Глава 26

Вскоре после отступления Генштаб реорганизовал армию. Были проведены перестановки в командном составе, слияния дивизий и полков, созданы новые воинские части. Во многом претерпел изменения и весь личный состав. Я не удивился, когда получил приказ о переводе с бронепоезда во вновь формируемый танковый батальон. Расставание с приятелями-офицерами и командой бронепоезда, конечно, опечалило, но перспектива службы в танковом подразделении казалась заманчивой. В моем случае на перевод в другую воинскую часть повлияли два фактора: во-первых, желание моих флотских друзей, уже находящихся при танках, чтобы я проходил службу вместе с ними; во-вторых, мое знание английского языка на рабочем уровне.

Три больших тяжелых танка и два легких представляли собой весомый вклад союзников в Северо-западную армию. Будучи новейшим вооружением, еще не использовавшимся в России, танки прибыли в сопровождении 40 британских офицеров и солдат. Идея состояла в том, что, пока русские не научатся управлять машинами, их экипажи будут формироваться наполовину из англичан.

Формирование такого подразделения – сложная проблема, но отношения между русскими и англичанами изначально отличались дружелюбием, уже после первой недели между ними возникла взаимная искренняя симпатия. Большей частью это было заслугой полковника из Южной Африки и русского флотского капитана. Оба олицетворяли лучшие качества боевого офицерства своих стран. Русские отдавали должное мотивам, которые побудили британских офицеров добровольно включиться в борьбу с большевиками, англичане, в свою очередь, относились к русским чутко и тактично. Вскоре я получил конкретное доказательство их дружелюбия.

По прибытии в танковый батальон мой гардероб включал матроску, разорванную во многих местах, в ужасном состоянии черные брюки и пару ботинок без подошв. У меня не было ни фуражки, ни носков, ни нижнего белья. Когда британские офицеры пригласили меня в свою столовую пообедать, я отказался, поскольку имел весьма непрезентабельный вид. Однако они настаивали, и, когда я наконец согласился, их гостеприимство заставило меня забыть о своем внешнем виде.

После роскошного обеда, сопровождавшегося употреблением огромного количества джина, я пошел спать в комнату одного из британских офицеров. Проснувшись на следующее утро, я обнаружил, что мои лохмотья исчезли, а вместо них лежит комплект британского обмундирования: китель, бриджи, ботинки, пояс, фуражка, три пары носков и нижнее белье. К рукаву кителя было приколото лаконичное уведомление о том, что это подарок для меня. Накрахмаленное свежее белье позволило мне почувствовать себя другим человеком, я был очень признателен за этот королевский по тем временам дар.

Однако, хотя добрые чувства между русскими и англичанами глубоко укоренились, нормальные отношения между обеими сторонами, к сожалению, не налаживались. Несмотря на то что мы жили и работали бок о бок, обстоятельства не позволяли нам держаться на равных. Русские не получали жалованья, ели лишь хлеб и бекон, обходились без табака. Англичане постоянно расплачивались фунтами стерлингов, ели изысканную пищу, имели в своем распоряжении торговую лавку, изобиловавшую сигаретами и ликером. Это различие в образе жизни создавало некоторое поле напряженности, которое никакие дружественные отношения не могли выдержать.

Общение с англичанами позволяло русским офицерам из танкового батальона сравнивать и осознать, до какой степени мы обнищали после революции. Это осознание глубоко ранило нашу национальную гордость, и горечь усугублялась традиционным британским снисходительным дружелюбием по отношению к иностранцам. Особенно удручали суждения англичан о мировой войне. Они считали, что победителем стала Великобритания. Если от них требовали более убедительных доводов, они признавали, что в войне участвовали и французы, но остальные союзники просто не принимались в расчет.

Мы знали, какую беду принесла война России. Большинство из нас имели родственников и друзей, погибших за три года кровопролитных боев с Германией, – вот почему мы были столь чувствительны к разговорам на эту тему. Мы напоминали англичанам, что без русской армии на востоке немцам не составило бы труда сосредоточить свои войска на западе, что постоянные наступления на Восточном фронте способствовали ослаблению немецкой мощи. Но англичане безоговорочно держались мнения: Россия не принимала участия в заключительной фазе войны и, следовательно, не заслуживала чести быть одной из держав-победительниц.

В продолжение первых двух бесед на эту тему я так рассердился, что наговорил бог знает чего. Но в третий раз я проявил находчивость и заметил:

– Если все, что было до заключительной фазы, не имеет значения, тогда может быть только один вывод: войну выиграла Америка.

К моему большому изумлению, этот наивный довод всполошил англичан. Их покинули обычные невозмутимость и самоуверенность; они пространно разъясняли, что американцы вступили в войну, когда Германия уже потерпела поражение, – то есть англичане воспользовались теми аргументами, которые обычно приводили мы. Я не без удовольствия наблюдал их замешательство. Когда кто-либо из них делал паузу, я просто повторял:

– Все-таки Америка выиграла войну!

В тот вечер, когда я обнаружил, что одно лишь упоминание этой страны выводило самодовольных англичан из себя, впервые почувствовал прилив симпатий к далеким Соединенным Штатам.

Несмотря на ссоры и споры, русские и британские экипажи оставались искренними друзьями. За время обучения танковый батальон только раз совершил пробную вылазку на фронт, где принял участие в одной второстепенной атаке. Остальное время мы проводили в военном лагере на окраине Нарвы, днем занимались изучением и испытаниями танковых двигателей, а по ночам развлекались. После фронтовой жизни наша новая служба казалась отдыхом.

Танковый батальон не представлял исключения: вся Северо-западная армия наслаждалась заслуженным отдыхом. Солдаты получали более приличную экипировку и питание, чем в начале Гражданской войны. На всем фронте бои пошли на убыль, и передышка в бесконечных переходах давала солдатам возможность восстановить силы. Заметно улучшилось настроение, лица светились надеждой. Как раз в то время, когда боевой дух укрепился, армия воодушевилась и признаками подготовки к генеральному наступлению.

Подробности плана наступления и конкретная дата хранились в тайне, но никто не сомневался относительно его конечной цели. Каким-то неизъяснимым способом каждый солдат армии чувствовал, что командование решило более не осторожничать и поставить все на внезапный бросок к Петрограду. Хотя это и выглядело опрометчивым на фоне недавнего отступления, но было продиктовано здравым смыслом. Приближавшаяся осень заставляла действовать энергичнее.

Любой солдат и офицер понимали, что Северо-западная армия не сможет пережить холодный сезон в полевых условиях. Солдаты по-прежнему оставались без необходимой экипировки. Белые стояли перед необходимостью либо замерзать на открытой местности, либо выдворить красных из крупных городов, где можно было укрыться и перезимовать. Кроме того, если населению Петрограда было суждено замерзнуть или умереть от голода, то спасение должно было прийти с первым снегом. Перед лицом такой перспективы Северо-западная армия стала проникаться все большей решимостью.

Если бы наступление на Петроград провалилось, это неизбежно повлекло бы за собой крах надежд Белого движения на севере России и гибель большинства наших солдат. Поэтому по мере приближения решающего испытания офицеры и солдаты проникались желанием действовать, гнали все мысли о поражении и старались укрепить в себе веру в неизбежную победу.

Пока мы ожидали приказа о наступлении, невыносимо медленно тянулись холодные октябрьские дни. Когда наконец был получен приказ о развертывании войск, его встретили взрывом энтузиазма.

Танковый батальон был предназначен для участия во фронтальном наступлении на окопы красных перед Ямбургом. Сразу же после наступления темноты мы разгрузили танки примерно в миле от расположения своих войск и придвинулись ближе. Двигатели оглушающе грохотали, и с этим поделать ничего было невозможно, но по каким-то необъяснимым причинам артиллерия красных молчала. Мы напряженно работали, таская из цистерн поезда бензин и жидкую смазку, проверяя каждый сегмент гусеничной тяги и пулеметы. Когда все было закончено, нам разрешили передохнуть. Не в силах расслабиться, я взобрался на танк и погрузился в размышления. Глаза стремились пронзить взглядом темную завесу, отделявшую нас от противника.

Знают ли красные о наших приготовлениях? Застанет их наше наступление врасплох или успели приготовиться? Их разведка не могла не заметить оживления в наших рядах в последние две недели. Но даже если их штаб не предполагал генерального наступления с нашей стороны, красная пехота все же слышала шум танков. Поняли ли они, что означал этот шум? Что предприняли в целях безопасности?

Постепенно мои мысли приняли иное направление. Ненависть, опасности и лишения, которые принесла революция, довелось испытать каждому. Казалось невероятным, что следующие несколько дней решат ход событий. Я спрашивал себя с болью в душе, неужели я не доживу до победы Белого дела. Мне хотелось бы воочию увидеть, как войска белых вступят в Петроград. Воображение рисовало танки, с грохотом двигающиеся по знакомым петроградским улицам.

Приятные мысли успокоили мои нервы, и я влез внутрь танка поспать. Холодные стальные плиты не давали согреться, не было возможности вытянуться во весь рост.

Проснулся я, когда еще было темно. Со дна кабины тянуло холодом. Ноги и руки затекли и ныли от лежания в неудобном положении. Я дрожал от холода и возбуждения. Британец передал мне консервную банку с горячим дымящимся кофе, отдающим смазочным маслом, но не успел я ее опустошить, как заревели моторы и экипажам было приказано занять свои места внутри танков.

Как только наш танк пересек линию окопов, занимаемых нашей пехотой, и двинулся дальше, бронированную дверцу плотно закрыли. Мы, восьмеро танкистов, оказались в изоляции от внешнего мира.

Сидя впереди, рядом с капитаном, я не мог понять, идет ли за нами пехота. Я напряженно вглядывался сквозь ряд отверстий. Впереди расстилалось широкое, ровное поле, а за ним лес высоких деревьев. Присутствия противника не наблюдалось, но я знал, что красные впереди и ведут по нам огонь. Через каждые несколько секунд на нашем пути вздымались фонтаны черной земли. Артиллерия красных вела заградительный огонь, но внутри танка мы ничего не слышали, кроме шума моторов. Когда же достигли середины поля, пулеметы красных сосредоточили огонь на нас. Прошло несколько минут, прежде чем я понял, что глухое безобидное постукивание производят пули, отскакивающие от бронированной плиты впереди меня. Удары стали о сталь выбивали частички краски и металла во внутренней стенке танка, оставляя порезы на моих руках и щеках. Я взглянул на капитана: его напряженное, застывшее лицо кровоточило в нескольких местах.

Но вот почувствовал, что началось какое-то движение среди деревьев. Пулемет забился в моих руках и затарахтел. Через равные промежутки времени танк сотрясали глухие удары: расчеты 220-миллиметровых орудий противника тоже нащупали цель.

Танк въехал на узкую лесную дорогу и замедлил ход. Пехота белых догнала и оставила нас позади. Маневрируя между деревьями, капитан вывел танк на возвышенность, с которой открывался вид на Ямбург и реку Лугу. Танки взбирались на возвышенность и спускались на открытую местность, ведя огонь в направлении султанчиков пара, которые поднимались от перегретых пулеметов, охлаждаемых водой, на противоположном берегу реки. Затем пехота белых устремилась на понтонный мост, мы прекратили стрельбу. Ямбург перешел в руки белых.

В первый день наступления фронт красных был прорван во многих местах. Войска белых двигались на Петроград, словно волна прилива, но понадобилась почти неделя для того, чтобы танковый батальон возобновил свое движение в рядах наступавших колонн. Понтонный мост через Лугу не вполне годился для прохождения танков, железнодорожный мост еще не отремонтировали, а поиски брода через реку заняли несколько дней. Когда мы, наконец, выбрались на противоположный берег, бои велись уже в 80 милях к востоку.

Танки срочно погрузили на железнодорожные платформы и отправили вдогонку за быстро наступающими войсками. Нашим следующим пунктом выгрузки стала станция Гатчина – один из крупных пригородов Петрограда. Когда я вышел из поезда в Гатчине, даже воздух здесь показался другим. Я ощущал близость волшебного города, мог закрыть глаза и видеть его улицы, чудный шпиль Петропавловской крепости, массивный величественный купол Исаакиевского собора. Когда я отсчитывал оставшиеся километры, то не мог подавить в себе лихорадочное возбуждение. Торжествующая, уверенная в себе Белая армия стояла у ворот Петрограда, и ничто не могло ее остановить.

Рано утром следующего дня танки двигались по шоссе, ведущему в Царское Село. Мы снова прошли все стадии подготовки, снова захлопнулась тяжелая бронированная дверца танка, и мы вновь повели пехоту в наступление. Однако на этот раз красные сражались за каждую пядь земли.

Одной из наших целей был захват деревни, оборонявшейся красными курсантами. Они горели желанием отразить атаку, но были бессильны против наступавших танков. Мы подошли к курсантам так близко, что я мог различить выражения их лиц, фанатичный блеск глаз и движение губ. Они держались на своих позициях в одиночку и группами, стреляя в упор по нашим танкам и пехоте до тех пор, пока не были сражены пулеметными очередями.

Сразу же за первой атакой танки перебросили южнее и послали в бой в тот же день во второй раз. Как только сопротивление противника было подавлено, мы направились на третий участок фронта. К наступлению темноты каждый член экипажа чувствовал себя просто отравленным выхлопными газами двигателя, а внутри танка стояла гарь, было ужасно душно, разогретая броня двигателя обжигала пальцы. Когда дверца танка открылась, я, можно сказать, вывалился наружу, лег и прижался щекой к холодной, сырой земле. Я лежал, измученный рвотой, пока капитан не заставил меня встрепенуться, бесцеремонно пнув меня под ребро башмаком.

Под покровом темноты танки поползли назад для дозаправки и смазки. В воздухе витала плохо скрытая тревога. В течение этого дня наступающие части продвинулись на несколько километров, но пехота понесла большие потери. Было ясно, что без подкреплений Белая армия не сможет сохранять темп наступления.

На следующее утро оно возобновилось, но с продолжением боев становилось все более и более очевидным, что ряды красных пополнялись столь же быстро, сколь убывали силы белых. Вечером этого дня в наши сердца закралось недоброе предчувствие, а на следующее утро улетучилась и последняя надежда. Мы столкнулись с печальной ситуацией: планы белых провалились, резервов не было, осталась лишь треть солдат и офицеров, и те были измотаны непрерывными боями. Вечером каждый уже понимал, что Северо-западная армия прекратила свое существование.

Планы наступления на Петроград были просты. Северо-западной армии следовало наступать тремя колоннами, сходящимися в Гатчине. Оттуда две колонны должны были повернуть на северо-восток и занять город. Третьей колонне следовало продолжать наступление на восток и перерезать железную дорогу Петроград – Москва, чтобы предотвратить прибытие подкреплений красных с юга. Пока Северо-западная армия наступала, эстонцам следовало развернуть свои силы на юге и на севере для предотвращения фланговой контратаки красных. В то же время британский флот должен был подвергнуть бомбардировке важные морские крепости, прикрывавшие подходы к Петрограду с моря.

До занятия Гатчины наступление развивалось согласно плану. Затем неожиданно на море вместо демонстрации силы появились две британские канонерские лодки и поспешно скрылись, как только большевистские форты стали отвечать огнем артиллерии на британские бомбардировки. К югу эстонская армия не сумела организовать оборонительный пояс и оставила линии коммуникаций белых беззащитными для нападения красных. Но фатальную ошибку совершил генерал, командовавший третьей колонной Северо-западной армии. Вопреки приказу он не предпринял никаких попыток перерезать железнодорожную линию Петроград – Москва. Между тем Троцкий взял под свое командование оборону Петрограда и с присущей ему энергией использовал любую ошибку белых. Были укреплены прибрежные форты и оборонительные рубежи на подступах к городу, красные совершили маневр с целью обойти белых с фланга, а из Москвы на фронт бросили лучшие полки Красной армии.

Командованию белых ничего не оставалось, как отвести остатки Северо-западной армии с опасных позиций. Потрепанные полки белых находились в сотне миль от своей базы. С трех сторон белых окружали свежие войска красных, превосходившие их по численности в четыре раза.

После того как угас последний луч надежды, белые несколько дней удерживали территорию вокруг Гатчины, чтобы дать возможность длинным составам поездов вывезти в безопасные места раненых и беженцев. С каждым днем атаки красных становились все настойчивее, но, когда поступил приказ отступить, никаких признаков паники не было. Пехота белых медленно отступила к границе Эстонии, ведя яростные арьергардные бои против наседавших красных.

Менее чем через три недели от ворот Петрограда мы вернулись к фронту под Нарвой. Эстонские власти с нескрываемым раздражением позволили полкам белых пройти за заграждения из колючей проволоки, протянувшиеся вдоль границы.

В серый пасмурный день поезд с танками остановился на станции Нарва. Я и мои товарищи понимали: Северно-западной армии больше не существует. Красные праздновали победу, а вера, которой мы жили в годы хаоса, обратилась в прах. Духовно подавленные и физически истощенные, мы старались не думать о будущем.

Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик - 1924 год

Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик. Утверждена II Съездом Советов Союза ССР от 31 января 1924 года

Центральный Исполнительный Комитет Союза Советских Социалистических Республик, торжественно провозглашая незыблемость основ Советской власти, во исполнение постановления 1 съезда Советов Союза Советских Социалистических Республик, а также на основании Договора об образовании Союза Советских Социалистических Республик, принятого на 1 съезде Советов Союза Советских Социалистических Республик в городе Москве 30 декабря 1922 года, и, принимая во внимание поправки и изменения, предложенные центральными исполнительными комитетами союзных республик, постановляет: Декларация об образовании Союза Советских Социалистических Республик и Договор об образовании Союза Советских Социалистических Республик составляют Основной Закон (Конституцию) Союза Советских Социалистических Республик. Раздел первый Декларация об образовании Союза Советских Социалистических Республик Со времени образования советских республик государства, мира раскололись на два лагеря: лагерь капитализма и лагерь социализма. Там, в лагере капитализма — национальная вражда и неравенство колониальное рабство и шовинизм, национальное угнетение и погромы, империалистические зверства и войны. Здесь, в лагере социализма — взаимное доверие и мир, национальная свобода и равенство, мирное сожительство и братское сотрудничество народов. Попытки капиталистического мира на протяжении десятков лет разрешить вопрос о национальности путем совмещения свободного развития народов с системой эксплоатации человека человеком оказались бесплодными. Наоборот, клубок национальных противоречий все более запутывается, угрожая самому существованию капитализма.

Обращение к абхазскому народу

Гамсахурдия З. 12 марта 1991

Дорогие соотечественники! Братство абхазов и грузин восходит к незапамятным временам. Наше общее колхское происхождение, генетическое родство между нашими народами и языками, общность истории, общность культуры обязывает нас сегодня серьезно призадуматься над дальнейшими судьбами наших народов. Мы всегда жили на одной земле, деля друг с другом и горе, и радость. У нас в течение столетий было общее царство, мы молились в одном храме и сражались с общими врагами на одном поле битвы. Представители древнейших абхазских фамилий и сегодня не отличают друг от друга абхазов и грузин. Абхазские князя Шервашидзе называли себя не только абхазскими, но и грузинскими князями, грузинский язык наравне с абхазским являлся родным языком для них, как и для абхазских писателей того времени. Нас связывали между собой культура "Вепхисткаосани" и древнейшие грузинские храмы, украшенные грузинскими надписями, те, что и сегодня стоят в Абхазии, покоряя зрителя своей красотой. Нас соединил мост царицы Тамар на реке Беслети близ Сухуми, и нине хранящий старинную грузинскую надпись, Бедиа и Мокви, Лихны, Амбра, Бичвинта и многие другие памятники – свидетели нашего братства, нашого единения. Абхаз в сознании грузина всегда бил символом возвышенного, рыцарского благородства. Об этом свидетельствуют поэма Акакия Церетели "Наставник" и многие другие шедевры грузинской литературы. Мы гордимся тем, что именно грузинский писатель Константинэ Гамсахурдиа прославил на весь мир абхазскую культуру и быт, доблесть и силу духа абхазского народа в своем романе "Похищение луны".

Словопрение высокороднейшего юноши Пипина с Альбином Схоластиком

Алкуин. Около 790 (?) года.

1. Пипин. Что такое буква? - Алкуин. Страж истории. 2. Пипин. Что такое слово? - Алкуин. Изменник души. 3. Пипин. Кто рождает слово? - Алкуин. Язык. 4. Пипин. Что такое язык? - Алкуин. Бич воздуха. 5. Пипин. Что такое воздух? - Алкуин. Хранитель жизни. 6. Пипин. Что такое жизнь? - Алкуин. Счастливым радость, несчастным горе, ожидание смерти. 7. Пипин. Что такое смерть? - Алкуин. Неизбежный исход, неизвестный путь, живущих рыдание, завещаний исполнение, хищник человеков. 8. Пипин. Что такое человек? -Алкуин. Раб смерти, мимоидущий путник, гость в своем доме. 9. Пипин. На что похож человек? - Алкуин. На плод. 10. Пипин. Как помещен человек? - Алкуин. Как лампада на ветру. 11. Пипин. Как он окружен? - Алкуин. Шестью стенами. 12. Пипин. Какими? - Алкуин. Сверху, снизу, спереди, сзади, справа и слева. 13. Пипин. Сколько у него спутников? - Алкуин. Четыре. 14. Пипин. Какие? - Алкуин. Жар, холод, сухость, влажность. 15. Пипин. Сколько с ним происходит перемен? - Алкуин. Шесть. 16. Пипин. Какие именно? - Алкуин. Голод и насыщение, покой и труд, бодрствование и сон. 17. Пипин. Что такое сон? - Алкуин. Образ смерти. 18. Пипин. Что составляет свободу человека? - Алкуин. Невинность. 19. Пипин. Что такое голова? - Алкуин.

Très Riches Heures du Duc de Berry

Limbourg brothers. Très Riches Heures du Duc de Berry. Delights and labours of the months. 15th century.

The «Très Riches Heures du Duc de Berry» is an illuminated manuscript created for John, Duke of Berry mostly in the first quarter of the 15th century by the Limbourg brothers. Although not finished before the death of both the customer and the artists. So later it was also worked on probably by Barthélemy d'Eyck. The manuscript was brought to its present state by Jean Colombe in 1485-1489. The most famous part of it is known as «Delights and labours of the months». It consists of 12 miniatures depicting months of the year and the corresponding everyday activities, most of them with castles in the background.

The Effects of a Global Thermonuclear War

Wm. Robert Johnston: Last updated 18 August 2003

4th edition: escalation in 1988 By Wm. Robert Johnston. Last updated 18 August 2003. Introduction The following is an approximate description of the effects of a global nuclear war. For the purposes of illustration it is assumed that a war resulted in mid-1988 from military conflict between the Warsaw Pact and NATO. This is in some ways a worst-case scenario (total numbers of strategic warheads deployed by the superpowers peaked about this time; the scenario implies a greater level of military readiness; and impact on global climate and crop yields are greatest for a war in August). Some details, such as the time of attack, the events leading to war, and the winds affecting fallout patterns, are only meant to be illustrative. This applies also to the global geopolitical aftermath, which represents the author's efforts at intelligent speculation. There is much public misconception concerning the physical effects of nuclear war--some of it motivated by politics. Certainly the predictions described here are uncertain: for example, casualty figures in the U.S. are accurate perhaps to within 30% for the first few days, but the number of survivors in the U.S. after one year could differ from these figures by as much as a factor of four. Nonetheless, there is no reasonable basis for expecting results radically different from this description--for example, there is no scientific basis for expecting the extinction of the human species. Note that the most severe predictions concerning nuclear winter have now been evaluated and discounted by most of the scientific community. Sources supplying the basis for this description include the U.S.

Договор об образовании Союза Советских Социалистических Республик

Договор об образовании Союза Советских Социалистических Республик. 30 декабря 1922 года

Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика (РСФСР), Украинская Социалистическая Советская Республика (УССР), Белорусская Социалистическая Советская Республика (БССР) и Закавказская Социалистическая Федеративная Советская Республика (ЗСФСР - Грузия, Азербейджан и Армения) заключают настоящий Союзный договор об объединении в одно союзное государство - «Союз Советских Социалистических Республик» - на следующих основаниях. 1.

Письмо Н. В. Гоголю 15 июля 1847 г.

Белинский В.Г. / Н. В. Гоголь в русской критике: Сб. ст. - М.: Гос. издат. худож. лит. - 1953. - С. 243-252.

Вы только отчасти правы, увидав в моей статье рассерженного человека [1]: этот эпитет слишком слаб и нежен для выражения того состояния, в какое привело меня чтение Вашей книги. Но Вы вовсе не правы, приписавши это Вашим, действительно не совсем лестным отзывам о почитателях Вашего таланта. Нет, тут была причина более важная. Оскорблённое чувство самолюбия ещё можно перенести, и у меня достало бы ума промолчать об этом предмете, если б всё дело заключалось только в нём; но нельзя перенести оскорблённого чувства истины, человеческого достоинства; нельзя умолчать, когда под покровом религии и защитою кнута проповедуют ложь и безнравственность как истину и добродетель. Да, я любил Вас со всею страстью, с какою человек, кровно связанный со своею страною, может любить её надежду, честь, славу, одного из великих вождей её на пути сознания, развития, прогресса. И Вы имели основательную причину хоть на минуту выйти из спокойного состояния духа, потерявши право на такую любовь. Говорю это не потому, чтобы я считал любовь мою наградою великого таланта, а потому, что, в этом отношении, представляю не одно, а множество лиц, из которых ни Вы, ни я не видали самого большего числа и которые, в свою очередь, тоже никогда не видали Вас. Я не в состоянии дать Вам ни малейшего понятия о том негодовании, которое возбудила Ваша книга во всех благородных сердцах, ни о том вопле дикой радости, который издали, при появлении её, все враги Ваши — и литературные (Чичиковы, Ноздрёвы, Городничие и т. п.), и нелитературные, которых имена Вам известны.

Путешествие натуралиста вокруг света на корабле «Бигль»

Дарвин, Ч. 1839

Кругосветное путешествие Чарльза Дарвина на корабле «Бигль» в 1831-1836 годах под командованием капитана Роберта Фицроя. Главной целью экспедиции была детальная картографическая съёмка восточных и западных берегов Южной Америки. И основная часть времени пятилетнего плавания «Бигля» была потрачена именно на эти исследования - c 28 февраля 1832 до 7 сентября 1835 года. Следующая задача заключалась в создании системы хронометрических измерений в последовательном ряде точек вокруг земного шара для точного определения меридианов этих точек. Для этого и было необходимо совершить кругосветное путешествие. Так можно было экспериментально подтвердить правильность хронометрического определения долготы: удостовериться, что определение по хронометру долготы любой исходной точки совпадает с такими же определениями долготы этой точки, которое проводилось по возвращению к ней после пересечения земного шара.

Upper Paleolithic reconstructions

Reconstructions of Upper Paleolithic daily life

From 50 000 to 10 000 years before present. Last Ice Age. Realm of Cro-Magnons and other early Homo sapiens sapiens: anatomically and more or less behaviorally modern humans. Consciousness, speech, art positively exist. It is very much debatable if Homo species other than Homo sapiens sapiens ever possessed them. Major world population is early Homo sapiens sapiens, but also some other species of Homo, more characteristic for previous epochs, Neanderthals and possibly even some subspecies of Homo erectus, coexisted for much of the period. Humans begin to populate Australia and Americas. First decisive evidence of spears used as projectile weapons. Invention of a tool to throw them faster and farther: spear-thrower. Bow seems to be invented only near the transition from the Upper Paleolithic to the Mesolithic. Control of fire, fire making including, is widespread. Pleistocene megafauna: iconic mammoths and woolly rhinoceros. Many of mammals common enough today exist in much larger forms: giant beavers, giant polar bears, giant kangaroos, giant deers, giant condors. Some in "cave" forms, like cave bears, cave lions, cave hyenas.

Кавказ

Величко, В.Л.: С.-Петербург, Типография Артели Печатнаго Дела, Невский пр., 61, 1904

В.Л. Величко 1. Введение Какое доселе волшебное слово - Кавказ! Как веет от него неизгладимыми для всего русского народа воспоминаниями; как ярка мечта, вспыхивающая в душе при этом имени, мечта непобедимая ни пошлостью вседневной, ни суровым расчетом! Есть ли в России человек, чья семья несколько десятилетий тому назад не принесла бы этому загадочному краю жертв кровью и слезами, не возносила бы к небу жарких молитв, тревожно прислушиваясь к грозным раскатам богатырской борьбы, кипевшей вдали?! Снеговенчанные гиганты и жгучие лучи полуденного солнца, и предания старины, проникнутые глубочайшим трагизмом, и лихорадочное геройство сынов Кавказа - все это воспето и народом, и вещими выразителями его миросозерцания, вдохновленными светочами русской идеи, - нашими великими поэтами. Кавказ для нас не может быть чужим: слишком много на него потрачено всяческих сил, слишком много органически он связан с великим мировым призванием, с русским делом. В виду множества попыток (большею частью небескорыстных) сбить русское общество с толку в междуплеменных вопросах, необходимо установить раз и навсегда жизненную, правильную точку зрения на русское дело вообще. У людей, одинаково искренних, могут быть различные точки зрения. Одни считают служение русскому делу борьбой за народно-государственное существование и процветание, борьбой, не стесненной никакими заветами истории, никакими нормами нравственности или человечности; они считают, что все чужое, хотя бы и достойное, должно быть стерто с лица земли, коль скоро оно не сливается точно, быстро и бесследно с нашей народно-государственной стихией. Этот жестокий взгляд я назвал бы германским, а не русским.

Jacob van Heemskerck (1906)

HNLMS Jacob van Heemskerck (1906). Coastal defence ship or pantserschip of the Royal Netherlands Navy / Koninklijke Marine

Jacob van Heemskerck HNLMS Jacob van Heemskerck was a coastal defence ship (or simply pantserschip in Dutch) in the Royal Netherlands Navy / Koninklijke Marine. Laid down at Rijkswerf, Amsterdam in 1905. Launched 22 September 1906 and commissioned 22 April 1908. It had a long service history, saw action in World War II as a floating battery both for Netherlands and Germany. Then rebuilt into an accommodation ship after the war and decommissioned only on 13 September 1974. There was also the second vessel of the type, Marten Harpertzoon Tromp. The two were not exactly the same though. Jacob van Heemskerck was slightly smaller and had extra two 150-mm gun installed. Both ships were of a quite unique type, specific to Royal Netherlands Navy. By 1900 Koninklijke Marine practically consisted of two parts, more or less distinct: one for protecting homeland and another mostly concerned with Dutch East Indies defence. Or, in other words, a branch for European affairs and a branch for handling overseas issues. Not only in Dutch East Indies, but also in other parts of the world, where Netherlands had its dominions.

Немножко Финляндии

Куприн, А.И. Январь 1908

По одну сторону вагона тянется без конца рыжее, кочковатое, снежное болото, по другую - низкий, густой сосняк, и так - более полусуток. За Белоостровом уже с трудом понимают по-русски. К полудню поезд проходит вдоль голых, гранитных громад, и мы в Гельсингфорсе. Так близко от С.-Петербурга, и вот - настоящий европейский город. С вокзала выходим на широкую площадь, величиной с половину Марсова поля. Налево - массивное здание из серого гранита, немного похожее на церковь в готическом стиле. Это новый финский театр. Направо - строго выдержанный национальный Atheneum. Мы находимся в самом сердце города. Идем в гору по Michelsgatan. Так как улица узка, а дома на ней в четыре-пять этажей, то она кажется темноватой, но тем не менее производит нарядное и солидное впечатление. Большинство зданий в стиле модерн, но с готическим оттенком. Фасады домов без карнизов и орнаментов; окна расположены несимметрично, они часто бывают обрамлены со всех четырех сторон каменным гладким плинтусом, точно вставлены в каменное паспарту. На углах здания высятся полукруглые башни, над ними, так же как над чердачными окнами, островерхие крыши. Перед парадным входом устроена лоджия, нечто вроде глубокой пещеры из темного гранита, с массивными дверями, украшенными красной медью, и с электрическими фонарями, старинной, средневековой формы, в виде ящиков из волнистого пузыристого стекла. Уличная толпа культурна и хорошо знает правую сторону. Асфальтовые тротуары широки, городовые стройны, скромно щеголеваты и предупредительно вежливы, на извозчиках синие пальто с белыми металлическими пуговицами, нет крика и суеты, нет разносчиков и нищих. Приятно видеть в этом многолюдье детей.