Обращение к абхазскому народу

Гамсахурдия З.

Дорогие соотечественники!

Братство абхазов и грузин восходит к незапамятным временам. Наше общее колхское происхождение, генетическое родство между нашими народами и языками, общность истории, общность культуры обязывает нас сегодня серьезно призадуматься над дальнейшими судьбами наших народов. Мы всегда жили на одной земле, деля друг с другом и горе, и радость. У нас в течение столетий было общее царство, мы молились в одном храме и сражались с общими врагами на одном поле битвы.

Представители древнейших абхазских фамилий и сегодня не отличают друг от друга абхазов и грузин. Абхазские князя Шервашидзе называли себя не только абхазскими, но и грузинскими князями, грузинский язык наравне с абхазским являлся родным языком для них, как и для абхазских писателей того времени. Нас связывали между собой культура "Вепхисткаосани" и древнейшие грузинские храмы, украшенные грузинскими надписями, те, что и сегодня стоят в Абхазии, покоряя зрителя своей красотой. Нас соединил мост царицы Тамар на реке Беслети близ Сухуми, и нине хранящий старинную грузинскую надпись, Бедиа и Мокви, Лихны, Амбра, Бичвинта и многие другие памятники – свидетели нашего братства, нашого единения.

Абхаз в сознании грузина всегда бил символом возвышенного, рыцарского благородства. Об этом свидетельствуют поэма Акакия Церетели "Наставник" и многие другие шедевры грузинской литературы. Мы гордимся тем, что именно грузинский писатель Константинэ Гамсахурдиа прославил на весь мир абхазскую культуру и быт, доблесть и силу духа абхазского народа в своем романе "Похищение луны". Грузинские ученые Николай Марр, Арнольд Чикобава, Кетеван Ломтатидзе сыграли решающую роль в оснований абхазологии, систематизации грамматики абхазского языка, а грузинские историки Иванэ Джавахишвили, Симон Джанашиа, Нико Бердзенишвили и другие исследовали узловые проблемы истории Абхазии. Ведь абхазы всегда выполняли большую роль в укреплении нашого общего царства и культурном строительстве.

Мы устояли под натиском многих империй, наши братство и дружбу не смогли поколебать ни римляне, ни византийцы, ни арабы, ни турки, но вот в ХІХ-ХХ веках мы сказались лицом к лицу с вероломнейшей и жесточайшей из империй — Российской империей, которая принесла нашим народам неисчислимые бедствия. Российская империя выслала большую часть абхазского народа, она же упразднила Абхазское княжество, упразднила Грузинское царство и задалась целью полностью асси-милировать и уничтожить наши народы. Но убедившись в том, что ей не осуществить свои замысли одними лишь кровавыми репрессиями и геноцидом, она прибегла к испытанному средству любой империи, правя по принципу "разделяй и властвуй", всеми силами стараясь про-тивопоставить друг другу абхазский й грузинский народы. Несмотря на это, как отмечал сам Нестор Лакоба, даже царизму не удалось посеять рознь между абхазами и грузинами. Однако нынешняя коммунистическая империя, к сожалению, добилась этого с помощью своей агентуры, что, по ее планам, должно стать началом балканизации и ливанизации Кавказа, дабы центр сохранил свои позиции и гегемонию на Кавказе.

Мы уважаем национальные и культурные права абхазского народа, Вашу государственность, ваш язык, культуру, абхазскую школу, театр, прилагаем все старания к решению спорных вопросов путем переговоров. Но, к сожалению, официальное руководство Абхазской автономной республики не проявляет должной готовности к переговорам, стоит на пути конфронтации с нами, проявляет сепаратистские тенденции, ставит под угрозу мир на территории Абхазии.

Сегодня большой шум поднялся в связи с назначением нами префекта в Гали. Как известно, согласно нашему закону, руководство автономной республики должно представить кандидатуры префектов, которые мы утверждаем. В соответствии с пояснением к этому же закону, если руководство автономной республики не представит такие кандидатуры, Президиум Верховного Совета Грузии правомочен сам назначить префекта. Невзирая на наши неоднократные просьбы, г-н Ардзинба не приехал в Тбилиси, не присутствовал на заседаниях Президиума, членом которого он является, и не представил кандидатуру префекта. Поэтому префект в Гали и был назначен нами. В настоящее время мы дали срок для представления других кандидатур, с чем г-н Ардзинба опять медлит. А причина в том, что он объявляет бойкот нашому парламенту, нашей политике в связи с префектурой и желает сохранить в Абхазии отжившей коммунистический строй, коммунистическую систему управления. Однако мы должны напомнить ему, что коммунистическая система и Советская империя обречены и кое-кто тщетно старается повернуть колесо истории вспять. Рано или поздно порабощенные народы Советского Союза сбросят ярмо коммунистической диктатуры, и тогда Ардзинба и ему подобные деятели будут расцениваться как предатели своих же народов.

Сегодня весь мир осуждает репрессивную политику Горбачева по отношению к порабощенным народам, варварское кровопролитие в Литве и Латвии. Так что, пусть никто не надеется на советские танки. Мировая общественность осуждает также попытки центра создать "Интерфронты" и "Комитеты спасения" с целью свержения избранных народами пра-вительств. И вот в Абхазии создан "Интерфронт", повторяющий прибал-тийскую модель, Ардзинба же постоянно призывает армию империи, что может вызвать кровопролитие в Абхазии. Он уже добился ввода внутренних войск в Бабушеру, но ему следует помнить, что мир так же осудит и его поведение, как осудил прибалтийские "комитеты спасения".

Ардзинба пытается втянуть абхазский народ в опасную авантюру, которая принесет ему только позор и несчастье. Так же опасно для населения Абхазии участие во всесоюзном референдуме 17 марта, который ставит целью разжигание межнациональной розни в Абхазии, противопоставление друг другу грузин, абхазов, армян, русских и представителей других национальностей, провоцирование кровопролития. Поэтому мы призываем вас: не поддавайтесь на происки прокоммунистов, агентов наших исторических врагов и провокаторов, объявите бойкот советскому референдуму и примите участие в референдуме Республики Грузия 31 марта, который будет связан с восстановлением независимости Грузии. Независимая Грузия даст вам гораздо больше, чем модернизированная советская империя, цель которой – ассимиляция малых народов и их русификация. В самобытной Грузии будет существовать подлинно самобытная Абхазия, с подлинным самоуправлением, как это было на протяжении многих столетий существования единого царства абхазов и грузин.

Да здравствует наше историческое братство, единство и независимость!

Да пребудет с нами Господь любви и истины!

С любовью и уважением

Звиад Гамсахурдиа

12 марта 1991 г.

16. Старожилы

Записки «вредителя». Часть II. Тюрьма. 16. Старожилы

Не стремились к работе только закоренелые старожилы тюрьмы. Их было всего несколько человек, но зато один из них сидел уже более двух лет. Мы, собственно говоря, точно и не знали, почему они сидят так долго и в чем они обвиняются. По-видимому, у одного из них дело безнадежно запуталось из-за перевранной фамилии, и, приговорив его к десяти годам концлагерей, его вернули с Попова острова, то есть с распределительного пункта, но «дело» продолжали тянуть. Других не то забыли, не то перестали ими интересоваться, как запоздавшими и ненужными, и у следователей никак не доходили руки, чтобы решить, наконец, их судьбу. Они же, пережив в свое время все волнения и страхи, тупели и переставали воспринимать что бы то ни было, кроме обыденных тюремных мелочей, заменивших им жизнь. — Фи, еще молодой, фи, еще ничего не знаете, — любил приговаривать один из них, немец, пожилой человек. — Посидите с мое, тогда узнаете. Дфа с половиной гота! Разфе так пол метут! Фот как пол надо мести. И он брал щетку и внушал новичку выработанные им принципы по подметанию пола. Другие наставительно сообщали правила еды умывания, прогулки. Сами они ревниво соблюдали весь выработанный ими ритуал и проводили день со своеобразным вкусом. Вставали они до официального подъема и тщательно, не торопясь, умывались, бесцеремонно брызгая на новичков, спящих на полу. Затем аккуратно свертывали постель и поднимали койки, точно рассчитывая окончить эту процедуру к моменту общего подъема. В начинавшейся суматохе, давке, очередях они стояли в стороне, со старательно скрученной цигаркой в самодельном мундштучке. К еде они относились с особым вкусом.

XII. Тяжкий день

Побег из ГУЛАГа. Часть 1. XII. Тяжкий день

Это было в феврале. Утро как утро. Мрак. Вставать трудно. Всякая работа опостылела: на службу тянешься через силу. Шел пятый месяц после ареста мужа, надо было вот-вот ждать приговора. Расстреливать как будто стали меньше, но в лагеря, на принудительные работы ссылали тысячами. Во всякой мелочи, во всяком пустяке невольно чуялось недоброе предзнаменование, а тут, выходя на лестницу, на серой каменной площадке я наткнулась на большое, полузамерзшее кровавое пятно. Оно поплыло у меня в глазах, оставляя повсюду зловещие блики. Вероятно, пьяница-сосед, вернувшись поутру домой, расквасил себе нос на скользкой лестнице, но сердце сжалось от испуга, и всю дорогу по запорошенным улицам красное пятно мелькало на снегу. Я тогда не знала, что ГПУ расстреливает в подвалах, а не на дворе. Первый вопрос на службе: — Как ваше здоровье? — Как всегда. В чем дело? — Сюда звонили только что, справлялись о вас, мы думали, уж не случилось ли чего. У вас ведь дома телефон, почему не звонят вам? — Нет, ничего, спасибо. Странно... Кому, зачем пришла мысль пугаться за мою судьбу? Но не успела я сесть за работу, ко мне влетела одна из сослуживиц. — Вы знаете, наша Э. разбилась насмерть. — Как?! — Мужу дали приговор по академическому делу — десять лет принудительных работ. Она бросилась с четвертого этажа в пролет лестницы. Э. с маленькой головой и огромной косой, которая едва укладывалась кругом.

1871 - 1914

С 1871 по 1914 год

С конца Франко-Прусской войны в 1871 до начала Первой мировой войны в 1914.

Chapter XXI

The voyage of the Beagle. Chapter XXI. Mauritius to England

Mauritius, beautiful appearance of Great crateriform ring of Mountains Hindoos St. Helena History of the changes in the Vegetation Cause of the extinction of Land-shells Ascension Variation in the imported Rats Volcanic Bombs Beds of Infusoria Bahia Brazil Splendour of Tropical Scenery Pernambuco Singular Reef Slavery Return to England Retrospect on our Voyage APRIL 29th.—In the morning we passed round the northern end of Mauritius, or the Isle of France. From this point of view the aspect of the island equalled the expectations raised by the many well-known descriptions of its beautiful scenery. The sloping plain of the Pamplemousses, interspersed with houses, and coloured by the large fields of sugar-cane of a bright green, composed the foreground. The brilliancy of the green was the more remarkable because it is a colour which generally is conspicuous only from a very short distance. Towards the centre of the island groups of wooded mountains rose out of this highly cultivated plain; their summits, as so commonly happens with ancient volcanic rocks, being jagged into the sharpest points. Masses of white clouds were collected around these pinnacles, as if for the sake of pleasing the stranger's eye. The whole island, with its sloping border and central mountains, was adorned with an air of perfect elegance: the scenery, if I may use such an expression, appeared to the sight harmonious. I spent the greater part of the next day in walking about the town and visiting different people.

843 - 1095

С 843 по 1095 год

Поздний период Раннего Средневековья. От Верденского договора в 843 до Клермонского собора в 1095.

11. Система понуждения заключенных к работе

Записки «вредителя». Часть III. Концлагерь. 11. Система понуждения заключенных к работе

Хорошо известно, что принудительный труд непроизводителен. «Срок идет!» — одно из любимых изречений заключенных, которым они выражают свое отношение к подневольному труду. Этим они хотят сказать: как ни работай, хоть лоб разбей на работе, хоть ничего не делай, время движется одинаково и вместе с ним проходит и срок назначенного заключения. У заключенных нет и слова «работать», они заменяют его соловецкими словами: «втыкать» или «ишачить», от слова ишак — осел. Труд по-соловецки — «втык». Что это значит и откуда взялось, никто хорошенько не знает, но самая бессмысленность слова выразительна. Это отношение заключенных к принудительному труду не тайна для ГПУ, и для понуждения их к работе оно разработало сложную систему мероприятий. До 1930 года в лагерях «особого назначения» эти меры были просты: заключенным давали уроки, невыполнивших морили голодом, били, истязали, убивали. Теперь в «трудовых, исправительных» лагерях эти меры более разнообразны. Есть категория мер и прежнего порядка, лагерей «особого назначения», — это меры физического воздействия. На всех работах, где это возможно по их характеру, по-прежнему устанавливаются суточные задания — уроки. Невыполняющим урока сокращают рацион питания. Основа питания — это черный хлеб; на тяжких физических работах выдают по восемьсот граммов в сутки. При невыполнении урока выдачу хлеба снижают, в зависимости от процента невыполнения, до пятисот граммов и даже до трехсот граммов в день.

От автора

Короли подплава в море червонных валетов. От автора

Книга продолжает изданную под названием «Рыцари глубин» хронику рождения и становления подводного плавания в России. Хронологические рамки повествования охватывают период с конца 1917 по июнь 1941 г. Материал основывается на сведениях, отобранных из фондов РГА ВМФ, ЦВМА, ЦВМБ, а также из газетных и журнальных статей. Первые три части книги характеризуют времена Гражданской войны, восстановления подводного плавания страны и его дальнейшего развития. Рассказывается о попытках утверждения новой военно-морской доктрины, строительстве подводных кораблей новых типов, подготовке подводников в условиях надвигающейся войны. Четвертая часть книги содержит краткие биографические сведения о первых советских командирах подводных лодок. Даже поверхностное знакомство с представленными сведениями позволит читателю понять, почему в 1941 г. страна оказалась не готовой в том числе и к войне на море. В Приложении читатель найдет необходимые справки. Каждому флоту отводятся отдельные главы. Приводимые в некоторых из них материалы и рассуждения, связанные с репрессиями в отношении моряков, с непримиримой борьбой моряков против армейцев за военно-морскую доктрину, которая соответствовала бы статусу военно-морской державы, с организацией и проведением боевой подготовки и с другими общефлотскими положениями, следует отнести ко всем флотам страны. [4] Автор выражает искреннюю благодарность старшим научным сотрудникам Российского государственного архива Военно-Морского флота Наталье Алексеевне Гоц и Центрального военно-морского архива Алле Андреевне Лучко, оказавшим неоценимую помощь в поиске и обработке необходимого материала.

9. Не верь следователю

Записки «вредителя». Часть II. Тюрьма. 9. Не верь следователю

Я вернулся в камеру в удрученном состоянии. У следователя я чувствовал больше злобы, чем волнения; оставшись же наедине с самим собой, я не чувствовал твердости. Убьют — несомненно, как убили всех моих друзей. Погибнут жена и сын, потому что у них конфискуют все, а жену сошлют. Так было с семьями «48-ми». Я должен умереть молча, дожидаясь дня, когда вызовут «с вещами», когда поведут коридорами вниз, в подвал, скрутят руки, накинут на голову мешок и кто-нибудь из этих мерзавцев пустит сзади пулю в затылок. Так нет же, не будет этого, не дамся я, как теленок на бойне. Я все обдумал и решил на следующем допросе убить следователя. Оружие, необходимое для этого, было у сидевших со мной в камере уголовных. У них был столовый нож, наточенный так, что они им брились. Был треугольный напильник, которым можно было бы действовать как стилетом, если приделать к нему ручку от ножа. Наконец, был стальной брусок, не менее пятисот граммов весом. Я остановился на этом бруске. Его можно было спрятать в рукав, и он был достаточно тяжел, чтобы одним ударом проломить череп. Промахнуться мне не хотелось. Надо действовать наверняка. Барышников ходил с револьвером в кобуре, но держал себя неосторожно, когда кончал допрос. Он шел мимо меня к вешалке, где висела его шинель и шапка, становился ко мне спиной, когда снимал шинель. Этот момент надо использовать, чтобы нанести удар. Он должен был рухнуть на пол, я мог завладеть револьвером, выскочить в буфет и при удаче успеть застрелить еще двух-трех следователей. Меня убили бы в сумятице и перестрелке. Картина мне представлялась заманчивой. Я наказал бы этого негодяя, из-за которого погиб С. В.

Глава 4

Сквозь ад русской революции. Воспоминания гардемарина. 1914–1919. Глава 4

Царь обладал всеми качествами, которые внушают симпатии и любовь ближайшего окружения. Но те самые свойства, которые так привлекательны в частном человеке, превратились в серьезные помехи, когда он был призван руководить страной в чрезвычайных обстоятельствах. Миролюбие царя, стремление избегать болезненных ситуаций предоставили возможность приближенным влиять на него. Страсть к самобичеванию отвращала его от правления железной рукой. Личное обаяние царя превращало необходимость сообщить монарху нелицеприятную правду в крайне трудную задачу. Природа наделила царя достоинствами и недостатками, непригодными для выполнения им своей миссии, обстоятельства и история были против него. Когда началась война 1914 года, оппозиционные партии впервые за полстолетия выразили готовность сотрудничать с властью. Императору пришлось принять на веру эту перемену в настроениях и положиться на людей, опасаться которых и не доверять которым имелись все основания. Ряд политических группировок, заявивших сегодня о своей лояльности, были ответственны за десятилетия террора в истории России; некоторые предпочли промолчать в отношении убийств и грабежей, совершенных политическими экстремистами. Для того чтобы поверить в лояльность этих группировок, царю пришлось бы многое забыть, но оказаться настолько гуманным, чтобы вычеркнуть из памяти раскромсанное тело своего деда Александра Второго, погибшего в результате злодейского покушения, или длинный список убитых людей, преданных государственным интересам, – это выше человеческих возможностей.

14. Москва

Записки «вредителя». Часть I. Время террора. 14. Москва

Я ждал дня отъезда из Мурманска с крайним нетерпением. На допросах в ГПУ мне грозили репрессиями за «неискренность», то есть отказ писать ложные доносы, и я опасался, что мне не дадут уехать. Даже сидя в вагоне, я не был уверен, что меня не арестуют перед самым отъездом, — это один из обычных приемов ГПУ. Но вот свисток, и поезд медленно тронулся. Перед окном мелькают убогие постройки; не доезжая барака ГПУ, поезд замедляет ход, и из него выпрыгивает гепеуст, производивший в почтовом вагоне выемку писем для перлюстрации. Это последнее впечатление Мурманска. Поезд прибавляет ход, и я уже спокойно располагаюсь на своем месте. Ехать до Петербурга двое суток; в это время я, во всяком случае, на свободе. В Петербурге меня вряд ли арестуют на вокзале, значит, я еще увижу жену и сына. Много ли надо советскому гражданину? Я чувствовал себя в эту минуту почти счастливым. Из Мурманска я уезжал со смутной надеждой, которая была там у всех нас, что в Москве можно будет найти защиту против безобразия, творимого мурманским ГПУ. Я был уверен, что коммунисты, возглавлявшие «Союзрыбу» — Главное управление рыбной промышленности СССР, — знают арестованных так хорошо и столько лет, что не могут подозревать их в преступлениях; кроме того, они, несомненно, должны были понимать, как губительно отражаются эти аресты на деле.

I. Рождение сына

Побег из ГУЛАГа. Часть 1. I. Рождение сына

Мой сын родился в теплый сентябрьский день. Мягко светило солнце, сад шуршал желтыми и красными листьями; небо было синее; все как полагается в хорошую осень. А в это время шел первый год большевиков: разруха охватывала всю жизнь; надвигался голод. Все только и говорили о нем, но никто еще не понимал, как это может быть страшно. Революция меня, вообще говоря, не пугала: я выросла в профессорской, очень либеральной семье и была уверена в том, что революция должна создать настоящую свободу мысли и деятельности, что же касается материальных затруднений, их можно перетерпеть. Не может быть, думалось мне, чтобы при любых условиях муж и я, культурные и трудоспособные, не заработали на жизнь. Но первое ощущение, с которым я проснулась на другой день после рождения сына, был голод. Мне было даже стыдно — так это ощущение было надоедливо и неотступно. Денег едва хватило, чтобы расплатиться с докторшей. Весь мой расчет был на довольно крупную сумму, которую я должна была получить с издательства, но оно тянуло выплату, было неожиданно ликвидировано, и я осталась без заработанных денег. Муж взял вторую службу, я должна была вернуться к своей педагогической работе, но при том, как росли цены на рынке, этого заработка нам не могло хватить и на полмесяца. Меня кормили чем могли, но этого было так мало — ужас! Я не смела признаться даже самой себе, как меня мучил голод, особенно после того, как покормишь сына. Голова кружилась, спина болела, слабость охватывала такая, что, кажется, не знаешь, что отдала бы, чтобы съесть чего-нибудь настоящего, питательного.

The Effects of a Global Thermonuclear War

Wm. Robert Johnston: Last updated 18 August 2003

4th edition: escalation in 1988 By Wm. Robert Johnston. Last updated 18 August 2003. Introduction The following is an approximate description of the effects of a global nuclear war. For the purposes of illustration it is assumed that a war resulted in mid-1988 from military conflict between the Warsaw Pact and NATO. This is in some ways a worst-case scenario (total numbers of strategic warheads deployed by the superpowers peaked about this time; the scenario implies a greater level of military readiness; and impact on global climate and crop yields are greatest for a war in August). Some details, such as the time of attack, the events leading to war, and the winds affecting fallout patterns, are only meant to be illustrative. This applies also to the global geopolitical aftermath, which represents the author's efforts at intelligent speculation. There is much public misconception concerning the physical effects of nuclear war--some of it motivated by politics. Certainly the predictions described here are uncertain: for example, casualty figures in the U.S. are accurate perhaps to within 30% for the first few days, but the number of survivors in the U.S. after one year could differ from these figures by as much as a factor of four. Nonetheless, there is no reasonable basis for expecting results radically different from this description--for example, there is no scientific basis for expecting the extinction of the human species. Note that the most severe predictions concerning nuclear winter have now been evaluated and discounted by most of the scientific community. Sources supplying the basis for this description include the U.S.