Глава XIII

Чилоэ и острова Чонос


Чилоэ
Общий обзор
Поездка на шлюпках
Туземные индейцы
Кастро
Доверчивая лисица
Восхождение на Сан-Педро
Архипелаг Чонос
Полуостров Трес-Монтес
Гранитный кряж
Моряки, потерпевшие крушение
ГаваньЛоу
Дикий картофель
Торфяная формация
Myopotamus, выдра и мыши
Чеукау и лающая птица Opetiorhynchus
Своеобразный характер птиц
Буревестники


10 ноября — «Бигль» отплыл из Вальпараисо на юг для съемки южной части Чили, острова Чилоэ и изрезанных берегов так называемого архипелага Чонос до полуострова Трес-Монтес на юге. 21-го мы бросили якорь в бухте Сан-Карлоса, главного города Чилоэ.

Остров имеет около 90 миль в длину, а в ширину — несколько менее 30. Местность холмистая, но не гористая, сплошь покрыта лесом, за исключением нескольких зеленых клочков, расчищенных вокруг крытых тростником хижин. Издали вид острова несколько напоминает Огненную Землю; но, когда подходишь поближе, видишь, что леса здесь несравненно красивее. Место мрачных буков южных берегов тут занимают разнообразные вечнозеленые деревья и растения тропического характера. Зимой климат отвратителен, а летом лишь немногим лучше. Мне кажется, в умеренном поясе найдется немного мест, где выпадает столько дождей. Ветры здесь очень сильны, а небо почти всегда в облаках; ясная погода в продолжение недели — случай необыкновенный. Отсюда трудно даже мельком увидеть Кордильеры; за все наше первое посещение только один раз перед нами в полной отчетливости выступили очертания вулкана Осорно да и то перед восходом солнца; любопытно было следить, как, по мере того как солнце поднималось, контуры горы постепенно исчезали на ярком восточном небосклоне.

В жилах туземцев, судя по цвету их кожи и низкому росту, течет, по-видимому, три четверти индейской крови. Это скромные, тихие, трудолюбивые люди. Хотя на плодородной почве, образовавшейся в результате разложения вулканических пород, обильно произрастает растительность, но климат не благоприятствует вызреванию тех произведений, которые нуждаются в большом количестве солнечного света. Для крупных четвероногих здесь очень мало подножного корма, и потому главными предметами питания тут служат свиньи, картофель и рыба. Все жители носят одежды из прочной шерстяной ткани, которую каждая семья сама изготовляет для себя и красит индиго в темно-синий цвет. Ремесла здесь, однако, стоят на самом примитивном уровне, о чем свидетельствуют диковинные приемы вспашки, способ прядения, перемола хлеба и конструкция лодок. Леса до того непроходимы, что земля не обрабатывается нигде, кроме побережья и окрестных островков. Даже там, где есть тропинки, по ним вряд ли можно пробраться из-за того, что почва всегда мягкая и топкая. Жители подобно огнеземельцам передвигаются главным образом по самому берегу или на лодках. Несмотря на обилие пищи, народ здесь очень беден: в наемном труде никто не нуждается, а потому низшие классы не могут наскрести денег даже на то, чтобы купить хоть самую малость сверх необходимого. Ощущается также сильный недостаток в денежных знаках. Я видел, как один человек принес на спине мешок угля, чтобы получить за него какую-то безделицу, а другой притащил доску, чтобы обменять на бутылку вина. Поэтому каждый ремесленник должен быть в то же время и купцом, перепродавая товары, полученные в обмен за'изготовленные им предметы.

24 ноября. — Ялик и вельбот под командой м-ра (ныне капитана) Саливена были направлены для съемки восточного, т. е. внутреннего, берега Чилоэ с предписанием встретить «Бигль» у южной оконечности острова; корабль должен был пройти туда вдоль внешнего берега, и, таким образом, была бы произведена съемка берегов всего острова. Я присоединился к этой экспедиции, но, вместо того чтобы с первого же дня ехать на шлюпках, нанял лошадей до Чакао, расположенного на северной оконечности острова. Дорога шла вдоль берега, время от времени пересекая мысы, покрытые прекрасными лесами. Эти тенистые тропы совершенно необходимо от начала до конца выстилать брусьями, которым придают прямоугольную форму и кладут один подле другого. Вследствие того, что солнечные лучи никогда не проникают сквозь вечнозеленую листву, почва до того сыра и мягка, что если не прибегнуть к этому способу, то ни человек, ни лошадь не проберутся по тропе. Я приехал в селение Чакао вскоре вслед за тем, как команда наших шлюпок разбила там палатку на ночь.

Вокруг селения расчищено большое пространство земли, а в лесу было много тихих и живописнейших уголков. Чакао прежде был главным портом острова, но, после того как из-за опасных течений и камней в проливе погибло много судов, испанское правительство сожгло церковь и, таким образом, по своему произволу вынудило большинство жителей переселиться в Сан-Карлос.

Вскоре после того, как мы разбили свои палатки, явился познакомиться с нами босоногий сын губернатора. Увидев, что на мачте ялика поднят английский флаг, он с полнейшим безразличием осведомился, всегда ли он будет развеваться над Чакао. В нескольких местах жители были сильно удивлены появлением английских военных шлюпок и прониклись надеждой- и верой, что это авангард испанского флота, идущего вновь отобрать остров у патриотического правительства Чили. Впрочем, все представители властей были извещены о том, что ожидается наше посещение, и были чрезвычайно вежливы. Когда мы сидели за ужином, губернатор нанес нам визит. Он был когда-то подполковником испанской службы, но теперь был крайне беден. Он дал нам двух овец и получил взамен два бумажных носовых платка, несколько медных безделушек и немного табаку.

25 ноября. — Проливной дождь; мы, однако, ухитрились пройти вдоль берега до Уапи-Леноу. Вся эта восточная сторона Чилоэ имеет один и тот же вид: пересеченная долинами равнина разбита на мелкие острова, и все это сплошь покрыто непроходимым темно-зеленым лесом. На опушках вокруг хижин с высокими крышами попадаются кое-где расчищенные участки.

26 ноября. — День занялся на диво ясный. Вулкан Осорно выбрасывал клубы дыма. Эта прекрасная гора, имеющая форму правильного конуса и вся белая от покрывающего ее снега, высится перед Кордильерами. Другой крупный вулкан, с седловидной вершиной, также выпускал из своего огромного кратера струйки пара. Позже мы увидели высокий пик Корковадо, вполне заслуживающий своего прозвища «el famoso Corcovado» («славный Горбун»). Таким образом, из одной точки мы видели три больших действующих вулкана, каждый из которых имеет около 7 000 футов в высоту. Вдобавок далеко на юге виднелись еще высокие конусы, покрытые снегом, и, хотя не было известно, действуют ли они, по происхождению своему они были, должно быть, вулканическими. В этих местах цепь Анд далеко не так высока, как в Чили, и не образует, по-видимому, такого непроницаемого барьера между двумя областями земного шара. Несмотря на то, что эта великая цепь проходит прямо с севера на юг, вследствие обмана зрения она кажется более или менее искривленной; дело в том, что линии, проведенные от каждой из вершин к глазу наблюдателя, необходимо сходятся подобно радиусам полукруга, а так как невозможно было (вследствие прозрачности воздуха и отсутствия каких бы то ни было промежуточных объектов) судить о том, на каком расстоянии находятся самые далекие пики, то казалось, что цепь стояла как бы развернутым полукругом.

Выйдя в полдень на берег, мы встретили семью чисто индейского происхождения. Отец был удивительно похож на Йорка Минстера, а некоторых мальчиков по красновато-коричневому цвету их кожи можно было принять за пампасских индейцев. Все, что я видел, убеждает меня в близком родстве различных американских племен, несмотря на то, что они говорят на разных языках. Эти индейцы едва могли изъясняться по-испански и разговаривали друг с другом на своем собственном языке. Приятно видеть, что коренное население достигло той же ступени цивилизации,— как она ни низка,— что и их белые завоеватели. Дальше на юг мы видели много чистокровных индейцев; на некоторых островах все жители сохранили свои индейские прозвища. По переписи 1832 г., на Чилоэ и административно ему подчиненных островках жило 42 тысячи человек; большая часть их, по-видимому, смешанной крови. 11 тысяч сохраняют свои индейские прозвища, но вероятно, что далеко не все из них чистокровные индейцы. Они ведут такую же жизнь, как и другие бедные жители, и все они христиане; правда, говорят, будто они еще сохраняют свои суеверные обряды, сами же утверждают, что общаются в некоторых пещерах с дьяволом. В прежние времена всякого уличенного в этом преступлении отправляли на суд инквизиции в Лиму. Многие жители, не включенные в состав 11 тысяч носящих индейские прозвища, ничем не отличаются по своей наружности от индейцев. Гомес, губернатор Лемуя, ведет свой род от испанских дворян как с отцовской, так и с материнской стороны, но вследствие постоянных смешанных браков его предков с туземцами сам он настоящий индеец. С другой стороны, губернатор Кинчао очень гордится чистотой своей испанской крови.

Вечером мы добрались до прелестной бухточки к северу от острова Каукауэ. Жители здесь жаловались на недостаток земли. Причиной этому отчасти их собственное нежелание вырубать леса, отчасти же — правительственные ограничения, требующие, чтобы перед покупкой самого маленького клочка земли уплачивалось землемеру по два шиллинга с каждой куадры (150 квадратных ярдов) сверх той цены, какую он назначит за землю. После оценки землемера земля должна трижды поступить на аукцион, и если никто не предложит больше, то покупатель может приобрести ее по назначенной цене. Все эти поборы должны быть серьезной помехой расчистке земли в стране, где население чрезвычайно бедно. Почти во всех странах леса уничтожаются без особого труда с помощью огня, но на Чилоэ из-за сырого климата и характера деревьев их приходится сначала вырубать. Это — серьезное препятствие на пути Чилоэ к процветанию. Во времена испанцев индейцы не могли владеть землей, и семейство, после того как оно расчистило участок земли, могли прогнать, а землю конфисковало правительство. Чилийские власти совершают теперь акт справедливости и вознаграждают бедных индейцев, наделяя каждого — в соответствии с его положением — определенным участком земли. Цена нерасчищенной земли очень низка. Правительство отдало в уплату долга м-ру Дугласу (нынешнему землемеру, который сообщил мне эти сведения) 8 квадратных миль леса близ Сан-Карлоса, и он продал их за 350 долларов, или около 700 фунтов стерлингов.

Следующие два дня было ясно, и ночью мы добрались до острова Кинчао. Этот район — самая обработанная часть архипелага, ибо здесь почти полностью расчищена широкая полоса прибрежной земли на главном острове, а также на многих мелких островах по соседству. Некоторые фермы выглядят весьма благоустроенными. Я полюбопытствовал узнать, как богаты могут быть здесь люди, но, как оказалось со слов м-ра Дугласа, нельзя считать, чтобы кто-нибудь из них имел регулярный доход. Какой-нибудь очень богатый земледелец, возможно, сумеет скопить за свою долгую трудовую жизнь капитал в 1000 фунтов стерлингов, да и то все спрячет в тайник, потому что почти в каждой семье существует обычай зарывать в землю кувшин или сундук с деньгами.

30 ноября. — Рано утром в воскресенье мы достигли Кастро, в древности — главного города Чилоэ, ныне же — самого заброшенного и унылого места. Еще можно было проследить обычную прямоугольную планировку испанских городов, но улицы и пласа были покрыты прекрасной зеленой травой, которую пощипывали овцы. Церковь, стоящая посредине, целиком сколочена из досок и имеет весьма живописный и старинный вид. О бедности этого городка можно судить по тому факту, что, хотя в нем несколько сот обитателей, один из наших не смог нигде купить ни фунта сахару, ни обыкновенного ножа. Ни у кого нет часов, и одному старику, умеющему якобы правильно определять время, поручено наугад звонить в церковный колокол. Приход наших шлюпок был редкостным событием для этого тихого, уединенного уголка мира; почти все жители пришли к берегу поглядеть, как мы разбиваем палатки. Они были очень вежливы и предлагали нам свое гостеприимство, а один человек даже прислал нам в подарок бочонок сидра. Во. второй половине дня мы засвидетельствовали свое почтение губернатору — тихому старичку, по своему облику и образу жизни вряд ли стоявшему выше английского крестьянина. Ночью пошел сильный дождь, но и он не рассеял плотного кольца зрителей вокруг наших палаток. Неподалеку от нас расположилось индейское семейство, приехавшее в челноке с Кайлена. Им негде было укрыться во время дождя. Наутро я осведомился у молодого индейца, насквозь промокшего, как он провел ночь. Он оказался вполне довольным и ответил: «Muy bien, senor» [«Очень хорошо, сеньор»].

1 декабря. — Мы направились к острову Лемуй. Мне очень хотелось обследовать одну угольную залежь, о которой мне рассказывали; уголь оказался малоценным лигнитом2, залегающим в песчанике (вероятно, древней третичной эпохи), из которого сложены эти острова. Когда мы добрались до Лемуя, то с большим трудом отыскали место, где можно было разбить палатки, потому что стоял прилив и местность была.покрьгга лесом до самой воды. Вскоре нас окружила большая группа местных жителей, почти чистокровных индейцев. Они были очень удивлены нашим приездом и говорили друг другу: «Так вот почему мы видели на днях столько попугаев; чеукау (любопытная красногрудая птичка, живущая в густом лесу и издающая очень своеобразные звуки) не зря кричал: "Берегись!"». Вскоре они загорелись желанием меняться. Деньги они почти ни во что не ставили, зато с совершенной необыкновенной жадностью добивались табаку. За табаком следовало индиго, потом стручковый перец, старое платье и порох. Последний предмет им требовался для совершенно невинной цели: в каждом приходе имеется общественный мушкет, и порох нужен был для того, чтобы производить шум в дни святых и в праздники.

Население питается здесь преимущественно моллюсками и картофелем. Кроме того, в известные периоды в году они при помощи «корралей» — подводных изгородей — ловят много рыбы, остающейся на илистых отмелях после отлива. Кое-кто владеет домашней птицей, овцами, козами, свиньями, лошадьми и коровами — порядок перечисления этих животных отвечает их относительной многочисленности. Мне никогда не случалось видеть более любезных и скромных манер, чем у этих людей. Обыкновенно они, прежде всего, заявляют, что они бедные уроженцы этого места, а не испанцы, и страшно нуждаются в табаке и прочих предметах удовольствия. На Кайлене, самом южном из этих островов, матросы купили за сверток табаку ценой в полтора пенни, двух кур, у одной из которых, как отметили индейцы, была кожа между пальцами, и эта курица в самом деле оказалась отличной уткой; за несколько бумажных носовых платков ценой в 3 шиллинга были получены три овцы и большая связка луку. Ялик в этом месте стоял на якоре несколько вдали от берега, и мы опасались, как бы его не разграбили ночью. В связи с этим наш проводник, м-р Дуглас, заявил тамошнему полицейскому, что у нас все время будут стоять часовые с заряженными ружьями, а так как мы не понимаем по-испански, то, увидев кого-нибудь в темноте, наверняка застрелим. Полицейский с совершенной покорностью признал полную правильность такого порядка и обещал нам, что никто не посмеет выйти из своего дома всю эту ночь.

В течение следующих четырех дней мы продолжали плыть на юг. Общий характер местности оставался прежним, но население здесь стало гораздо более редким. На большом острове Танки вряд ли было хоть одно расчищенное место; деревья со всех сторон простирали свои ветви над самым берегом. Однажды я заметил на береговых кручах из песчаника очень красивые растения по названию панке (Gunnera scabra), чем-то похожие на ревень, увеличенный до гигантских размеров. Туземцы едят их кисловатые стебли, а кореньями дубят кожу и производят из них черную краску. Листья панке почти круглые, с глубокими зубцами по краям. Я измерил один из них, и оказалось, что он имеет около 8 футов в диаметре, а следовательно, не менее 24 футов в окружности! Стебель в высоту несколько больше ярда, и на каждом растении распускается четыре-пять тонких громадных листьев, вместе производящих великолепное впечатление.

6 декабря. — Мы достигли Кайлена, прозванного «el fin del cristiandad» [«конец христианского мира»]. Утром мы задержались на несколько минут около одного домика на северном конце Лайлека; эта убогая лачуга была крайней точкой христианской Южной Америки. Широта места была 43° 10', на два градуса южнее Рио-Негро на Атлантическом берегу. Эти «последние» христиане были очень бедны и, используя свое тяжелое положение, выпрашивали табак. В доказательство бедности этих индейцев могу сослаться на тот факт, что незадолго до этого мы повстречали человека, который шел пешком три с половиной дня и столько же должен был пройти обратно ради того только, чтобы получить причитавшийся ему долг за топорик и небольшое количество рыбы. Как трудно, должно быть, здесь купить малейшую вещицу, если человек затрачивает столько труда лишь на то, чтобы вернуть такой маленький долг!

Вечером мы достигли острова Сан-Педро, где нашли стоявдшй на якоре «Бигль». Пока мы огибали мыс, двое офицеров щЛсади-лись, чтобы промерить углы теодолитом. На камнях сидела лисица (Canis fulvipes), встречающаяся, как говорят, только на этом острове, да и то очень редко и представляющая собой новый вид. Она была настолько поглощена наблюдением за работой офицеров, что мне удалось, тихо подойдя сзади, стукнуть ее по голове геологическим молотком. Эта лисица, более любознательная и ученая, но менее благоразумная, чем большинство ее сородичей, выставлена теперь в музее Зоологического общества.

В этой бухте мы пробыли три дня, в один из которых капитан Фиц-Рой с несколькими спутниками предпринял попытку восхождения на вершину Сан-Педро. Леса здесь имели несколько иной вид, чем в северной части острова. Порода представляла собой по-прежнему слюдистый сланец, но берег не был отлог, а круто уходил прямо под воду. Поэтому общий вид тут больше напоминал Огненную Землю, чем Чилоэ. Мы напрасно старались добраться до вершины; лес был до того непроходим, что тот, кто не видел его, не сможет представить себе этого хаотического нагромождения умирающих и мертвых древесных стволов. Я уверен, что не раз наши ноги по десять минут, а то и больше не касались земли, часто находясь в 10—15 футах над ее поверхностью, так что наши моряки в шутку выкрикивали глубину по лоту. В других местах мы ползли один за другим на четвереньках под сгнившими стволами. В нижней части горы величавые деревья Drimys winteri, какой-то лавр вроде Sassafras с душистыми листьями и другие деревья, названия которых я не знаю, переплетались в одно целое стелющимся бамбуком или тростником. Мы походили тут больше на рыб, бьющихся в сети, чем на млекопитающих. Выше большие деревья сменились кустарником, среди которого там и сям высились красный кедр или сосна алерсё. Я с удовольствием встретил на высоте немногим меньше 1 000 футов нашего старого знакомого — южный бук. Впрочем, здесь это невзрачные чахлые деревца, и мне кажется, что где-то недалеко отсюда проходит северная граница их распространения. В конце концов, мы, отчаявшись, отказались от нашей попытки.

10 декабря. — Ялик и вельбот с м-ром Саливеном ушли на съемку, я же остался на борту «Бигля», который на следующий день направился от Сан-Педро на юг. 13-го мы вошли в пролив в южной части Гуаятекаса, или архипелага Чонос, и счастье, что нам это удалось, потому что на следующий день разразился яростный шторм, достойный Огненной Земли. Белые массы облаков громоздились на темно-синем небе, и по ним быстро проносились черные косматые тучи. Протянувшиеся одна за другой цепи гор казались мутными тенями, и заходящее солнце бросало на леса желтые отблески, очень похожие на те, какие дает пламя винного спирта. Вода казалась белой от водяной пыли, ветер затихал и снова ревел в снастях; то была зловещая, но грандиозная картина. На несколько минут вспыхнула яркая радуга, и тут любопытно было наблюдать влияние на нее водяной пыли; проносясь над поверхностью воды, она превращала обычный полукруг радуги в круг: полоса радужных цветов, продолжаясь от обоих оснований обычной дуги, пересекала залив и подходила к самому борту корабля, образуя неправильное, но зато почти замкнутое кольцо. Мы пробыли здесь три дня. Погода была по-прежнему скверная, но это не имело большого значения, ибо все эти острова все равно совершенно непроходимы. Берега до того изрезаны, что если хочешь пробраться по ним, то приходится непрерывно карабкаться вверх и вниз по острым скалам из слюдистого сланца; что же касается леса, то наши лица, руки, ноги — все носило следы того, как зло обошелся он с нами за одну только попытку проникнуть в его запретные тайники.

18 декабря. — Мы повернули в море. 20-го мы распростились с югом и при попутном ветре повернули корабль на север. От мыса Трес-Монтес мы бодро поплыли вдоль высокого, бурного берега, замечательного крутыми очертаниями холмов и густым лесом, покрывающим даже чуть ли не отвесные склоны. На следующий день мы открыли бухту, которая на этом опасном берегу может сослужить большую пользу судну, терпящему бедствие. Ее можно без труда отыскать по холму высотой в 1 600 футов, еще более близкому к правильному конусу, чем знаменитая Сахарная голова в Рио-де-Жанейро. На следующий день после того, как мы бросили якорь, мне удалось взобраться на вершину этого холма. То было нелегкое предприятие, ибо склоны были до того крутые, что в некоторых местах приходилось пользоваться деревьями как лестницей. Тут было также несколько обширных зарослей кустов фуксии с ее прекрасными свешивающимися цветами, но сквозь эти кусты очень трудно было пробираться. В этих диких странах подъем на вершину какой-нибудь горы доставляет большое удовольствие. Как ни часто, быть может, бывает обманута смутная надежда увидать с горы что-нибудь необыкновенное, а все-таки она непременно возвращается ко мне при каждой новой попытке восхождения. Всякому, должно быть, знакомо то чувство торжества и гордости, которое вызывает в нас грандиозное зрелище, открывающееся с высоты. В этих редко посещаемых странах ко всему этому подмешивается еще некоторая доля тщеславия при мысли о том, что вы, может быть, первый человек, ступивший когда-либо на эту вершину и любующийся этим видом.

Вам всегда очень хочется установить, бывала ли до сих пор хоть одна живая душа в этом глухом месте. Вы подбираете кусок дерева с торчащим в нем гвоздем и изучаете его так, как будто он покрыт иероглифами. Охваченный этим чувством, я был сильно заинтересован, найдя на диком берегу, под выступом скалы, постель, устроенную из травы. Рядом с ней виднелись следы костра и топора, которым пользовался человек. Костер, постель, их расположение — все это обнаруживало искусную руку индейца; но вряд ли то был индеец, ибо индейская раса вымерла в этих краях: католики стремились превратить индейцев в христиан и рабов одновременно. Уже тогда у меня появилось предчувствие, что одинокий человек, устроивший себе постель в этом диком месте, был, должно быть, какой-то несчастный потерпевший крушение моряк, который пытался пробраться вдоль берега к северу и провел здесь печальную ночь.

28 декабря. — Погода по-прежнему стояла очень плохая, но мы смогли все-таки, наконец, приступить к съемке. Время тянулось очень медленно, как то всегда нам казалось, когда беспрерывные штормы задерживали нас день ото дня. Вечером мы открыли еще одну гавань, где и бросили якорь. Тотчас вслед за тем мы увидели человека, размахивавшего рубашкой, и послали шлюпку, которая вернулась с двумя моряками. Шесть человек бежали с американского китобойного судна и добрались до берега несколько южнее этого места; их шлюпку вскоре разбило в щепы прибоем. Вот уже пятнадцать месяцев они бродили взад и вперед по берегу, не зная ни куда идти, ни где они находятся. Какое необыкновенное счастье, что мы обнаружили эту гавань! Если бы не эта случайность, они могли бы так блуждать, пока не состарились и не погибли бы, наконец, на этом диком берегу. Им пришлось очень много страдать, а один разбился насмерть, свалившись с утеса. Иногда они вынуждены были расходиться на поиски пищи, и этим объяснялась одинокая постель. Принимая во внимание все, что было ими пережито, они, по-моему, очень хорошо рассчитывали время, потому что ошиблись всего на четыре дня.

30 декабря. — Мы бросили якорь в уютной бухточке у подошвы высоких холмов, поблизости от северной оконечности полуострова Трес-Монтес. На следующее утро, после завтрака, группа наших поднялась на одну из этих гор, которая имела 2 400 футов в высоту. Картина открылась замечательная. Главная часть хребта состояла из величественных и обрывистых сплошных гранитных массивов, которые, казалось, появились вместе с началом мира. Гранит был покрыт слюдистым сланцем, от которого по прошествии веков остались странные выступы в форме пальцев. Эти две формации, отличаясь по своим очертаниям, сходны в том, что обе почти лишены растительности. Такое бесплодие показалось нам странным, потому что мы уже привыкли почти повсюду видеть сплошной темно-зеленый лес. Я с большим удовольствием познакомился со строением этих гор. Своеобразные высокие хребты производят впечатление величавой твердыни одинаково, впрочем, бесполезной как для человека, так и для всех прочих животных. Гранит — классический объект для геолога: благодаря его широкому распространению, красивой и плотной структуре с ним познакомились во времена гораздо более древние, чем с большинством других горных пород. Происхождение гранита вызвало споров едва ли не больше, чем происхождение всякой другой формации. Он является обыкновенно первичной породой, и, каким бы путем он ни образовался, мы знаем, что это самый глубокий пласт земной коры, до которого проник человек. Предел человеческого познания в любом предмете представляет большой интерес, который, быть может, тем более велик; что тут мы уже близко подходим к области воображения.

1 января 1835 г. — Новый год возвестил о своем приходе так, как и подобало ему в этих краях. Он не обманывал несбыточными надеждами: наступающий год был отмечен сильным северо-западным штормом с беспрерывным дождем. Слава богу, нам не суждено встретить здесь его конец; мы надеемся быть в то время в Тихом океане, где небо как небо — голубое, а не нечто скрывающееся за облаками над нашей головой.

Следующие четыре дня преобладали северо-западные ветры, и нам удалось лишь пересечь большой залив и бросить якорь в другой безопасной гавани. Я сопровождал капитана в поездке на шлюпке внутрь глубокого узкого залива. По пути мы видели поразительное количество тюленей: они во множестве лежали на каждом плоском камне, а кое-где и на низком берегу. Они были, по-видимому, добродушного нрава и, крепко заснув, лежали кучами, точно свиньи; но даже свиньи устыдились бы покрывающей их грязи и исходившей от них вони. За каждым стадом терпеливо следили зловещие глаза грифа-индейки. Эта отвратительная птица с ее ярко-красной лысой головой, приспособленной для возни в гнили, очень распространена на западном побережье, и то, что она постоянно сопровождает тюленей, показывает, какой пищи она ожидает. Вода (вероятно, только на поверхности) оказалась почти пресной благодаря многочисленным потокам, небольшими водопадами низвергавшимися с крутых гранитных гор в море. Пресная вода привлекает рыбу, а за ней следуют многие крачки, чайки и два вида корморанов. Мы видели также пару прекрасных черношейных лебедей и нескольких маленьких морских выдр, мех которых так высоко ценится. На обратном пути мы опять позабавились, наблюдая, с какой стремительностью кинулись в воду все тюлени, старые и молодые, когда наша шлюпка проходила мимо. Они не оставались подолгу под водой, а снова выскакивали и следовали за нами, вытянув шеи, с выражением изумления и любопытства.

7 января. — Поднимаясь вдоль берега, мы бросили якорь у северной оконечности архипелага Чонос, в гавани Лоу, где пробыли неделю. Острова здесь, как и на Чилоэ, были сложены слоистыми и рыхлыми прибрежными отложениям, а потому тут была прекрасная, пышная растительность. Леса спускались к самому берегу, точь-в-точь, как вечнозеленые кустарники над посыпанной гравием аллеей. С нашей якорной стоянки мы -любовались великолепным видом четырех крупных снежных конусов Кордильер, в том числе и «славным Горбуном» (Корковадо); сам хребет на этой широте до того невысок, что лишь в немногих местах он виден за вершинами соседних островков. Мы нашли здесь пятерых рыболовов с Кайлена, этого «конца христианского мира», бесстрашно переплывших в своем утлом челноке открытое море, отделяющее Чонос от Чилоэ. Эти острова, по всей вероятности, в скором времени будут заселены, как и те, что лежат у берегов Чилоэ.

Дикий картофель растет на этих островах в изобилии на песчаной, ракушечной почве близ морского берега. Самое высокое из этих растений имело 4 фута в вышину. Клубни были большей частью мелки, хотя я нашел один овальной формы, в два дюйма диаметром; они во всех отношениях походили на английский картофель и даже имели тот же запах, но при варке сильно сморщивались и становились водянистыми и безвкусными, совершенно лишенными горького привкуса. Картофель этот, несомненно, местного происхождения; по словам м-ра Лоу, он встречается до 50 ° широты, и дикие индейцы в этих местах называют его акина; на Чилоэ же индейцы называют его иначе. Профессор Генсло, рассмотревший привезенные мной в Англию высушенные образцы, утверждает, что это то же растение, которое описано м-ром Сабином из Вальпараисо, но оно составляет лишь разновидность, которую некоторые ботаники считали самостоятельным видом. Замечательно, что одно и то же растение встречается и в бесплодных горах среднего Чили, где на протяжении более чем шести месяцев не падает ни капли дождя, и в сырых лесах этих южных островов.

В центре архипелага Чонос (45° широты) лес носит такой же характер, как и вдоль всего западного побережья на 600 миль к югу до мыса Горн. Здесь не встречается тех деревянистых злаков, какие мы видели на Чилоэ; зато буковые деревья Огненной Земли достигают крупных размеров и составляют значительную часть лесов, хотя и не занимают такого исключительного положения, как в более южных областях. Тайнобрачным растениям здешний климат подходит всего более. У Магелланова пролива, как я уже отмечал, по-видимому, слишком холодно и сыро, чтобы они могли достигать своего полного развития; но в лесах этих островов число видов и громадное изобилие мхов, лишайников и мелких папоротников совершенно необыкновенное. На Огненной Земле деревья растут только по склонам холмов — всякое ровное место неизменно покрывает толстый слой торфа, а на Чилоэ на плоских местах растут пышнейшие леса. Здесь же, в архипелаге Чонос, характер климата ближе к Огненной Земле, чем к северному Чилоэ, ибо каждый клочок ровной земли покрыт двумя видами растений (Astelia pumila и Donatia magellanica), которые, совместно перегнивая, образуют толстый слой упругого торфа.

На Огненной Земле торф выше лесной полосы образуется главным образом за счет первого из этих составляющих обширные сообщества растений. Вокруг главного корня этого растения постоянно нарастают свежие листья; нижние скоро загнивают, и если проследить корень в глубь торфа, то можно видеть, что листья, оставаясь на своих местах, проходят через все стадии разложения, пока все не смешивается, наконец, в одну беспорядочную массу. В образовании торфа на помощь Astelia приходят лишь немногие другие растения: разбросанный там и сям маленький стелющийся Myrtus (M. nummularia) с деревянистым стеблем вроде нашей клюквы и со сладкими ягодами; один Empetrum (E. rubrum), похожий на наш вереск; ситник (Juncus grandiflorus) — вот чуть ли не все, что растет еще на топкой поверхности.

Хотя в общем эти растения очень похожи на английские виды тех же родов, но они не тождественны с последними. В более ровных местах страны на торфяной поверхности разбросаны лужицы воды, стоящие на различных уровнях и производящие такое впечатление, будто они устроены искусственно. Подпочвенные ручейки довершают разложение растительных веществ и скрепляют всю массу их в одно целое.

Климат южной части Америки, по-видимому, особенно благоприятствует образованию торфа. На Фолклендских островах почти всякое растение, даже грубая трава, покрывающая всю поверхность страны, превращается в это вещество; вряд ли найдется место, где возникает препятствие росту торфяного слоя; в некоторых местах пласт достигает толщины 12 футов, а нижняя часть его, засыхая, до того твердеет, что с трудом горит. Хотя все растения способствуют образованию торфа, но в большинстве случаев главную роль при этом выполняет Astelia. Весьма замечательно одно обстоятельство, столь отличное от того, что мы наблюдаем в Европе; я нигде не видел в Южной Америке, чтобы мох при своем разложении давал бы хоть сколько-нибудь торфа. Что касается северной границы, до которой климатические условия допускают то своеобразное медленное разложение, какое необходимо для образования торфа, то я полагаю, что на Чилоэ (41—42° широты), несмотря на обилие топкой почвы, настоящего торфа нет; но на островах Чонос, тремя градусами южнее, мы видели его в изобилии. Один испанец, побывавший в Ирландии, но постоянно живущий на атлантическом побережье у Ла-Платы (35" широты), говорил мне, что он не раз искал там торф, но так и не сумел ничего найти. Он показывал мне самое близкое к торфу вещество, какое только мог отыскать,— черную торфянистую почву, до того проросшую насквозь корнями, что горела она очень медленно и сгорала далеко не полностью.

Фауна этих разбросанных островков архипелага Чонос, как и можно было предвидеть, очень бедна. Из четвероногих здесь часто встречаются два водных животных. Myopotamus coypus (похожий на бобра, только с круглым хвостом) хорошо известен своим прекрасным мехом, который служит предметом торговли по всему бассейну Ла-Платы.

Здесь, впрочем, он водится исключительно в соленой воде — особенность, которая, как уже отмечалось, иногда наблюдается и у крупного грызуна Capybara. В больших количествах встречается здесь маленькая морская выдра; это животное питается не одной только рыбой, но подобно тюленям вылавливает большое количество мелких красных крабов, плавающих стаями около поверхности воды. М-р Байно видел на Огненной Земле, как одна выдра ела каракатицу; другая была убита в гавани Лоу в тот момент, когда она тащила к своей норе крупного моллюска Voluta. В одном месте я поймал в капкан странную маленькую мышь (Mus brachiotis); по-видимому, она распространена на нескольких из этих островков, но туземцы с Чилоэ, которых мы встретили в гавани Лоу, говорили, что на некоторых островах она вовсе не встречается. Какая цепь случайностей или какие изменения уровня понадобились, чтобы эти маленькие животные распространились по разбросанным островкам архипелага!

Повсюду на Чилоэ и Чоносе встречаются две очень странные птицы, родственные тюрко и тапакало среднего Чили и замещающие их здесь. Одну жители называют чеукау (Pteroptochos rubecula); она водится в самых мрачных и глухих местах сырых лесов. Иногда, если даже ее крик раздается над самым ухом, чеукау не удается увидеть, как бы внимательно вы ее ни искали; но иной раз, если стоять без движения, красногрудая птичка сама доверчиво подойдет к вам на расстояние нескольких футов. Тогда вы увидите, как она деловито прыгает по беспорядочным грудам гниющих тростников и веток, задрав вверх хвостик. Чеукау внушает суеверный страх туземцам Чилоэ своими странными и разнообразными криками. У нее есть три совершенно различных крика: один называют чидуко и считают добрым предзнаменованием; другой, уитреу, крайне неблагоприятен; третий я позабыл. Слова эти являются подражанием ее крикам, которыми туземцы в некоторых вопросах слепо руководствуются. Что ни говори, а жители Чилоэ избрали себе в пророки пресмешное созданьице. Родственный чеукау вид, правда несколько более крупный (Pteroptochos tarnii), туземцы называют гид-гид, а англичане — лающей птицей. Последнее название очень удачно, потому что, бьюсь об заклад, никто, услышав ее в первый раз, не будет уверен, что то не собачонка, тявкающая где-то в лесу. Точно так же, как то происходит с чеукау, вы можете иногда услышать ее лай совсем близко, но напрасно будете стараться выследить ее, и еще меньше надежды увидеть ее, спугнув ударами по кустам; но все-таки иной раз и гид-гид бесстрашно подходит к человеку. Способом питания и нравом эта птичка очень похожа на чеукау.

По берегам часто встречается темно окрашенная птичка — Opetiorhynchm patagonicus. Она замечательна своим тихим нравом и подобно куличку-песочнику живет только у самого моря. Помимо перечисленных на этих клочках суши обитает совсем мало других птиц. В моих черновых заметках описаны странные звуки, которые, хотя и часто слышны в этих мрачных лесах, все же почти не нарушают общего безмолвия. Тявканье гид-гида и внезапное «фью-фью» чеукау раздаются то вдалеке, то совсем над ухом; к их крику иногда присоединяется маленький черный крапивник Огненной Земли; пищуха (Oxyurus) следует за непрошеным гостем с пронзительным криком и щебетом; время от времени видишь колибри, стремительно носящегося из стороны в сторону и подобно насекомому пронзительно стрекочущего; наконец, с верхушки какого-нибудь высокого дерева доносится неясная, но жалобная песня тиранамухо-ловки (Myiobius) с белым хохолком. Ввиду подавляющего преобладания в большей части стран некоторых обыкновенных родов птиц, например вьюрков, поначалу испытываешь удивление, встречая в какой-нибудь местности в качестве самых распространенных там птиц такие своеобразные формы, какие я только что описал. В среднем Чили встречаются, хотя крайне редко, две из них, а именно Oxyurus и Scytalopus. Когда встречаешь, как в данном случае, животных, играющих как будто такую незначительную роль в великом плане природы, невольно изумляешься, зачем они были созданы. Но тут всегда следует помнить, что, может быть, в какой-нибудь другой стране они играют существенную роль в природе или играли ее когда-нибудь в прошлом. Если бы вся Америка к югу от 37° ю.ш. погрузилась в воды океана, то эти две птицы могли бы еще долго существовать по-прежнему в среднем Чили, но едва ли число их возросло бы. Это было бы примером того, что неизбежно должно было произойти с очень многими животными.

В этих южных морях водится несколько видов буревестников; самый крупный из них, Procellaria gigantea, или нелли (кебрантау-эсос, или костолом, испанцев), часто встречается как во внутренних каналах, так и в открытом море. По своим повадкам и манере летать он очень сходен с альбатросом; так же как и за альбатросом, можно часами следить за ним и все-таки не видеть, чем он питается. Впрочем, костолом— птица хищная; в бухте Сан-Антонио кое-кто из наших офицеров видел, как он охотился за нырком, который пытался спастись, ныряя и улетая, но все время падал под ударами и в конце концов был убит ударом в голову. В бухте Сан-Хулиан мы видели, как эти крупные буревестники убивали и пожирали молодых чаек. Другой вид (Puffiiius cinereus), общий Европе, мысу Горн и побережью Перу, гораздо мельче, чем Procellaria gigantea, но такого же грязно-черного цвета. Он обыкновенно встречается огромными стаями во внутренних проливах; мне кажется, я ни разу не видел, чтобы вместе собиралось такое множество птиц одного вида, как то было однажды к востоку от острова Чилоэ. Сотни тысяч их летели неправильной полосой в продолжение нескольких часов в одном направлении. Когда часть стаи опустилась на воду, поверхность моря почернела, и раздался шум, подобный отдаленному человеческому говору.

Есть еще несколько видов буревестников, но я отмечу из них только один, Pelecanoides berardi, который может служить примером тех из ряда вон выходящих случаев, когда птица, явно принадлежащая к строго определенному семейству, в то же время по своим нравам и строению оказывается родственной другому, совершенно отличному семейству. Эта птица никогда не покидает спокойных внутренних проливов. Нсли ее потревожить, она нырнет, проплывет под водой некоторое расстояние, а затем одним движением выходит на поверхность и взлетает на воздух. Быстро взмахивая своими короткими крыльями, она пролетает некоторое расстояние по прямой линии, затем падает, как убитая, и снова уходит под воду. Форма ее клюва и ноздрей, длинные лапы и даже расцветка оперения свидетельствуют о том, что эта птица — буревестник; с другой стороны, короткие крылья, и в связи с этим слабый полет, форма туловища и очертания хвоста, отсутствие заднего пальца на ногах, привычка нырять и выбор местообитания заставляют, пожалуй, поставить вопрос о том, не родственна ли она в такой же мере чистикам. Издали ее, не колеблясь, примешь за чистика, наблюдая, как она летает, или ныряет, или спокойно плавает по уединенным каналам Огненной Земли.

Jacob van Heemskerck (1906)

HNLMS Jacob van Heemskerck (1906). Coastal defence ship or pantserschip of the Royal Netherlands Navy / Koninklijke Marine

Jacob van Heemskerck HNLMS Jacob van Heemskerck was a coastal defence ship (or simply pantserschip in Dutch) in the Royal Netherlands Navy / Koninklijke Marine. Laid down at Rijkswerf, Amsterdam in 1905. Launched 22 September 1906 and commissioned 22 April 1908. It had a long service history, saw action in World War II as a floating battery both for Netherlands and Germany. Then rebuilt into an accommodation ship after the war and decommissioned only on 13 September 1974. There was also the second vessel of the type, Marten Harpertzoon Tromp. The two were not exactly the same though. Jacob van Heemskerck was slightly smaller and had extra two 150-mm gun installed. Both ships were of a quite unique type, specific to Royal Netherlands Navy. By 1900 Koninklijke Marine practically consisted of two parts, more or less distinct: one for protecting homeland and another mostly concerned with Dutch East Indies defence. Or, in other words, a branch for European affairs and a branch for handling overseas issues. Not only in Dutch East Indies, but also in other parts of the world, where Netherlands had its dominions.

The Effects of a Global Thermonuclear War

Wm. Robert Johnston: Last updated 18 August 2003

4th edition: escalation in 1988 By Wm. Robert Johnston. Last updated 18 August 2003. Introduction The following is an approximate description of the effects of a global nuclear war. For the purposes of illustration it is assumed that a war resulted in mid-1988 from military conflict between the Warsaw Pact and NATO. This is in some ways a worst-case scenario (total numbers of strategic warheads deployed by the superpowers peaked about this time; the scenario implies a greater level of military readiness; and impact on global climate and crop yields are greatest for a war in August). Some details, such as the time of attack, the events leading to war, and the winds affecting fallout patterns, are only meant to be illustrative. This applies also to the global geopolitical aftermath, which represents the author's efforts at intelligent speculation. There is much public misconception concerning the physical effects of nuclear war--some of it motivated by politics. Certainly the predictions described here are uncertain: for example, casualty figures in the U.S. are accurate perhaps to within 30% for the first few days, but the number of survivors in the U.S. after one year could differ from these figures by as much as a factor of four. Nonetheless, there is no reasonable basis for expecting results radically different from this description--for example, there is no scientific basis for expecting the extinction of the human species. Note that the most severe predictions concerning nuclear winter have now been evaluated and discounted by most of the scientific community. Sources supplying the basis for this description include the U.S.

Словопрение высокороднейшего юноши Пипина с Альбином Схоластиком

Алкуин. Около 790 (?) года.

1. Пипин. Что такое буква? - Алкуин. Страж истории. 2. Пипин. Что такое слово? - Алкуин. Изменник души. 3. Пипин. Кто рождает слово? - Алкуин. Язык. 4. Пипин. Что такое язык? - Алкуин. Бич воздуха. 5. Пипин. Что такое воздух? - Алкуин. Хранитель жизни. 6. Пипин. Что такое жизнь? - Алкуин. Счастливым радость, несчастным горе, ожидание смерти. 7. Пипин. Что такое смерть? - Алкуин. Неизбежный исход, неизвестный путь, живущих рыдание, завещаний исполнение, хищник человеков. 8. Пипин. Что такое человек? -Алкуин. Раб смерти, мимоидущий путник, гость в своем доме. 9. Пипин. На что похож человек? - Алкуин. На плод. 10. Пипин. Как помещен человек? - Алкуин. Как лампада на ветру. 11. Пипин. Как он окружен? - Алкуин. Шестью стенами. 12. Пипин. Какими? - Алкуин. Сверху, снизу, спереди, сзади, справа и слева. 13. Пипин. Сколько у него спутников? - Алкуин. Четыре. 14. Пипин. Какие? - Алкуин. Жар, холод, сухость, влажность. 15. Пипин. Сколько с ним происходит перемен? - Алкуин. Шесть. 16. Пипин. Какие именно? - Алкуин. Голод и насыщение, покой и труд, бодрствование и сон. 17. Пипин. Что такое сон? - Алкуин. Образ смерти. 18. Пипин. Что составляет свободу человека? - Алкуин. Невинность. 19. Пипин. Что такое голова? - Алкуин.

Кавказ

Величко, В.Л.: С.-Петербург, Типография Артели Печатнаго Дела, Невский пр., 61, 1904

В.Л. Величко 1. Введение Какое доселе волшебное слово - Кавказ! Как веет от него неизгладимыми для всего русского народа воспоминаниями; как ярка мечта, вспыхивающая в душе при этом имени, мечта непобедимая ни пошлостью вседневной, ни суровым расчетом! Есть ли в России человек, чья семья несколько десятилетий тому назад не принесла бы этому загадочному краю жертв кровью и слезами, не возносила бы к небу жарких молитв, тревожно прислушиваясь к грозным раскатам богатырской борьбы, кипевшей вдали?! Снеговенчанные гиганты и жгучие лучи полуденного солнца, и предания старины, проникнутые глубочайшим трагизмом, и лихорадочное геройство сынов Кавказа - все это воспето и народом, и вещими выразителями его миросозерцания, вдохновленными светочами русской идеи, - нашими великими поэтами. Кавказ для нас не может быть чужим: слишком много на него потрачено всяческих сил, слишком много органически он связан с великим мировым призванием, с русским делом. В виду множества попыток (большею частью небескорыстных) сбить русское общество с толку в междуплеменных вопросах, необходимо установить раз и навсегда жизненную, правильную точку зрения на русское дело вообще. У людей, одинаково искренних, могут быть различные точки зрения. Одни считают служение русскому делу борьбой за народно-государственное существование и процветание, борьбой, не стесненной никакими заветами истории, никакими нормами нравственности или человечности; они считают, что все чужое, хотя бы и достойное, должно быть стерто с лица земли, коль скоро оно не сливается точно, быстро и бесследно с нашей народно-государственной стихией. Этот жестокий взгляд я назвал бы германским, а не русским.

Обращение к абхазскому народу

Гамсахурдия З. 12 марта 1991

Дорогие соотечественники! Братство абхазов и грузин восходит к незапамятным временам. Наше общее колхское происхождение, генетическое родство между нашими народами и языками, общность истории, общность культуры обязывает нас сегодня серьезно призадуматься над дальнейшими судьбами наших народов. Мы всегда жили на одной земле, деля друг с другом и горе, и радость. У нас в течение столетий было общее царство, мы молились в одном храме и сражались с общими врагами на одном поле битвы. Представители древнейших абхазских фамилий и сегодня не отличают друг от друга абхазов и грузин. Абхазские князя Шервашидзе называли себя не только абхазскими, но и грузинскими князями, грузинский язык наравне с абхазским являлся родным языком для них, как и для абхазских писателей того времени. Нас связывали между собой культура "Вепхисткаосани" и древнейшие грузинские храмы, украшенные грузинскими надписями, те, что и сегодня стоят в Абхазии, покоряя зрителя своей красотой. Нас соединил мост царицы Тамар на реке Беслети близ Сухуми, и нине хранящий старинную грузинскую надпись, Бедиа и Мокви, Лихны, Амбра, Бичвинта и многие другие памятники – свидетели нашего братства, нашого единения. Абхаз в сознании грузина всегда бил символом возвышенного, рыцарского благородства. Об этом свидетельствуют поэма Акакия Церетели "Наставник" и многие другие шедевры грузинской литературы. Мы гордимся тем, что именно грузинский писатель Константинэ Гамсахурдиа прославил на весь мир абхазскую культуру и быт, доблесть и силу духа абхазского народа в своем романе "Похищение луны".

Великолепный часослов герцога Беррийского

Братья Лимбург. Великолепный часослов герцога Беррийского. Цикл Времена года. XV век.

«Великолепный часослов герцога Беррийского» или, в другой версии перевода, «Роскошный часослов герцога Беррийского» (фр. Très Riches Heures du Duc de Berry) - иллюстрированный манускрипт XV века. Самая известная часть изображений часослова, цикл «Времена года» состоит из 12 миниатюр с изображением соответствующих сезону деталей жизни на фоне замков. Создание рукописи началось в первой четверти XV века по заказу Жана, герцога Беррийского. Не была закончена при жизни заказчика и своих главных создателей, братьев Лимбург.

Конституция (Основной закон) Союза Советских Социалистических Республик - 1936 год

Конституция (Основной закон) Союза Советских Социалистических Республик. Утверждена постановлением Чрезвычайного VIII Съезда Советов Союза Советских Социалистических Республик от 5 декабря 1936 года

Глава I Общественное устройство Статья 1. Союз Советских Социалистических Республик есть социалистическое государство рабочих и крестьян. Статья 2. Политическую основу СССР составляют Советы депутатов трудящихся, выросшие и окрепшие в результате свержения власти помещиков и капиталистов и завоевания диктатуры пролетариата. Статья 3. Вся власть в СССР принадлежит трудящимся города и деревни в лице Советов депутатов трудящихся. Статья 4. Экономическую основу СССР составляют социалистическая система хозяйства и социалистическая собственность на орудия и средства производства, утвердившиеся в результате ликвидации капиталистической системы хозяйства, отмены частной собственности на орудия и средства производства и уничтожения эксплуатации человека человеком. Статья 5. Социалистическая собственность в СССР имеет либо форму государственной собственности (всенародное достояние), либо форму кооперативно-колхозной собственности (собственность отдельных колхозов, собственность кооперативных объединений). Статья 6. Земля, ее недра, воды, леса, заводы, фабрики, шахты, рудники, железнодорожный, водный и воздушный транспорт, банки, средства связи, организованные государством крупные сельскохозяйственные предприятия (совхозы, машинно-тракторные станции и т. п.), а также коммунальные предприятия и основной жилищный фонд в городах и промышленных пунктах являются государственной собственностью, то есть всенародным достоянием. Статья 7.

Короли подплава в море червонных валетов

Ковалев, Э. А.: М., ЗАО Центрполиграф, 2006

Книга продолжает изданную под названием «Рыцари глубин» хронику рождения и становления подводного плавания в России. Хронологические рамки повествования охватывают период с конца 1917 по июнь 1941 г. Материал основывается на сведениях, отобранных из фондов РГА ВМФ, ЦВМА, ЦВМБ, а также из газетных и журнальных статей. Первые три части книги характеризуют времена Гражданской войны, восстановления подводного плавания страны и его дальнейшего развития. Рассказывается о попытках утверждения новой военно-морской доктрины, строительстве подводных кораблей новых типов, подготовке подводников в условиях надвигающейся войны. Четвертая часть книги содержит краткие биографические сведения о первых советских командирах подводных лодок. Даже поверхностное знакомство с представленными сведениями позволит читателю понять, почему в 1941 г. страна оказалась не готовой в том числе и к войне на море. В Приложении читатель найдет необходимые справки.

Lower Paleolithic by Zdenek Burian

Zdenek Burian : Reconstruction of Lower Paleolithic daily life

Australopithecinae or Australopithecina is a group of extinct hominids. The Australopithecus, the best known among them, lived in Africa from around 4 million to somewhat after 2 million years ago. Pithecanthropus is a subspecies of Homo erectus, if the word is used as the name for the Java Man. Or sometimes a synonym for all the Homo erectus populations. Homo erectus species lived from 1.9 million years ago to 70 000 years ago. Or even 13 000 - 12 000, if Homo floresiensis (link 1, link 2), Flores Man is a form of Homo erectus. Reconstruction of Lower Paleolithic everyday life by Zdenek Burian, an influential 20th century palaeo-artist, painter and book illustrator from Czechoslovakia. Australopithecus and pithecanthropus are depicted somewhat less anthropomorphic than the more contemporary artists and scientists tend to picture them today.

Немножко Финляндии

Куприн, А.И. Январь 1908

По одну сторону вагона тянется без конца рыжее, кочковатое, снежное болото, по другую - низкий, густой сосняк, и так - более полусуток. За Белоостровом уже с трудом понимают по-русски. К полудню поезд проходит вдоль голых, гранитных громад, и мы в Гельсингфорсе. Так близко от С.-Петербурга, и вот - настоящий европейский город. С вокзала выходим на широкую площадь, величиной с половину Марсова поля. Налево - массивное здание из серого гранита, немного похожее на церковь в готическом стиле. Это новый финский театр. Направо - строго выдержанный национальный Atheneum. Мы находимся в самом сердце города. Идем в гору по Michelsgatan. Так как улица узка, а дома на ней в четыре-пять этажей, то она кажется темноватой, но тем не менее производит нарядное и солидное впечатление. Большинство зданий в стиле модерн, но с готическим оттенком. Фасады домов без карнизов и орнаментов; окна расположены несимметрично, они часто бывают обрамлены со всех четырех сторон каменным гладким плинтусом, точно вставлены в каменное паспарту. На углах здания высятся полукруглые башни, над ними, так же как над чердачными окнами, островерхие крыши. Перед парадным входом устроена лоджия, нечто вроде глубокой пещеры из темного гранита, с массивными дверями, украшенными красной медью, и с электрическими фонарями, старинной, средневековой формы, в виде ящиков из волнистого пузыристого стекла. Уличная толпа культурна и хорошо знает правую сторону. Асфальтовые тротуары широки, городовые стройны, скромно щеголеваты и предупредительно вежливы, на извозчиках синие пальто с белыми металлическими пуговицами, нет крика и суеты, нет разносчиков и нищих. Приятно видеть в этом многолюдье детей.

Государственная дума и тактика социал-демократии

Сталин И.В. Cочинения. - Т. 1. - М.: ОГИЗ; Государственное издательство политической литературы, 1946. С. 206–213.

Вы, наверное, слышали об освобождении крестьян, Это было время, когда правительство получало двойной удар: извне – поражение в Крыму, изнутри – крестьянское движение. Потому-то правительство, подхлёстываемое с двух сторон, вынуждено было уступить и заговорило об освобождении крестьян: "Мы должны сами освободить крестьян сверху, а то народ восстанет и собственными руками добьется освобождения снизу". Мы знаем, что это было за "освобождение сверху"... И если тогда народ поддался обману, если правительству удались его фарисейские планы, если оно с помощью реформ укрепило свое положение и тем самым отсрочило победу народа, то это, между прочим, означает, что тогда народ еще не был подготовлен и его легко можно было обмануть. Такая же история повторяется в жизни России и теперь. Как известно, и теперь правительство получает такой же двойной удар: извне – поражение в Манчжурии, изнутри – народная революция. Как известно, правительство, подхлестываемое с двух сторон, принуждено еще раз уступить и так же, как и тогда, [c.206] толкует о "реформах сверху": "Мы должны дать народу Государственную думу сверху, а то народ восстанет и сам созовет Учредительное собрание снизу". Таким образом, созывом Думы они хотят утихомирить народную революцию, точно так же, как уже однажды "освобождением крестьян" утихомирили великое крестьянское движение. Отсюда наша задача – со всей решимостью расстроить планы реакции, смести Государственную думу и тем самым расчистить путь народной революции. Но что такое Дума, из кого она состоит? Дума – это ублюдочный парламент.

The voyage of the Beagle

Charles Darwin, 1839

Preface I have stated in the preface to the first Edition of this work, and in the Zoology of the Voyage of the Beagle, that it was in consequence of a wish expressed by Captain Fitz Roy, of having some scientific person on board, accompanied by an offer from him of giving up part of his own accommodations, that I volunteered my services, which received, through the kindness of the hydrographer, Captain Beaufort, the sanction of the Lords of the Admiralty. As I feel that the opportunities which I enjoyed of studying the Natural History of the different countries we visited, have been wholly due to Captain Fitz Roy, I hope I may here be permitted to repeat my expression of gratitude to him; and to add that, during the five years we were together, I received from him the most cordial friendship and steady assistance. Both to Captain Fitz Roy and to all the Officers of the Beagle [1] I shall ever feel most thankful for the undeviating kindness with which I was treated during our long voyage. This volume contains, in the form of a Journal, a history of our voyage, and a sketch of those observations in Natural History and Geology, which I think will possess some interest for the general reader. I have in this edition largely condensed and corrected some parts, and have added a little to others, in order to render the volume more fitted for popular reading; but I trust that naturalists will remember, that they must refer for details to the larger publications which comprise the scientific results of the Expedition.