей - паровые канонерки (SGB) и артиллерийские катера (MGB). Продолжала расширяться и сеть береговых радиолокационных станций.

Подводя итог первому этапу боев в Ла-Манше, необходимо отметить, что, несмотря на бесспорные достижения «шнелльботов» (за год ими были потоплены 5 эсминцев, 4 военных траулера, 37 транспортов, повреждены 1 эсминец и 8 транспортов, ценой потери всего лишь 4 катеров; это больше, чем успехи всех легких крейсеров, эсминцев и миноносцев кригсмарине за всю войну), по большому счету, это была война упущенных возможностей. Кроме уже упоминавшихся причин - малочисленности катеров и недостатка дизелей, сыграл свою роль и человеческий фактор. Бютову не удалось организовать взаимодействие москитного флота не только с авиацией, но даже с теми силами, что находились в его подчинении. Например, не было предпринято ни одной попытки поддержать действия «шнелльботов» эсминцами и миноносцами, хотя последние в то же самое время пытались вести в Ла-Манше «собственную войну», не отмеченную, однако, значительными победами. Гораздо более целесообразным представлялось применение этих кораблей для нападений на британские патрули и связывание боем непосредственного охранения конвоев Очевидно, что такое использование существенно облегчило бы атаки катеров. Но этого сделано не было, а надеяться на повторение благоприятной для них обстановки немцам уже не приходилось.

Летом 1941 года, после ухода большей части немецких катеров на Балтику, в Ла-Манше наступило затишье. Здесь оставалась лишь одна 4-я флотилия «шнелльботов»; в октябре к ней добавилась вернувшаяся 2-я. Хотя немцы по-прежнему пытались выходить наперехват британских конвоев, результативность атак постоянно снижалась. Если за вторую половину 1941 года в данном районе ими было потоплено 17 судов, то за первое полугодие 1942-го - всего один пароход и эсминец. Мы остановимся лишь на наиболее примечательных боевых эпизодах, происшедших за этот период.

20 ноября 1941 года четыре «шнелльбота» 2-й флотилии наткнулись на вражеский караван и пустили ко дну три судна общим тоннажем 9123 брт. Немцам в пору было праздновать победу, но поврежденный двумя снарядами катер S-41 при выходе из атаки столкнулся со своим собратом S-47 и полностью лишился хода. Попытки буксировать его не увенчались успехом: на горизонте показались британские артиллерийские катера, и немцам пришлось обрубить буксир, предварительно сняв с обреченного «шнелльбота» экипаж. Англичане высадились на палубу брошенного судна, но доставить трофей в свою базу также не смогли. В конце концов S-41 затонул.

15 марта 1942 года шесть катеров, вышедших наперехват конвоев FN-55 и FS-749, сами первыми подверглись атаке кораблей эскорта. Отбиваясь от наседавшего противника, S-104 выпустил торпеды в английский эсминец «Вортиджерн». Оба «угря» попали в цель, и корабль затонул в течение двух минут. Немцам удалось уйти, но один из «шнелльботов», S-111, в 20 милях от голландского побережья наткнулся на отряд из трех артиллерийских катеров MGB. Вскоре изрешеченный «немец» с вышедшими из строя моторами и вооружением был взят англичанами на буксир, но ему на выручку пришли оказавшиеся поблизости S-29, S-62 и S-104. После жаркого боя противники разошлись в разные стороны. Однако S-111 спасти не удалось: несколько часов спустя его потопили истребители «Спитфайр».

Еще один ожесточенный бой между «москитами» произошел 11 сентября. Германские катера сразу трех флотилий (к тому времени в Ла-Манше их было четыре: 2-я, 4-я, 5-я и 6-я) столкнулись нос к носу с отрядом из семи MGB. Используя численное превосходство, немцы тяжело повредили четырех «англичан», причем один из катеров - MGB-335 - загорелся и был оставлен экипажем. «Шнелльботы» отбуксировали трофей в Эймейден. Тщательно изучив оснащение английского судна, немцы пришли к неутешительному выводу, что в техническом отношении они безнадежно отстали от своих противников. Еще бы: на MGB-335 имелся не только радар, но и «подслушивающая» аппаратура, коротковолновый радиопеленгатор, устройство «свой-чужой» и многое другое, о чем экипажи «шнелльботов» могли только мечтать.

Правда, к тому времени в Германии тоже начинают появляться малогабаритные РЛС. В начале октября с помощью экспериментального радара «Лихтенштейн», смонтированного на рубке катера S-112, удалось перехватить английский конвой далеко на западе, в районе Плимута. В ходе атаки S-112 пустил ко дну вооруженный траулер «Лорд Стоунхейвен», а три других «шнелльбота» повредили артиллерийским огнем польский эскортный миноносец «Краковяк». В следующем месяце жертвой германских «москитов» стал еще один боевой корабль - английский эскортный миноносец «Пенилан».

Кровопролитные бои в Ла-Манше продолжались в течение всего 1943 года. Немцы, перешедшие на тактику «колющих ударов» (суть ее заключалась в развертывании максимального количества звеньев катеров вдоль маршрута конвоя и последовательных атак неприятеля, проводившихся на максимальной скорости), время от времени топили английские суда, но плата за это была значительно дороже, чем раньше. С января по март погибло шесть «шнелльботов»: S-109 и S-70 подорвались на минах, S-75 потопили британские самолеты, S-71 был расстрелян и затем протаранен английским эскортным миноносцем «Гарт», S-29 и S-119 пошли ко дну под снарядами неприятельских артиллерийских катеров.

Начиная с лета 1943-го самым грозным противником германских «москитов» стала авиация. Удары американских «летающих крепостей» по Килю 25 и 29 июля полностью вывели из строя катера S-44, S-68, S-135 и S-137. 11 августа в море, неподалеку от Бреста, был потоплен S-121, 5 ноября - S-74.

А 26 марта 1944 года 358 бомбардировщиков «Мародер» обрушили на базу Эймейден 594 тонны бомб. Бетонные бункеры выдержали удар, но стоявшие в гавани S-93 и S-129 превратились в груду обломков...

В ночь на 25 октября 1943 года в Ла-Манше произошла ожесточенная схватка, вошедшая в историю как самая крупная акция «шнелльботов» за всю войну. В ней участвовало 32 немецких торпедных катера, пытавшихся уничтожить конвой FN-1160. Атаку тщательно спланировали, но вышедших в море «москитов» случайно обнаружили британские самолеты, летевшие на бомбежку рейха. Эскорт конвоя был вовремя оповещен, и путь катерам 4-й и 6-й флотилий преградили английские эсминцы «Макой», «Вустер» и «Питчли», затем в бой включились подоспевшие катера MGB. Итоги боя для кригсмарине оказались неутешительными. За гибель траулера «Уильям Стивен» немцам пришлось заплатить потерей «шнелльботов» S-63 и S-88, причем на последнем погиб командир 4-й флотилии корветтен-капитан Вернер Лютцов.

В мае 1944 года погибло еще два «шнелльбота»: 12-го числа S-141 был расстрелян французским эскортным миноносцем «Ле Комбатант», а спустя 8 дней прямое попадание бомбы с «Суордфиша» пустило ко дну S-87.

Что же касается ущерба, нанесенного немецкими «москитами» странам антигитлеровской коалиции в 1943 и первой половине 1944 годов, то его можно оценить как весьма умеренный - во всяком случае, по сравнению с первым годом войны.

Из относительно крупных боевых кораблей союзников за этот период погиб лишь норвежский эскортный миноносец «Эскдейл» (торпедирован 13 апреля 1943 года). А самый болезненный удар союзники получили в ночь на 28 апреля 1944 года, когда «шнелльботам» 5-й и 9-й флотилий удалось подкараулить отряд из восьми американских танкодесантных кораблей, проводивших в преддверии операции «Оверлорд» учения в заливе Лайм. В считанные минуты LST-507 и LST-531 были потоплены, a LST-289 получил тяжелые повреждения. В холодной весенней воде утонуло 197 матросов и 441 солдат армии США. Эту операцию немецких торпедных катеров можно считать наиболее успешной из всех, проведенных за последние два с половиной года войны.

Высадка союзников во Франции состоялась на рассвете 6 июня. О том, что вторжение началось, командиры подразделений «шнелльботов» узнали из штаба Группы ВМС «Вест» вскоре после десантирования американских и английских парашютистов. Удар по силам неприятеля немцы попытались нанести на следующий день. Тринадцать катеров 5-й и 9-й флотилий, вышедших из Шербура, наткнулись на многочисленные патрули и в ходе боя попали на минное поле, что привело к потере S-139 и S-140. Лишь четырем «шнелльботам» удалось каким-то чудом проскочить линию охранения и потопить американский танкодесантный корабль и десантный катер.

Ожесточенные бои вспыхнули и в ночь на 8 июня. В них приняли участие 8 катеров из Булони и 11 из Шербура. Немцы выпустили большое число торпед и смогли потопить два танкодесантных корабля и два или три десантных катера. «Угри» прошли в нескольких метрах от американского крейсера «Тускалуза» и нескольких эсминцев. Пять «шнелльботов» получили повреждения от артиллерийского огня, но вернулись в базы.

Этой же ночью в Булонь перешла 2-я флотилия, в то время как 4-я переместилась в Гавр, находившийся буквально под боком британского десантного участка «Суорд». Все катера немедленно были брошены в бой. До 15 июня они пустили ко дну три малых торговых судна (1812 брт), буксир, танкодесантный корабль, артиллерийский и торпедный катера; серьезные повреждения от торпед получили эскадренный миноносец «Нельсон», фрегат «Халстед» (не восстановлен) и один танкодесантный корабль. От ответных действий пострадало много катеров, хотя фатальными повреждения стали лишь для S-136, погибшего в ночь на 11 июня в бою с британскими эскортными миноносцами. Правда, через два дня список потерь пополнили S-178, S-179 и S-189, потопленные в море штурмовиками «Бофайтер».

В борьбе с немецкими катерами англичане использовали наиболее радикальное средство - тяжелые бомбардировщики. В ночь на 15 июня по Гавру, куда незадолго до этого перешли 5-я и 9-я флотилии «шнелльботов», был нанесен мощнейший удар, в котором приняло участие 234 британских «ланкастера», в том числе 22 с 12 000-фунтовыми (5,5 т) бомбами «Толлбой». Поскольку база не располагала бетонными укрытиями, его последствия стали для германской стороны катастрофическими. Помимо прочих кораблей погибли 14 «шнелльботов»: S-66, S-84, S-100, S-138, S-142, S-143, S-146, S-150, S-169, S-171-S-173, S-187, S-188. Поврежденный S-144 был добит во время воздушного налета 31 июля. Лишь двум катерам удалось избежать уничтожения, хотя один из них тоже получил тяжелые повреждения.

От полученного удара немцы долго не могли оправиться. Действия остатков 2-й, 4-й и 8-й флотилий из Булони и Остенде велись нерешительно и успеха не имели. В ночь на 19 июня Петерсен приказал реорганизованной 2-й флотилии перейти в Гавр и возобновить действия против сил вторжения. Первый же выход на минную постановку завершился гибелью S-190, затопленного своей командой после тяжелых повреждений, нанесенных миноносным патрулем. В конце июня Гаврский отряд получил усиление за счет перевода туда части сил 8-й и только что прибывшей с Балтики 6-й флоти­лий. Тесное кольцо вражеских патрулей вокруг базы не позволило прорываться к району высадки. Единственным успехом в этот период стало торпедирование фрегата «Троллоп» (Фрегат выбросился на берег и не был восстановлен. Не исключено, что «авторство» торпедного попадания принадлежит германским человеко-торпедам «Мардер»), а также уничтожение в бою 27 июля двух британских торпедных катеров. Один из них - МТВ-430 был протаранен S-182, который, в свою очередь, также пришлось затопить. В ответ англичане 2 августа подвергли Гавр новой бомбардировке, что на этот раз стоило немцам еще двух катеров (S-39 и S-114).

Отчаявшись прорваться к району сосредоточения десантных судов, немецкое командование решило прибегнуть к применению дальних циркулирующих торпед «Дакель», В течение восьми ночей между 5 и 18 августа «шнелльботы» гаврской группы выпустили 91 такую торпеду. Результаты - потопление одного транспорта (5208 брт), повреждение старого крейсера «Фробишир», плавмастерской и тральщика - оказались мизерными по сравнению с затраченными усилиями. Начавшийся 24-го числа штурм Гавра заставил Петерсена отдать приказ об окончательном оставлении базы. На переходе в Дьепп затонул поврежденный ранее S-91.

Последующие действия «шнелльботов» заключались в эпизодических малоэффективных атаках союзных конвоев. Всего в период нормандской высадки ими было потоплено и повреждено 33 союзных корабля и катера, однако в масштабах операции (а в ней участвовало около 5000 судов) это была капля в море. Только за июнь к союзным плацдармам проследовало 180 войсковых транспортов, 570 судов типа «Либерти», 788 торговых судов меньшего водоизмещения, 905 танкодесантных кораблей и более 1800 десантных катеров. В то же время потеря 29 торпедных катеров (более трети от общей численности катеров первой линии) оказалась для германского москитного флота весьма существенным ударом, оправиться от которого так и не удалось до конца войны.

После окончания боев в Нормандии флотилии торпедных катеров одна за другой начали уходить в Германию для ремонта и перевооружения. В голландских базах оставалось всего 9 катеров. Этими скромными силами германское командование пыталось время от времени осуществлять минные постановки у побережья Фландрии и оказывать помощь осажденному гарнизону Дюнкерка. Но в ночь на 19 сентября британскому патрулю во главе с фрегатом «Стайнер» удалось перехватить и полностью уничтожить группу прикрытия перевозок, состоявшую из трех «шнелльботов» (S-183, S-200, S-702). Хотя в начале октября численность катерных сил несколько возросла за счет прибытия из Германии реорганизованной 9-й флотилии, Петерсен воздерживался от серьезных вылазок, ограничиваясь минными постановками. Одна из них, в ночь на 2 ноября, сопровождалась атакой британского конвоя у Остенде, причем здесь были потоплены небольшой танкер (1141 брт) и траулер «Колеей».

Заключительный этап деятельности «шнелльботов» на Западном театре был связан с попыткой прервать судоходное сообщение между устьем Темзы и Антверпеном. Тактику вновь изменили в пользу применения небольших (по 6 - 8 единиц) групп «шнелльботов», вооруженных дальними маневрирующими торпедами с приборами FAT или «Дакель». Еще больший эффект имели донные мины с новейшими гидродинамическими взрывателями. В октябре 1944-го от минного ору­жия в прибрежных водах Великобритании погибли всего два судна (1722 брт), в декабре - уже девять (34896 брт). В районе Остенде на минах получили тяжелые повреждения фрегаты «Дафф» и «Дакинс».

Во второй половине января 1945 года Петерсен провел шесть крупных операций. Ценой потери двух «шнелльботов» (S-180 подорвался на собственном заграждении, и S-199 погиб от огня береговой батареи) немцы потопили торпедами один пароход (2365 брт) и LST-415. Ряд кораблей союзников подорвался на минах, причем в их число вошел ветеран сражений с катерами - эсминец «Уолпол» (не восстановлен). Еще большие результаты минная война дала в следующем месяце. Погибли французский эскортный миноносец «Ле Комбатант», траулер «Аквариус» и шесть торговых судов (18 076 брт). Немецкие потери за этот же период - S-193, S-194 и S-224 (два последних потоплены бомбардировщиками в базах), кроме того, S-167 затонул после столкновения.

В ночь на 19 марта немцы атаковали караван FS-1759 у Лоуестофта, потопив два парохода (3968 брт) - последние торговые суда, уничтоженные германскими торпедными катерами. Но при повторном рейде в ночь на 21-е вышедшие из Хелдера 20 «шнелльботов» почти сразу же подверглись удару патрульного звена «Бофайтеров» - S-181 был разнесен в клочья, а при возвращении в базу на мине подорвался S-203.

Война подходила к концу. В марте погибли S-186 (в Вильгельмсхафене под бомбами союзной авиации) и S-220 (в бою с фрегатом «Сеймур»). В конце месяца 8-я и 5-я флотилии получили приказ на перебазирование соответственно в Южную Норвегию и на

Балтику. Но несмотря на неминуемое поражение рейха, немецкие катерники не спешили складывать оружие. В ночь на 7 апреля 2-я флотилия вновь покинула Хелдер, чтобы поставить мины у восточного побережья Англии. Обнаружив «шнелльботы», пилоты английских самолетов получили возможность впервые опробовать радиоканал, непосредственно связывавший их с патрульными кораблями, а не с береговым штабом, как это было прежде. Дойдя до банки Смит-Нолл, флотилия подверглась нападению превосходящих сил британских торпедных катеров. Об ожесточенности боя свидетельствовало широкое применение таранных ударов. Сначала S-176 протаранил МТВ-494, a S-177 - МТВ-493. МТВ-494 и S-176 затонули. Затем МТВ-5001 нанес удар по S-177, отправив его на дно. От полученных повреждений британский катер замедлил ход и был расстрелян немецкими «бофорсами». Четкое взаимодействие между патрульными самолетами и кораблями союзников отняло у немцев последние шансы на достижение каких-либо успехов. Это подтвердилось в ходе двух последних походов - 8 и 13 апреля. Контратакованные в районе минных постановок немцы потеряли катера S-202, S-223 и S-703 и с трудом оторвались от преследования. После этих боев в Роттердаме и Хелдере остался всего 21 катер, больше половины из них нуждались в срочном ремонте, к тому же из-за полной изоляции баз отсутствовало топливо. 3 мая после бомбежки Киля был затоплен S-201, на следующий день ракеты истребителей «Тайфун» потопили у берегов Дании S-103 и S-226. 7 мая при уклонении от атаки с воздуха столкнулись и затонули S-191 и S-301. Они стали последними в длинном списке потерь германского москитного флота. Сосредоточенные в портах Кильской бухты и в Голландии «шнелльботы» 8-10 мая спустили флаги.

Глава XIV

Путешествие натуралиста вокруг света на корабле «Бигль». Глава XIV. Чилоэ и Консепсьон. Сильное землетрясение

Сан-Карлос, Чилоэ Извержение Ocopno одновременное с извержением Аконкагуа и Косегуины Поездка в Кукао Непроходимые леса Вальдивия Индейцы Землетрясение Консепсьон Сильное землетрясение Трещины в горных породах Вид разрушенных городов Почерневшее и бурлящее море Направление колебаний Перекос камней в зданиях Огромная волна Устойчивое поднятие суши Область, охваченная вулканическими явлениями Связь между подъемлющей и эруптивной силами Причина землетрясений Медленное поднятие горных цепей 15 января мы вышли из гавани Лоу и через три дня бросили якорь вторично в бухте Сан-Карлос на Чилоэ. Ночью 19-го числа мы видели вулкан Осорно в действии. В полночь вахтенный заметил нечто вроде большой звезды, которая постепенно увеличивалась в размерах часов до трех и тогда явила собой великолепное зрелище. Через подзорную трубу мы видели, как какие-то темные тела непрерывно взлетали кверху одно за другим и падали вниз среди огромного ярко-красного зарева. Свет его был настолько силен, что оставлял длинное и яркое отражение в воде. Большие массы расплавленного вещества, по-видимому, очень часто извергаются кратерами в этой части Кордильер. Меня уверяли, что во время извержения Корковадо выбрасывает вверх огромные массы, и видно, как они взрываются в воздухе, принимая разнообразные фантастические формы, например деревьев; размеры их, должно быть, колоссальны, ибо их можно разглядеть с возвышенности за Сан-Карлосом, отстоящей не меньше чем за 93 мили от Корковадо.

Глава XVII

Путешествие натуралиста вокруг света на корабле «Бигль». Глава XVII. Галапагосский архипелаг

Вся группа — вулканического происхождения Обилие кратеров Безлиственные кустарники Колония на острове Чарлз Остров Джемс Соляное озеро в кратере Естественная история архипелага Орнитология, своеобразные вьюрки Пресмыкающиеся Образ жизни исполинских черепах Морская ящерица, питающаяся водорослями Травоядная наземная ящерица, роющая норы Важное место пресмыкающихся на архипелаге Рыбы, моллюски, насекомые Растительность Американский тип организации Различия между видами или расами на различных островах Доверчивость птиц Страх перед человеком — инстинкт приобретаемый 15 сентября. — Этот архипелаг состоит из десяти главных островов, пять из которых особенно велики. Они расположены на самом экваторе, на расстоянии от 500 до 600 миль к западу от побережья Америки. Все они образованы вулканическими породами: немногочисленные обломки гранита, замечательно отполированные и измененные под действием высокой температуры, вряд ли можно считать исключением. Некоторые кратеры, возвышающиеся над более крупными островами, имеют громадные размеры и достигают высоты от 3 до 4 тысяч футов. Склоны их усеяны бесчисленными более мелкими отверстиями. Можно смело утверждать, что на всем архипелаге имеется по крайней мере две тысячи кратеров. Кратеры состоят либо из лавы и шлаков, либо из тонко наслоившегося вулканического туфа, похожего на песчаник.

1918 - 1939

From 1918 to 1939

From the end of World War I in 1918 to the beginning of World War II in 1939.

19. Некролог русского рыбного дела

Записки «вредителя». Часть I. Время террора. 19. Некролог русского рыбного дела

22 сентября 1930 года ГПУ сообщило, что вредительская организация в пищевой промышленности полностью раскрыта, 25-го объявило о своей чудовищной расправе над схваченными жертвами. Впечатление, которое эта расправа произвела на граждан, и особенно специалистов СССР, нельзя назвать иначе, как отчаянием и паникой. Никто не думал о работе, все дрожали за свою жизнь, ждали расправы над собой и своими близкими. Коммунистическое начальство тщетно рекомендовало спокойствие и толковало о безопасности оставшихся на свободе. Никто ему не верил. Слишком хорошо было известно, что окончание процесса, объявление приговора и даже страшные слова «приговор приведен в исполнение» не означают в СССР конца арестов, а являются только предисловием к новым репрессиям и казням. В самом приговоре содержались явные указания на то, что это только начало. При объявлении о расстреле многих из числа «48-ми» ГПУ указывало: «руководитель группы вредительства такого-то треста», «организатор вредительства в таком-то районе».

Таблица 3. Переименование подводных лодок - 2

Короли подплава в море червонных валетов. Приложение. Таблица 3. Переименование подводных лодок: Черноморский флот

Черноморский флот Первоначальное имя Годы переименований и новые имена 1920 1921 1922 1923 1930 1931 1934 «АГ-21»         «Металлист», № 16 «А-5» «АГ-23» «АГ-23 им. тов. Троцкого» ПЛ-16 «Незаможный» «Шахтер» №12   «А-1» «АГ-24» «АГ-24 им. тов. Луначарского» ПЛ-17 «Коммунист»   №13   «А-2» [399] «АГ-25»   ПЛ-18   «Марксист» № 14   «А-3» «АГ-26» «АГ-26 им. тов. С. С. Каменева» ПЛ-19   «Политработник»     «А-4» «Нерпа»   ПЛ-20 «Политрук»   №11    

Глава 20

Сквозь ад русской революции. Воспоминания гардемарина. 1914–1919. Глава 20

Советская Россия и Финляндия – два различных мира. Два народа, жившие рядом, не имели точек соприкосновения и надежных средств сообщения. Контраст был поразительным. После двух лет лицезрения грязных, неряшливых красноармейцев чистенькая, аккуратная военная форма финнов радовала глаз. Смена опасного, неопрятного, запущенного Петрограда на безупречно чистую финскую деревушку оказывала умиротворяющее воздействие. Простой деревянный дом, в котором размещалась комендантская служба, был безукоризненно опрятным: пол, окна, сосновые скамейки – все сияло чистотой. Комендант, молодой розовощекий лейтенант, принимал каждого беженца из советской России по одному. Когда я сидел перед дверью его кабинета, ожидая вызова, вошел наш проводник. Все финские солдаты, видимо, были с ним знакомы. Из обрывков разговора, которые удалось услышать, я убедился, что помимо сопровождения людей из России в Финляндию, проводник передавал финской стороне и разведывательные данные. Проводник подошел, вручил мне пакет и сказал: – Здесь пятьсот марок… Где мой револьвер? Я передал ему оружие. – Если вам захочется вернуться, лейтенант скажет, где меня найти. – Сомневаюсь, что захочется, но если все же я передумаю, то постараюсь вас отыскать. Никто не поможет в этом деле лучше. Впервые за наше непродолжительное знакомство на лице проводника появилось нечто вроде улыбки. Очевидно, сказанное польстило его профессиональной гордости. Мы обменялись рукопожатием, и он ушел. Беседа с комендантом длилась недолго. Он задал мне несколько вопросов и записал ответы в карточку.

Воспоминания кавказского офицера : II

Воспоминания кавказского офицера : II

Не стану описывать подробно моего путешествия от Тифлиса до границ Абхазии; оно было весьма незанимательно. Зимнее время скрывало от мен живописную сторону богатой имеретинской и мингрельской природы. Плохие дороги, дурные ночлеги, холод, грязь и снег попеременно преследовали меня от начала до конца путешествия. До Сурама я ехал на русских почтовых телегах; всем известно, как они покойны. Через Сурамские горы и далее приходилось ехать верхом, на казачьих переменных лошадях. В Кутаисе я остановился на несколько дней, чтобы явиться к управляющему Имеретией, начальнику абхазского действующего отряда, знавшему только о моем гласном назначении находиться при войсках в Абхазии, так как в Тифлисе признано было необходимым никому не поверять тайны моего настоящего поручения, для того чтобы предохранить меня от последствий всякой даже неумышленной нескромности. Далее я продолжал свой путь без отдыха. От самого Кутаиса я не пользовался другим помещением, кроме постовых плетневых хижин, ночуя в них, по кавказскому обыкновению, на земле, окутанный в бурку вместо постели и одеяла; поэтому я немало обрадовался, услышав шум моря, означавший близость Редут-Кале, в котором я ожидал найти некоторое вознаграждение за испытанные мною лишения. Когда мы подъехали к Редуту, совершенно смерклось, и только эта темнота помешала моему преждевременному разочарованию. Редут-Кале — земляное укрепление, построенное на берегу моря, около устья реки Хопи, посреди непроходимых болот, — был в то время забытый уголок, в котором прозябали изнуренные лихорадками несколько солдат, офицеров и карантинных и таможенных чиновников.

Глава 10

Сквозь ад русской революции. Воспоминания гардемарина. 1914–1919. Глава 10

Май 1917 года покончил со стадией перебранки и ознаменовал вступление в стадию разочарования в революции. Все находили развитие событий отвратительным, и никто не скрывал своих чувств. Больше не предпринималось искренних попыток обратить кого-либо в свою веру или убедить в чем-либо. Люди больше ничего не доказывали, они определились в убеждениях и отвечали смехом на каждый довод. Массы людей опасались, что революция окажется пустым звуком. Война продолжалась, как прежде, и, поскольку надежда на скорый мир отсутствовала, солдаты находились в постоянной готовности к суровым испытаниям. В положении трудящихся никаких чудодейственных изменений к лучшему не произошло. С ростом цен заводской рабочий с трудом сводил концы с концами. Крестьяне не могли понять, почему им надо дожидаться конституционного совещания для раздела земли, которую они в состоянии взять немедленно. Страной правили представители все тех же классов, которые прежде сформировали кабинет министров. Солдаты, рабочие и крестьяне стали проявлять признаки нетерпения и требовать доказательств, что в стране действительно утвердился новый порядок. Они относились с насмешками и вызовом к образованным классам, чью неприязнь к своим надеждам ощущали и чье сопротивление немедленным переменам приписывали эгоистическим мотивам. В своем стремлении получить от революции выгоды трудящиеся массы раскачивали государственный корабль до опасного крена. С другой стороны, националистически мыслящие группы, наблюдающие крушение Российской империи, тоже теряли веру во Временное правительство.

Глава 6

Сквозь ад русской революции. Воспоминания гардемарина. 1914–1919. Глава 6

Революция в марте (по старому стилю. – Примеч. пер.) заранее не планировалась. Гнев вывел людей на улицы Петрограда протестовать против безнадежной глупости правительства. Они вышли бунтовать, но не встретили никакого сопротивления и обнаружили, к своему удивлению, что совершили революцию. Пораженные неожиданной победой, массы людей стали искать руководителей и, разумеется, направились в Думу – единственную ветвь власти, избранную всенародным голосованием. До последнего дня думские лидеры не подозревали о таком повороте событий. Они одновременно и стремились погасить революционную волну, и пользовались уличными беспорядками в качестве средства вразумления правительства. Неожиданно они поняли, что русская монархия уходит в прошлое и что они востребованы в качестве ее преемников. Лидеры либеральных и радикальных оппозиционных партий без воодушевления встретили необходимость выбора между взятием в свои руки руля правления страной и попустительством ее дрейфу в сторону анархии. Лишь в министерстве внутренних дел предвидели общественную бурю, но сумасбродный Протопопов воспринимал сигналы об этом без всякой тревоги. Он считал, что открытый бунт даст повод для подавления его силой. Соответственно, полицию Петрограда вооружили армейскими пулеметами и приказали ей действовать без предварительного уведомления. Непосредственной причиной революции стал промышленный кризис. Заводские рабочие бастовали и устраивали уличные демонстрации, протестуя против нехватки продовольствия и несоответствия зарплаты и стоимости жизни.

9. Не верь следователю

Записки «вредителя». Часть II. Тюрьма. 9. Не верь следователю

Я вернулся в камеру в удрученном состоянии. У следователя я чувствовал больше злобы, чем волнения; оставшись же наедине с самим собой, я не чувствовал твердости. Убьют — несомненно, как убили всех моих друзей. Погибнут жена и сын, потому что у них конфискуют все, а жену сошлют. Так было с семьями «48-ми». Я должен умереть молча, дожидаясь дня, когда вызовут «с вещами», когда поведут коридорами вниз, в подвал, скрутят руки, накинут на голову мешок и кто-нибудь из этих мерзавцев пустит сзади пулю в затылок. Так нет же, не будет этого, не дамся я, как теленок на бойне. Я все обдумал и решил на следующем допросе убить следователя. Оружие, необходимое для этого, было у сидевших со мной в камере уголовных. У них был столовый нож, наточенный так, что они им брились. Был треугольный напильник, которым можно было бы действовать как стилетом, если приделать к нему ручку от ножа. Наконец, был стальной брусок, не менее пятисот граммов весом. Я остановился на этом бруске. Его можно было спрятать в рукав, и он был достаточно тяжел, чтобы одним ударом проломить череп. Промахнуться мне не хотелось. Надо действовать наверняка. Барышников ходил с револьвером в кобуре, но держал себя неосторожно, когда кончал допрос. Он шел мимо меня к вешалке, где висела его шинель и шапка, становился ко мне спиной, когда снимал шинель. Этот момент надо использовать, чтобы нанести удар. Он должен был рухнуть на пол, я мог завладеть револьвером, выскочить в буфет и при удаче успеть застрелить еще двух-трех следователей. Меня убили бы в сумятице и перестрелке. Картина мне представлялась заманчивой. Я наказал бы этого негодяя, из-за которого погиб С. В.

Upper Paleolithic by Zdenek Burian

Zdenek Burian : Reconstruction of Upper Paleolithic daily life

Cro-Magnons, early modern humans or Homo sapiens sapiens (50 000 - 10 000 years before present). Reconstruction of Upper Paleolithic daily life by Zdenek Burian, an influential 20th century palaeo-artist, painter and book illustrator from Czechoslovakia. The images represent an artistic rendition of the ideas used to circulate in the middle of 20th century: what was it like for European early modern humans or Cro-Magnons to live during the last Ice Ages (from about 40 000 to 12 000 years before present). Some of the concepts are put in doubt today, some are still retaining their value.

9. Что увидел эксперт: палатку разрезали изнутри

Перевал Дятлова. Смерть, идущая по следу... 9. Что увидел эксперт: палатку разрезали изнутри

И связан он оказался с тем, что достоверно выяснился характер разрезов палатки погибших туристов. Оказалось, что скат резали не снаружи, а изнутри, а стало быть сделали это сами туристы. И это открытие сразу же отменило предположение о действиях снаружи палатки некоего разрушителя-вандала. Да, фактор страха в качестве побудительного мотива экстренного покидания палатки оставался, но становилось ясно, что источником такового страха были явно не манси. Владимир Иванович Коротаев, бывший в 1959 г. молодым следователем ивдельской прокуратуры, вспоминая о событиях той поры, сообщал, что упомянутое открытие было сделано почти случайно. Палатку, развешенную в ленинской комнате ивдельского УВД (самом большом помещении в здании), увидела женщина-закройщица, приглашённая для пошива мундира. Ей хватило одного взгляда, чтобы уверенно заявить, что, мол-де, палатка ваша изнутри резана! Сказанное произвело настоящий фурор, ведь до того следствие считало иначе. Результатом короткого разговора явился не только пошив мундира для Коротаева, но и направление палатки на криминалистическую экспертизу, призванную с научной достоверностью установить истинное происхождение разрезов. Экспертиза проводилась в Свердловской научно-исследовательской криминалистической лаборатории в апреле 1959 г. старшим экспертом-криминалистом, старшим научным сотрудником Генриеттой Елисеевной Чуркиной (начата 3 апреля, окончена 16-го). Документ этот очень интересен, прежде всего потому, что палатка является своего рода "узлом" трагедии, местом, в котором произошла необъяснимая пока завязка цепи событий, повлёкших исход раздетых и разутых туристов в морозную стужу.