13. Мы все учились понемногу... Судмедэксперт Возрожденный как зеркало советской судебной медицины

Требования к полноте судебно-медицинского исследования тела погибшего человека менялось сообразно развитию медицины вообще и судебной медицины в частности. Сейчас в широком доступе находятся, например, протоколы вскрытия тел отца Наполеона (1785 г.), самого Наполеона (1823 г.) и Андрея Ющинского (1911 г.), того самого мальчика, чья трагическая гибель инициировала широко известное "дело Бейлиса". По этим документам можно проследить развитие судебно-медицинских представлений о полноте посмертного изучения человеческого тела и реконструкции причин, обусловивших его смерть.

В царской России анатомирование погибших насильственной смертью с целью установления причин смерти было введено законодательно в 1809 г. постановлением Сената (для военнослужащих эту дату следует отодвинуть почти на век - в 1716 г. - но в рамках нашего исследования подобное уточнение совершенно несущественно). В Советской России установление единообразия и наведение порядка в деле судебно-медицинского обеспечения деятельности правоохранительных органов, началось во второй половине 20-х гг. прошлого столетия. В 1928 г. появились "Правила для составления заключения о тяжести повреждения", описывающие порядок прохождения судебно-медицинской экспертизы живым человеком. На следующий год появились "Правила судебномедицинского исследования трупов". Чуть позже - в 1934 г. - советская бюрократическая машина родила "Правила амбулаторного судебно-медицинского акушерско-гинекологического исследования", документ, ориентированный на борьбу с криминальными абортами. Дело заключалось в том, что тогда аборты были запрещены законодательно и, соотвественно, все они стали криминальными (за исключением особо оговоренных случаев). В 1934 г. Наркомздрав РСФСР и Прокуратура РСФСР подготовили и ввели в действие весьма обширное "Положение о производстве судебномедицинской экспертизы", в котором охватили не только и не столько медицинские вопросы, сколько административно-правовые: кто назначает судмедэксперта, кто оплачивает его командировочные, какова юридическая ответственность судмедэксперта, каков порядок назначения повторной экспертизы и т.п...

Приказом Министра здравоохранения СССР №643 от 14 июля 1951 г. в краях, автономных республиках и областях Союзных Республик были созданы Бюро судебномедицинской экспертизы. Именно в созданном тогда Свердловском областном Бюро и работал Борис Алексеевич Возрожденный.

Человек этот, практически сверстник Семёна Золотарёва (Возрожденный родился в 1922 г.), вряд ли мечтал о стезе судебного медика - уж больно специфична эта работа, требующая частых командировок, малоприятной возни с трупами, налагающая большую персональную ответственность. Даже судмедэкспертиза живых людей больше напоминает работу тюремного доктора, нежели врача общей практики, поскольку значительная часть контингента, с которым работает судмедэксперт - это уголовники. Так что хотя изначально хирург Борис Возрожденный видел себя спасителем человеческих жизней, жизнь распорядилась иначе.

В военное лихолетье на ускоренный выпуск специалистов перестроились почти все учебные заведения СССР, как связанные непосредственно с обороной, так и нет. Коснулась эта практика и медицинских ВУЗов - старшекурсники уже в 1941 г. досрочно получили дипломы и отправились по госпиталям и больницам, а студенты младших курсов доучивались по сильно сокращённым программам. Практика эта сохранялась и некоторое время после окончания Великой Отечественной войны. Лишь в конце 40-х гг. началось возвращение к традиционному для высшей школы 5- и 6-летнему циклу обучения. Это создало неожиданный и крайне неприятный парадокс в области здравоохранения - врачи, подготовленные по ускоренной программе военных лет, стали рассматриваться как "не вполне специалисты". В сравнении со своими коллегами, закончившими медицинский ВУЗ с 6-летним циклом обучения, они получали меньшую заработную плату и практически лишались шансов карьерного роста. Это было несправедливо и крайне обидно для людей, честно тянувших лямку в тяжёлую пору военных и послевоенных лет, и вопрос об исправлении ситуации не раз поднимался на медицинских конференциях самого разного уровня. Однако проблема решения не находила. Разница в окладах "полноценного врача" и "врача сокращённого цикла обучения" была довольно существенна - 900 и 770 руб. соответственно, что для далеко не сытых 50-х гг. прошлого века было весьма ощутимо. Главная беда заключалась в том, что из ограничений тарифной сетки, как и из штанов на бегу, было никак не выпрыгнуть - административная Система была устроена так, что каждый сверчок знал свой шесток. И обмануть Систему было почти невозможно. Особенно лицемерно бюрократы от Минздрава повели себя в отношении медсестёр, которые также в военные и ервые послевоенные годы обучались по "сокращённому циклу" (4 месяца). В 1958 г. было объявлено, что они не могут работать медсёстрами и подлежат либо увольнению, либо переводу в санитарки. Циничное отношение власти заставляло людей чувствовать себя вдвойне обманутыми - когда государству было нужно, оно использовало молодых и сильных людей, а когда потребность в них пропала - их выбросили вон, не предоставив даже элементарных возможностей по социальной реабилитации (переучиванию другой профессии, повышению квалификации, выплата компенсации и т.п.).

Об этом сейчас не принято говорить и вспоминать, мемуары и кинофильмы обычно рисуют радужную картину "социалистического строительства", но реалии того времени изобилуют примерами совершенно наплевательского отношения Власти к собственному народу. Увы, из песни слов не выкинешь...

Борис Алексеевич Возрождённый, однако, попытался выскочить из прокрустова ложа ведомственных ограничений. Не имея возможности получить второе высшее образование и радикально изменить род своей трудовой деятельности, он решился переменить свою медицинскую специализацию. После 6-месячного обучения на кафедре судебной медицины в институте усовершенствования врачей в 1954 г. он устроился в Свердловское областное Бюро судебной медицины. Именно этим объясняется сравнительно небольшой стаж работы по специальности, который имел 37-летний эксперт на момент описываемых событий (менее 5 лет).

Борис Алексеевич Возрожденный.

Жил Борис Алексеевич в доме №6 по Коммунальной улице в Кагановичском районе Свердловска - совершенно депрессивном и мрачном месте на северо-западе города. До трёх веток железной дороги на Нижний Тагил, Северодвинск и Москву было менее 400 м., так что грохот проходящих поездов можно было слышать целые сутки почти без перерывов, а вот расстояние до ближайших кварталов регулярной городской застройки превышало 1,5 км. Настоящие выселки!

Вопрос о компетентности Возрожденного как судебно-медицинского эксперта, чрезвычайно важен для понимания случившегося с группой Игоря Дятлова. Акты СМЭ, подготовленные им, являлются документами, которые без преувелчиения можно отнести к самых информативным и ценным, содержащихся в уголовном деле. Неслучайно поэтому уже в нынешние "двухтысячные" годы самодеятельные исследователи гибели группы предпринимали попытки представить акты судмедэкспертиз, подготовленные Возрожденным, современным судебным медикам и добиться от них прояснения картины случившегося с группой. Вот только попытки эти по большому счёту были лишены смысла - эти Акты надо читать и анализировать именно с позиций нормативной базы и научных представлений того времени. Это будет и объективнее, и честнее по отношению к эксперту.

Посмотрим, насколько компетентной была работа судмедэксперта Бориса Алексеевича Возрожденного, сообразуясь с требованиями 1959 г.

"Правила судебномедицинского исследования трупов" 1929 г., которыми должен был руководствоваться в своей работе судмедэксперт той поры, содержали общую часть, излагали требования по наружному и внутреннему осмотрам трупа, отдельно описывали правила вскрытия трупов новорождённых, а также вскрытия тел при подозрении на отравление. Примечательно, что "Правила ..." не делали разницы между порядком вскрытия тел известных и неизвестных умерших, хотя на протяжении нескольких десятилетий теоретики отечественной судебной медицины вели дискуссию на тему, правильно ли это и не следует ли трупы неустановленных лиц подвергать вскрытию особым порядком?

"Правила судебномедицинского исследования трупов" 1929 г. вводили единообразные требования к последовательности осмотра и вскрытия как тела умершего, так и отельных его органов. Манипуляции патолоанатома, либо судебного медика были строго нормированы. Вводилась единая по всей территории СССР форма судебно-медицинского отчёта (Акта экспертизы). Все профильные учебные заведения должны были привести свои учебные программы в соответствие с требованиями утверждённой нормативной базы. Был стандартизован инструментарий для производства вскрытия, выработаны унифицированные формулировки, термины и лексические обороты, призванные обеспечить единообразие изложения и восприятия подготовленной судмедэкспертом документации. Наркомздрав РСФСР в 1935 г. особым приказом напомнил, что положения, зафиксированные "Правилами" 1929 г. и другими судебно-медицинскоми нормативными документами, подлежат неукоснительному соблюдению как штатными, так и нештатными экспертами (в качестве нештатных экспертов по судебной медицине допускалось привлечение больничных и участковых врачей). На приведённых схемах показаны правила вскрытия с целью исследования состояния отдельных органов: сердца, лёгкого, мозга.

Помимо этого "Правила" 1929 г. предписывали порядок сохранения органов и взятия из тел умерших материалов для анатомического, патологоанатомического, микроскопического, бактериологического и биологического исследований. Описывался потребный инструментарий и формальные требования по оформлению протокола вскрытия. "Правилами" предусматривалась разбивку заключения эксперта на три части: вводную (с кратким изложением обстоятельств дела), описательную (состоявшую из двух частей - "наружный осмотр" и "внутренний осмотр") и заключение. Вторая часть подписывалась экспертом, представителем органов следствия или дознания (т.е. заказчиком экспертизы) и понятыми, а вот третья - "Заключение" - только экспертом. Поскольку именно эксперт принимал на себя ответственность за выводы, сделанные по результатам вскрытия. В общем, всё, вроде бы, логично и однозначно.

Рассмотрев внимательнее Акты судебно-медицинских экспертиз, составленные Возрождённым по делу погибшей группы Игоря Дятлова, мы почти сразу начнём натыкаться на чисто формальные нарушения. Так, например, Акты СМЭ последней четвёрки туристов, чьи тела оказались найдены в овраге, не подписаны понятыми. Уже одно это позволяет с полным основанием счесть их юридически ничтожными.

Согласно "Правилам" 1929 г. внутренний осмотр трупа следовало начинать с той полости, в которой, по данным внешнего осмотра наблюдалась наибольшая локализация телесных повреждений. Если внешний осмотр не позволял сделать однозначный вывод о подобной локализации, то судмедэксперту предписывалось начинать осмотр с брюшной полости. Вскрытием головы внутренний осмотр заканчивался. Возрождённый во всех девяти случаях вскрытия тел погибших туристов поступал в точности наоборот - он начинал внутренний осмотр именно с головы. В чём причина подобного изменения последовательности понять невозможно. С одной стороны мы видим, вроде бы, чисто формальное нарушение, никак не влияющее на содержательную часть экспертизы в целом, но с другой - это нарушение далеко не единственное. А сие много хуже!

"Правила" требовали, чтобы судмедэксперт в Акте экспертизы по крайней мере трижды фиксировал запах - при вскрытии брюшной полости, груди и черепа. Запах важен, поскольку позволял судить о возможной токсикации организма (алкоголем или иными химикатами). Возрождённый это требование если и не игнорировал вчистую, то выполнял, скажем так, эпизодически. Например, при вскрытии тела Игоря Дятлова судмедэксперт отметил, что "обонянием от содержимого желудка ощущался кислый запах", но это как раз то исключение, которое только подтверждает правило. Возможно, Борис Алексеевич считал, что незачем отмечать то, чего нет, но в этом он был совершенно неправ. Требование "Правил" родилось отнюдь не на пустом месте. Наличие или отсутствие специфического запаха требовалось зафиксировать именно для исключения любой двусмысленности, которая могла возникнуть в ходе дальнейшего продвижения расследования. В типовых актах судебно-медицинского вскрытия, которые разбирались в учебных заведениях как образцовые, даже употреблялась стандартная формулировка: "По вскрытии (брюшной, грудной) полости особого запаха не ощущается". Как видим, товарищ Возрожденный просто-напросто игнорировал указанное требование руководящего документа.

Недвусмысленны и категоричны были требования "Правил судебномедицинского исследования трупов" относительно осмотра кожных покровов умерших. Фиксированию подлежали все детали, способные облегчить идентификацию тела (даже в тех случаях, когда труп был успешно опознан). К таковым деталям относились крупные родинки, шрамы, ну и само-собой разумеется, татуировки. Последние были особенно важны ввиду индивидуальности как отдельных татуировок, так и их комбинаций. Экперту надлежало точно указать локализацию каждой татуировки, протяжение, занимаемое рисунком и его содержание. Татуировку надлежало либо вырезать, законсервировать и приобщить к уголовному делу в качестве вещдока, либо сфотографировать. Причём в последнем случае должна была использоватья только метрическая фотосъёмка (под прямым углом к объекту с приложением мерной линейки). И в первом, и во втором случае в Акте должна быть сделана соответствующая запись.

В отношении татуировок Золотарёва ничего подобного проделано не было. В этом есть некоторая странность, поскольку тело Семёна Золотарёва подверглось заметным посмертным изменениям, да и знали его хуже других участников похода. Настолько хуже, что первоначально за труп Золотарёва приняли тело Юрия Дорошенко, найденное под кедром. На момент проведения Возрождённым экспертизы уголовное расслдеование было отнюдь не закрыто и более того, для его закрытия даже не просматривалось оснований. А вдруг оказалось бы, что татуированный "Золотарёв" вовсе не Семён Алексеевич Золотарёв из станицы Удобная Краснодарского края, а некий уголовник, воспользовавшийся его документами? Повороты в уголовных расследованиях бывают самые разные и исключать подобного никто не мог (по крайней мере, теоретически). Тем более, что татуировка свеклы может расцениваться как видоизменённая "тату" пиковой масти, которая на языке блатной символики имеет массу значений, а татуировку "Гена" можно скорее расценить как имя владельца, нежели друга или брата. В общем и целом, судмедэксперт Возрожденный должен был обратить самое пристальное внимание на татуировки Семёна Золотарёва, а вместо этого наш ценный специалист в Акте СМЭ ограничился всего одним только предложением. Он даже не измерил размер татуировок и потому любой разговор о них имеет очень опосредственный и неконкретный характер - нечего обсуждать, поскольку никто не видит предмета обсуждения. То же самое можно сказать и о зубных протезах, обнаруженных у Золотарёва - из Акта экспертизы нам известно, что таковые имелись на верхней и нижней челюстях погибшего, но что помешало Возрождённому точно указать номера отсутствующих зубов совершенно непонятно.

Причём тут следует обратить внимание на странную избирательность небрежности судмедэксперта. Увидев во время мартовского вскрытия на теле Дорошенко след хирургической операции, товарищ Возрожденный не поленился указать его точную локализацию, давность происхождения и измерить длину - т.е. поступил полностью как того требовали "Правила". Однако настал май 1959 г. и в отношении Золотарёва мы не видим и следа требуемой педантичности.

Идём далее, поскольку чудные открытия отнюдь не исчерпываются изложенным выше.

Эксперт, обнаружив во время проведения экспертизы отсутствие у трупа органа или части тела, должен быть дать квалификацию наблюдаемому - либо это следствие хирургического удаления, либо - работа животного (разрушителя трупов), либо отсутствие органа или части тела обусловлено травматической ампутацией и находится в причинно-следственной связи со смертью объекта исследования. Это означает, что зафиксировав отсутствие глаз у трупов Золотарёва и Дубининой (а у последней, к тому же, и отсутствие языка!), судмедэксперт не мог ограничиться простой констатацией "Орбиты зияют, глазные яблоки отсутствуют". Прямо в тексте описательной части он должен был указать характер воздействия, которое, по его мнению, привело к подобному разрушению тела. Скажем, отметить "повреждения кожных покровов головы и лица имеют характерные признаки разрушения грызунами" - судмедэкспертов обучали находить и узнавать следы, оставляемые на коже мелкими разрушителями трупов. И эта проблема не поставила бы Возрождённого в тупик. Но ничего подобного в актах Бориса алексеевича Возрождённого мы не увидим. Очень странно...

Впрочем, как мы знаем, указанные повреждения тел Людмилы Дубининой и Семёна Золотарёва оказались далеко не единственными. У них частично отсутствовала плоть на голове - как лицевой части, так и затылке. Кроме того, схожие повреждения наблюдались на теле Александра Колеватова. Формально их можно объяснить, вроде бы, гнилостными процессами, однако в этом вопросе не всё так просто, как может показаться дилетанту (и вот тут нужен судмедэксперт, чтобы прояснить картину). Тела последней четвёрки погибших туристов были найдены в ручье, протекавшим под многометровой толщей снега в овраге, и температура воды этого ручья, вряд ли намного превышала 0°С. В таких температурных условиях трупы могут находиться многие недели без заметных посмертных изменений. В 1959 г. судебная медицина уже знала, что в глубоких водоёмах, в которых температура воды у дна близка к 0°С, тела утопленников могут не всплывать очень долго (многие недели). Даже существовало такое мнемоническое правило, призванное помочь судмедэксперту рассчитать время наступления смерти в холодное время года: сутки при нуле градусов равны часу при двадцати пяти. Т.е. посмертные изменения в течение суток при 0°С будут примерно соответствовать изменениям за 1 час при +25°С. Другими словами, и аутолиз, и гниение трупов при 0°С замедляются в десятки раз. Понятно, с чем это связано - низкие температуры угнетают активность микробов и бактерий, поэтому Антарктида, по нашим бытовым представлениям, почти стерильный континент! Тела же членов группы Дятлова не просто находились при нулевой температуре некоторое время - нет! - они пролежали несколько месяцев при значительном "минусе" и промёрзли насквозь. Тут ни о каких посмертных изменениях говорить вообще не приходится. На момент "разморозки" их тела находились в состоянии практически идентичном тому, в каком они были в начале промерзания, т.е. сразу после смерти.

Однако, Возрожденный увидел следы гниения на трупах. Как судмедэксперт он должен был найти этому объяснение и сообщить его следствию. Тем более, что такое объяснение не составляло большой тайны для судебно-медицинской науки того времени. Важнейшим фактором, провоцирующим и ускоряющим гниение является нарушение целостности наружных покровов, особенно если такое нарушение являлось прижизненным и стимулировало приток крови к повреждённому месту, другими словами, приводило к образованию гематом. Разрыв кожи (разрез, рассечение) является не только очагом, ни своего рода провокатором гниения. И судмедэксперт во время во время его допроса следователем, должен был об этом сообщить, ведь это существенная для следствия информация, указывающая на однотипное травмирование Дубининой, Золотарёва и Колеватова перед смертью каждого из них. Возрождённый в заключительных частях всех трёх экспертиз справедливо указал на то, что "дефекты мягких тканей области головы" являются посмертными, обусловленными гниением и разложением плоти, но сказав "а", не сказал "б". Т.е. не объяснил почему это вдруг тела, находившиеся в ледяной воде не более 14 дней, вдруг начали так активно разлагаться. Причём практически одинаково - у всех трёх исчезла кожа в районе бровей, частично в скуловой части и частично на затылке. А вот у Тибо-Бриньоля подобного разрушения кожных покровов не произошло - хотя его тело лежало в непосредственной близости от тел Золотарёва и Колеватова, можно сказать, в обнимку...

Важно отметить, что естественное гниение начинает развиваться отнюдь не на коже головы, а в желудочно-кишечном тракте. И Возрожденный это, разумеется, знал и понимал, что гниение, обнаруженное на трёх из четырёх трупов представляется не совсем типичным.

"Правила" требовали от судмедэксперта осторожности в его заключениях, но при этом призывали избегать неопределённости. Эксперт имел право строить предположения, более того, будущих судебных медиков даже учили тому, что их выводы чаще всего будут в той или иной степени вероятны. Существовали даже стандартные формулировки для официального выражения предположения: "Учитывая (это-то и это-то) можно полагать (то-то и то-то)". Возрождённый тем более имел право высказать свои предположения относительно прижизненных повреждений кожи на головах трёх туристов, обусловивших последующее быстое гниение даже в ледяной воде, что на голове четвёртого (Тибо-Бриньоля) ничего похожего не обнаружилось. Тело Николая Тибо-Бриньоля находилось в тех же самых условиях и такое точно время, что и тела Дубининой, Золотарёва и Колеватова, но... мягкие ткани его головы не были разрушены гниением до такой степени. Вот тут бы Возрождённому и высказать обоснованное предположение, но вместо этого он предпочёл сохранить полную неопределённость в данном вопросе. Т.е. поступил в точности наоборот тому, что от него требовали руководящий документ и интересы следствия.

Интересно, правда? Но как обещает известная телереклама "дальше будет интереснее".

Описательная часть Акта судебно-медицинской экспертизы должна должна заканчиваться принципиально важным утверждением: "Других повреждений не обнаружено (нет)". Смысл этого требования понятен - эксперт подводит черту под сбором значимых свидетельств и переходит к их анализу. Эксперт показывает, что его работа исчерпывающе полна и достаточна для формулировки выводов. И что же мы видим в актах Бориса Алексеевича? Ни в одном из девяти актов судмедэкспертиз, проведённых при расследовании гибели тургруппы Игоря Дятлова, подобной формулировки нет. Ну, то есть вообще, ни в каком виде.

Согласно "Правилам" при изложение материала эксперт должен избегать специальных терминов и не использовать латинский язык, текст должен быть простым и понятным неспециалисту. С этим у Бориса Алексеевича всё, вроде бы, в порядке. Однако по оформлению экспертиз к нему есть претензии другого рода.

Исправления и помарки в тексте экспертного заключения недопустимы, но если таковые допущены, то их надлежит оговорить в тексте. Другими словами, автор документа должен показать, что исправления допущены им самим и верифицировать их своей подписью, а то мало ли какой находчивый следователь заправит в пишущую машинку лист с текстом экспертизы, да и настучит в пробеле между строк что-нибудь прямо противоположное тому, что хотел выразить эксперт. При рассматрении Актов СМЭ, составленных Возрождённым, мы отмечаем не только исправления текста от руки, что ещё можно объяснить борьбой за грамотность и лучшую стилистику, но и забивание машинописного текста в местах, весьма существенных для понимания написанного. Например в Акте судебно-медицинской экспертизы тела Людмилы Дубининой можно прочесть: "Рожки подъязычной кости необычайной подвижности - ХХХ (знак переноса) ХХХХ." Совершенно очевидно, что знаком "Х" забито слово "сломаны" и знак переноса на следующую строку стоит сообразно разбивке на слога этого слова.

Фрагмент Акта СМЭ тела Людмилы Дубининой с недопустимым исправлением, полностью искажающим смысл фразы. Такого рода исправления категорически запрещались "Правилами" 1929 г. и допускались лишь в порядке исключения с соответствующей верификацией автором документа.

И вряд ли Возрожденный ошибся с определением перелома рожков подъязычной кости, ошибочно напечатав "сломаны" - технически Акт готовится уже после вскрытия и печать его занимает некоторое время, в течение которого можно не спеша свериться с предварительными записями (сделанными лично или под диктовку - неважно). Ещё более удивительно выглядит в Акте судебно-медицинской экспертизы тела Тибо-Бриньоля забой знаком "Х" целой фразы, длиной в 18 знаков, включая пробелы (при большом увеличении можно попытаться прочесть замаранный текст "Кости носа сломаны", длина этой фразы составляет как раз 18 знаков. Причём после "забитого участка" следует предложение прямо противоположного содержания "Кости носа на ощупь целы". Так и хочется поинтересоваться: неужели наш драгоценный специалист на момент написания Акта не знал в точности сломаны они или нет и делал необходимые уточнения уже во время оформления документа!?).

Фрагмент Акта СМЭ Николая Тибо-Бриньоля с замаранным предложением или частью предложения длиною в 18 знаков. При высоком разрешении фотографии с использованием разных фильтров можно частично разобрать "забитые слова": "Кости носа (последнее слово нечитаемо)." По длине и общему смыслу фразы третьим словом должно быть "сломаны". Но последующее предложение в тексте Акта прямо противоречит этому: "Кости носа на ощупь целы".

"Правила судебномедицинского исследования трупов" 1929 г., которыми должен был руководствоваться в своей работе эксперт Возрожденнный, предписывали последним этапом работы эксперта с трупом проверку целостности костей скелета и хрящей. Иногда это действие называли "контрольным (или завешающим) прощупыванием", хотя на самом деле данная процедура включала в себя не только ощупывание - эксперт переворачивал труп на живот и делал три дополнительных разреза на спине (по лопаточным линиям и в районе остистых отростков позвоночника). Благодаря этим разрезам экперт получал доступ ко всем костям человеческого тела и мог проверить их целостность во всех труднодоступных частях. Сообщение о проведении "завешающего прощупывания" (иногда употреблялось слово "ощупывание" - смысловой разницы никакой) судмедэксперт должен был поместить в конце второй части экспертизы, т.е. раздел "внутренний осмотр" этим сообщением завершался. Таково было требование "Правил" 1929 г., но в актах Возрожденного мы не найдём информации о должном проведении упомянутой процедуры. Лишь эпизодически, словно спохватившись, наш драгоценный эксперт между делом отмечает "кости и хрящи скелета при ощупывании целы", как, например, в случае осмотра тела Игоря Дятлова. Но подобному осмотру грош цена, поскольку он был проведён во время наружного осмотра трупа, а потому не мог быть исчерпывающе-полным и информативным. Фактически это отписка, потому что без извлечения внутренних органов из грудной и брюшной полостей, ощупывание не имеет смысла.

Что мы можем сказать о работе Бориса Алексеевича Возрожденного на основании всего, изложенного выше?

- Судмедэксперт, безусловно, был знаком с требованиями нормативных документов в полном объёме, однако нельзя не отметить грубейшие нарушения правил работы и оформления служебной документации, допущенные им. Нарушения эти столь серьёзны, что в некоторых случаях лишают его работу всякого смысла. Некоторые экспертизы Возрожденного трудно назвать "экспертизами" в точном значении этого слова, работу подобного уровня мог выполнить обычный прозектор с кафедры патанатомии или судебной медицины любого медицинского ВУЗа страны. Т.е. специалист без высшего медицинского образования. Роль эксперта Возрожденнного зачастую сводилась к роли обычного наблюдателя - он вносил в свои Акты только то, что видел. Это особенно заметно в случаях вскрытия тел Дубининой, Золотарёва и Тибо-Бриньоля;

- Можно без колебаний утверждать, что к 9 мая 1959 г., т.е. моменту проведения вскрытия тел, найденных в овраге, следователь Иванов уже взял курс на сворачивание уголовного расследования. Иванов уже знал, что нового продления сроков ведения следствия он в конце мая не получит (либо не станет об этом просить), а потому никакого суда и выдвижения обвинений против конкретных лиц не последует. На это совершенно недвусмысленно указывает тот факт, что Акты судебно-медицинских экспертиз Дубиной, Золотарёва, Колеватова и Тибо-Бриньоля остались не подписаны понятыми. Возрожденный мог передать следователю документы в таком виде лишь получив от последнего гарантию того, что данные документы никогда не покинут стен прокуратуры. Выражаясь проще, Иванов должен был сказать судмедэксперту примерно следующее: "Борис Алексеевич, не волнуйтесь, эти документы никто никогда не увидит!"

- Очень странной представляется идентификация трупа Семёна Золотарёва, принимая во внимание всю совокупность привходящих данных: а) отсутствие документов, удостоверяющих личность; б) минимальное сходство трупа с известными прижизненными фотографиями Золотарёва; в) отсутствие надёжных ориентирующих признаков и особых примет погибшего. Татуировки не могли служить в качестве последних, поскольку почти все они располагались на предплечьях обеих рук и были всегда скрыты одеждой. Тем более в зимнее время! Лишь татуировка "Гена" располагалась у основания большого пальца правой руки, но имя "Гена" никак не указывает на человека, котрого зовут "Семён". Вряд ли даже родная мать могла в точности назвать какие татуировки имел её сын. Ещё меньше информации для идентификации трупа несли коронки и зубные мосты Золотарёва, поскольку судмедэксперт явно не имел стоматологической карты погибшего и не описал в своём акте их точное расположение. Особо стоит отметить тот факт, что Возрожденный в своём Акте СМЭ назвал Золотарёва "Александром Алексеевичем", а не Семёном Алексеевичем, как было бы правильно. Это означает, что в рапоряжении следствия даже 9 мая не было документов, удостоверяющих личность погибшего! По формальным признакам Возрожденный должен был вскрывать Золотарёва как "неизвестного умершего" и никакие увещевания следователя в такой ситуации на судмедэксперта подействовать не могли. А вдруг судмедэксперт оказался бы прав и выяснилось, что к группе примкнул некий неизвестный?! Однако некто нашёл нужные аргументы и убедил Возрожденного, что "неизвестный труп" очень даже известен. И этот загадочный "Некто" явно не был студентом УПИ и уж точно не был следователем Ивановым. В дальнейшем мы вернёмся к этому неожиданному выводу и отыщем другие свидетельства существования влиятельного и хорошо информированного человека, принимавшего деятельное, хотя и опосредственное, участие во всех злоключениях группы Игоря Дятлова (как до-, так и после её трагической гибели);

- Представляется неслучайной странная "забывчивость" судмедэксперта Возрождённого, ни разу не засвидетельствовавшего в актах своих экспертиз по "делу группы Дятлова", что "других повреждений на теле погибшего не установлено". Напомним, это была обязательная формулировка, завершающая собою описательную часть Акта СМЭ. Она следовала (вернее, должна была следовать) после фиксирования в тексте результатов "контрольного прощупывания" костей, хрящей и суставов. В забывчивость эксперта верится с другом, скорее можно предположить нечто иное - Борис Алексеевич старательно избегал упоминаний о проведении "контрольного прощупывания" и не желал фиксировать на бумаге, в официальном документе, что "иных повреждений", кроме описанных в Акте СМЭ, погибший не имел. Почему судмедэксперт мог так себя вести? Побудительных причин могло быть несколько и самая очевидная из них заключается в том, что повреждений на трупах было существенно больше, нежели зафиксировано в Актах экспертиз. Но Возрожденного убедительно просили "не писать лишнего" и "не раздувать список". Кто просил и насколько категорично мы сейчас сказать не можем, скорее всего такая просьба исходила от самого следователя Льва Никитича Иванова, не желавшего "раскручивать дохлое" дело ни в начале, ни, тем более, в самом конце его. Вместе с тем, судмедэксперт Возрожденный прекрасно знал недавние истории разоблачений "бериевских злодеяний" и "многочисленных перегибов культа личности". Они отнюдь не закончились расстрелом Берия в декабре 1953 г., расстрелы высокопоставленных коммунистических сатрапов - всякого рода цанав, рапав и их присных - продолжались много позже. Не забываем, что Багирова, например, расстреляли весной 1956 г. - всего за 3 года до описываемых событий! По стране катился вал реабилитаций, выжившие жертвы сталинских репрессий и их близкие требовали пересмотра дел и наказания виновников их мучений. И Возрожденный не мог не думать о том, что в скором времени успешно закрытое следователем-криминалистом Ивановым "дело о погибшей группе Дятлова" вновь откроет какой-нибудь следователь Петров... Или Сидоров. И назначение повторной судмедэкспертизы с сопутствующей эксгумацией захороненных тел, будет первым шагом, который предпримет любой новый следователь. Да что там эксгумация! Возрожденный мог опасаться назначения повторных экспертиз уже по прибытии тел в Свердловск! Отец погибшей Людмилы Дубининой - крупный чиновник в Управлении лесной промышленности Свердловского совнархоза, квартира у семьи Дубининых находилась в сугубо номенклатурном "Доме горсовета №3" на улице Декабристов, д.16/18, известном всем жителям Свердловска. Кому известны связи такого человека и его возможности влиять на следствие?! Да никому! И если Возрожденный не хотел быть пойман на очевидной фальсификации экспертиз - а в свои 37 лет он прекрасно понимал чем это чревато - ему надлежало зафиксировать те повреждения, скрыть которые будет невозможно, и предоставить следствию документ, составленный в максимально неопределенной форме. Это спасало его от возможного в будущем уголовного преследования. Потому что неполный документ - это всё-таки не фальсифицированный, это огрех, халатность, но не умышленное искажение информации, предоставляемой следствию. Именно страх перед возможной проверкой его собственной работы толкал Возрожденного на то, чтобы составлять проанализированные нами документы именно так, а не иначе;

- Красноречивее любых слов нежелание судмедэксперта Возрождённого дать объяснение отсутствию глаз у Золотарёва и Дубининой, а также языка последней. Попытки современных исследователей трагедии группы Игоря Дятлова "списать" подобные повреждения на далеко зашедший процесс гниения не выдерживают критики. Если бы исчезновение глаз и языка действительно было связано с этим, то Возрожденный обязательно указал бы на данное обстоятельство. Ведь подобное объяснение не только не противоречило общей линии расследования, которую можно выразить словами "виноватых нет", но как раз-таки прямо её поддерживало. Но Борис Алексеевич ничего подобного в своих ответах на вопросы следователя Иванова не сказал и в своих заключениях, упомянув про "повреждения мягких тканей головы", о глазах и языке (с диафрагмой рта) не упомянул ни единым словом (язык и глаза не являются мягкими тканями головы - это самостоятельные органы!). Объяснение такому поведению судмедэксперта может быть одно - он понял, что исчезновение глаз и языка связано с внешним травмирующим воздействием и не может быть объяснено естественными процессами и причинами, но зафиксировать на бумаге своё открытие не пожелал. Скорее всего, по просьбе или под прямым давлением следователя Иванова (или более высокоставленного представителя облпрокуратуры - этого мы не узнаем никогда). Но и замалчивать увиденное Борис Алексеевич тоже побоялся, вполне разумно опасаясь назначения повторной экспертизы и ревизии его собственной работы.

Как видим, немые документы более чем полувековой давности оказались очень даже "говорящими". Самим фактом отсутствия тех или иных записей они сказали нам больше, чем в случае их присутствия.

На основании всего, изложенного выше, можно считать доказанным, что Борис Алексеевич Возрожденный, был несвободен в высказывании своих мнений и предположений. Особенно на заключительном этапе расследования, когда обнаруженные на трупах последней четвёрки туристов телесные повреждения вступили в явное противоречие с превалирующей версией следствия "виноватых нет, все погибли от несчастного случая". Информация, шедшая вразрез этому суждению была крайне неудобна следователю Иванову и руководству областной прокуратуры, поскольку могла помешать скорому закрытию "дела", о чём уже было принято принципиальное решение.

Приняв к сведению этот вывод, постараемся понять, что же именно означают обнаруженные Возрожденным телесные повреждения и каковы те выводы, которые судмедэксперт должен был сделать, но не сделал в силу описанных выше обстоятельств.

Борьба за Красный Петроград

Корнатовский, Н.А.: Л., изд-во «Красной газеты», 1929

В истории Октябрьской революции и гражданской войны в России Петроград занимает исключительное место. Первый коллективный боец в дни великого Октября - Петроград приобрел себе славу и первого героического города в годы тяжелой, изнурительной гражданской войны. В фокусе ожесточенной борьбы за Петроград символически отразились начало и конец классового поединка в России. Корниловское наступление на Петроград в августе - сентябре 1917 г., явившееся походом буржуазно-помещичьей контрреволюции против революционного пролетариата России, знаменовало собой начало кровопролитной гражданской войны. Это наступление было ликвидировано прежде, чем смогло вылиться в определенные реальные формы. Последняя попытка белой гвардии завладеть Петроградом в октябре 1919 г., совпавшая по времени с переходом в решительное наступление на Москву южной контрреволюции, была уже по существу агонией белого дела, ее предсмертными судорогами и увенчалась победой пролетарской революции. Непосредственно на Петроградском фронте была одержана победа не столько над отечественной контрреволюцией, сколько над вдохновлявшей ее мировой буржуазией. Империалистическая политика стран-победительниц в мировой войне получила серьезный удар на северо-западе России, - удар, предвосхитивший победу Советов на всех фронтах гражданской войны.

The voyage of the Beagle

Charles Darwin, 1839

Preface I have stated in the preface to the first Edition of this work, and in the Zoology of the Voyage of the Beagle, that it was in consequence of a wish expressed by Captain Fitz Roy, of having some scientific person on board, accompanied by an offer from him of giving up part of his own accommodations, that I volunteered my services, which received, through the kindness of the hydrographer, Captain Beaufort, the sanction of the Lords of the Admiralty. As I feel that the opportunities which I enjoyed of studying the Natural History of the different countries we visited, have been wholly due to Captain Fitz Roy, I hope I may here be permitted to repeat my expression of gratitude to him; and to add that, during the five years we were together, I received from him the most cordial friendship and steady assistance. Both to Captain Fitz Roy and to all the Officers of the Beagle [1] I shall ever feel most thankful for the undeviating kindness with which I was treated during our long voyage. This volume contains, in the form of a Journal, a history of our voyage, and a sketch of those observations in Natural History and Geology, which I think will possess some interest for the general reader. I have in this edition largely condensed and corrected some parts, and have added a little to others, in order to render the volume more fitted for popular reading; but I trust that naturalists will remember, that they must refer for details to the larger publications which comprise the scientific results of the Expedition.

Кавказ

Величко, В.Л.: С.-Петербург, Типография Артели Печатнаго Дела, Невский пр., 61, 1904

В.Л. Величко 1. Введение Какое доселе волшебное слово - Кавказ! Как веет от него неизгладимыми для всего русского народа воспоминаниями; как ярка мечта, вспыхивающая в душе при этом имени, мечта непобедимая ни пошлостью вседневной, ни суровым расчетом! Есть ли в России человек, чья семья несколько десятилетий тому назад не принесла бы этому загадочному краю жертв кровью и слезами, не возносила бы к небу жарких молитв, тревожно прислушиваясь к грозным раскатам богатырской борьбы, кипевшей вдали?! Снеговенчанные гиганты и жгучие лучи полуденного солнца, и предания старины, проникнутые глубочайшим трагизмом, и лихорадочное геройство сынов Кавказа - все это воспето и народом, и вещими выразителями его миросозерцания, вдохновленными светочами русской идеи, - нашими великими поэтами. Кавказ для нас не может быть чужим: слишком много на него потрачено всяческих сил, слишком много органически он связан с великим мировым призванием, с русским делом. В виду множества попыток (большею частью небескорыстных) сбить русское общество с толку в междуплеменных вопросах, необходимо установить раз и навсегда жизненную, правильную точку зрения на русское дело вообще. У людей, одинаково искренних, могут быть различные точки зрения. Одни считают служение русскому делу борьбой за народно-государственное существование и процветание, борьбой, не стесненной никакими заветами истории, никакими нормами нравственности или человечности; они считают, что все чужое, хотя бы и достойное, должно быть стерто с лица земли, коль скоро оно не сливается точно, быстро и бесследно с нашей народно-государственной стихией. Этот жестокий взгляд я назвал бы германским, а не русским.

Годы решений

Освальд Шпенглер : Годы решений / Пер. с нем. В. В. Афанасьева; Общая редакция А.В. Михайловского.- М.: СКИМЕНЪ, 2006.- 240с.- (Серия «В поисках утраченного»)

Введение Едва ли кто-то так же страстно, как я, ждал свершения национального переворота этого года (1933). Уже с первых дней я ненавидел грязную революцию 1918 года как измену неполноценной части нашего народа по отношению к другой его части - сильной, нерастраченной, воскресшей в 1914 году, которая могла и хотела иметь будущее. Все, что я написал после этого о политике, было направлено против сил, окопавшихся с помощью наших врагов на вершине нашей нищеты и несчастий для того, чтобы лишить нас будущего. Каждая строка должна была способствовать их падению, и я надеюсь, что так оно и произошло. Что-то должно было наступить в какой-либо форме для того, чтобы освободить глубочайшие инстинкты нашей крови от этого давления, если уж нам выпало участвовать в грядущих решениях мировой истории, а не быть лишь ее жертвами. Большая игра мировой политики еще не завершена. Самые высокие ставки еще не сделаны. Для любого живущего народа речь идет о его величии или уничтожении. Но события этого года дают нам надежду на то, что этот вопрос для нас еще не решен, что мы когда-нибудь вновь - как во времена Бисмарка - станем субъектом, а не только объектом истории. Мы живем в титанические десятилетия. Титанические - значит страшные и несчастные. Величие и счастье не пара, и у нас нет выбора. Никто из ныне живущих где-либо в этом мире не станет счастливым, но многие смогут по собственной воле пройти путь своей жизни в величии или ничтожестве. Однако тот, кто ищет только комфорта, не заслуживает права присутствовать при этом. Часто тот, кто действует, видит недалеко. Он движется без осознания подлинной цели.

О русском крестьянстве

Горький, М.: Берлин, Издательство И.П.Ладыжникова, 1922

Люди, которых я привык уважать, спрашивают: что я думаю о России? Мне очень тяжело все, что я думаю о моей стране, точнee говоря, о русском народe, о крестьянстве, большинстве его. Для меня было бы легче не отвечать на вопрос, но - я слишком много пережил и знаю для того, чтоб иметь право на молчание. Однако прошу понять, что я никого не осуждаю, не оправдываю, - я просто рассказываю, в какие формы сложилась масса моих впечатлений. Мнение не есть осуждениe, и если мои мнения окажутся ошибочными, - это меня не огорчит. В сущности своей всякий народ - стихия анархическая; народ хочет как можно больше есть и возможно меньше работать, хочет иметь все права и не иметь никаких обязанностей. Атмосфера бесправия, в которой издревле привык жить народ, убеждает его в законности бесправия, в зоологической естественности анархизма. Это особенно плотно приложимо к массе русского крестьянства, испытавшего болee грубый и длительный гнет рабства, чем другие народы Европы. Русский крестьянин сотни лет мечтает о каком-то государстве без права влияния на волю личности, на свободу ее действий, - о государстве без власти над человеком. В несбыточной надежде достичь равенства всех при неограниченной свободe каждого народ русский пытался организовать такое государство в форме казачества, Запорожской Сечи. Еще до сего дня в темной душе русского сектанта не умерло представление о каком-то сказочном «Опоньском царстве», оно существует гдe-то «на краю земли», и в нем люди живут безмятежно, не зная «антихристовой суеты», города, мучительно истязуемого судорогами творчества культуры.

Диагностируя диктаторов

Карл Густав Юнг : Диагностируя диктаторов : Аналитическая психология: прошлое и настоящее / К.Г.Юнг, Э. Cэмюэлс, В.Одайник, Дж. Хаббэк. Сост. В.В. Зеленский, А.М. Руткевич. М.: Мартис, 1995

Октябрь 1938 г. Запоминающийся интеллигентный и неутомимый X. Р. Никербокер был одним из лучших американских иностранных корреспондентов. Родился в Техасе в 1899 г.; в 1923 г. в Мюнхене, где он изучал психиатрию, во время пивного путча Гитлера переключился на журналистику, в дальнейшем большая часть его карьеры связана с Берлином. Но он также печатал материалы о Советском Союзе (премия Пулитцера 1931 г.), итало-эфиопской войне, гражданской войне в Испании, японо-китайской войне, присоединении Австрии, Мюнхенском соглашении. Он писал репортажи о битве за Британию, о войне в Тихом океане: погиб в 1949 г. в Бомбее в авиационной катастрофе. Никербокер посетил Юнга в Кюснахте в октябре 1938 г., приехав непосредственно из Праги, где оказался свидетелем распада Чехословакии. Это интервью, одно из самых продолжительных, которое дал Юнг, было опубликовано в «Херст Интернейшенл-Космополитен» за январь 1939 г. и в несколько измененном виде вошло в книгу Никербокера «Завтра Гитлер?» (1941). В основу настоящей публикации положена статья из «Kocмополитен», из которой исключили всякий иной материал, кроме вопросов и ответов. В этом же выпуске журнала был помещен биографический очерк о Юнге, написанный Элизабет Шепли Серджент. Эти статьи из «Космополитен» сделали имя Юнга известным в США. Никербокер: Что произойдет, если Гитлера, Муссолини и Сталина, всех вместе, закрыть на замок, выделив для них на неделю буханку хлеба и кувшин воды? Кто-то получит все или они разделят хлеб и воду? Юнг: Я сомневаюсь, что они поделятся.

Куэва-де-лас-Манос

Куэва-де-лас-Манос. Датировка: по одной из версий, между 11 000 и 7 500 годами до н.э.

Рисунки на стенах пещеры на юге Аргентины, провинция Санта-Крус, Патагония. Наиболее известны изображения человеческих рук. Откуда и название: «Cueva de las Manos» - по-испански «Пещера рук». Помимо отпечатков рук, имеются сцены охоты и другие рисунки. Датировки изображений рук пещер Куэва-де-лас-Манос разные - от VI-II в.в. до н.э до XI-X тыс. до н.э. В принципе, материальные обстоятельства таковы, что делать предположения на этот счет трудно. Имеющиеся оценки базируются на датировке сопутствующих находок в пещере.

Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик - 1924 год

Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик. Утверждена II Съездом Советов Союза ССР от 31 января 1924 года

Центральный Исполнительный Комитет Союза Советских Социалистических Республик, торжественно провозглашая незыблемость основ Советской власти, во исполнение постановления 1 съезда Советов Союза Советских Социалистических Республик, а также на основании Договора об образовании Союза Советских Социалистических Республик, принятого на 1 съезде Советов Союза Советских Социалистических Республик в городе Москве 30 декабря 1922 года, и, принимая во внимание поправки и изменения, предложенные центральными исполнительными комитетами союзных республик, постановляет: Декларация об образовании Союза Советских Социалистических Республик и Договор об образовании Союза Советских Социалистических Республик составляют Основной Закон (Конституцию) Союза Советских Социалистических Республик. Раздел первый Декларация об образовании Союза Советских Социалистических Республик Со времени образования советских республик государства, мира раскололись на два лагеря: лагерь капитализма и лагерь социализма. Там, в лагере капитализма — национальная вражда и неравенство колониальное рабство и шовинизм, национальное угнетение и погромы, империалистические зверства и войны. Здесь, в лагере социализма — взаимное доверие и мир, национальная свобода и равенство, мирное сожительство и братское сотрудничество народов. Попытки капиталистического мира на протяжении десятков лет разрешить вопрос о национальности путем совмещения свободного развития народов с системой эксплоатации человека человеком оказались бесплодными. Наоборот, клубок национальных противоречий все более запутывается, угрожая самому существованию капитализма.

Upper Paleolithic reconstructions

Reconstructions of Upper Paleolithic daily life

From 50 000 to 10 000 years before present. Last Ice Age. Realm of Cro-Magnons and other early Homo sapiens sapiens: anatomically and more or less behaviorally modern humans. Consciousness, speech, art positively exist. It is very much debatable if Homo species other than Homo sapiens sapiens ever possessed them. Major world population is early Homo sapiens sapiens, but also some other species of Homo, more characteristic for previous epochs, Neanderthals and possibly even some subspecies of Homo erectus, coexisted for much of the period. Humans begin to populate Australia and Americas. First decisive evidence of spears used as projectile weapons. Invention of a tool to throw them faster and farther: spear-thrower. Bow seems to be invented only near the transition from the Upper Paleolithic to the Mesolithic. Control of fire, fire making including, is widespread. Pleistocene megafauna: iconic mammoths and woolly rhinoceros. Many of mammals common enough today exist in much larger forms: giant beavers, giant polar bears, giant kangaroos, giant deers, giant condors. Some in "cave" forms, like cave bears, cave lions, cave hyenas.

Перевал Дятлова. Смерть, идущая по следу...

Ракитин А.И. Апрель 2010 - ноябрь 2011 гг.

23 января 1959г. из Свердловска выехала группа туристов в составе 10 человек, которая поставила своей задачей пройти по лесам и горам Северного Урала лыжным походом 3-й (наивысшей) категории сложности. За 16 дней участники похода должны были преодолеть на лыжах не менее 350 км. и совершить восхождения на североуральские горы Отортэн и Ойко-Чакур. Формально считалось, что поход организован туристской секцией спортивного клуба Уральского Политехнического Института (УПИ) и посвящён предстоящему открытию 21 съезда КПСС, но из 10 участников четверо студентами не являлись.

Апокалипсис нашего времени

Розанов, В.В. 1917-1918

№ 1 К читателю Мною с 15 ноября будут печататься двухнедельные или ежемесячные выпуски под общим заголовком: "Апокалипсис нашего времени". Заглавие, не требующее объяснении, ввиду событий, носящих не мнимо апокалипсический характер, но действительно апокалипсический характер. Нет сомнения, что глубокий фундамент всего теперь происходящего заключается в том, что в европейском (всем, — и в том числе русском) человечестве образовались колоссальные пустоты от былого христианства; и в эти пустóты проваливается все: троны, классы, сословия, труд, богатства. Всё потрясено, все потрясены. Все гибнут, всё гибнет. Но все это проваливается в пустоту души, которая лишилась древнего содержания. Выпуски будут выходить маленькими книжками. Склад в книжном магазине М. С. Елова, Сергиев Посад, Московск. губ. Рассыпанное царство Филарет Святитель Московский был последний (не единственный ли?) великий иерарх Церкви Русской... "Был крестный ход в Москве. И вот все прошли, — архиереи, митрофорные иереи, купцы, народ; пронесли иконы, пронесли кресты, пронесли хоругви. Все кончилось, почти... И вот поодаль от последнего народа шел он. Это был Филарет". Так рассказывал мне один старый человек. И прибавил, указывая от полу — на крошечный рост Филарета: — "И я всех забыл, все забыл: и как вижу сейчас — только его одного". Как и я "все забыл" в Московском университете. Но помню его глубокомысленную подпись под своим портретом в актовой зале. Слова, выговоры его были разительны. Советы мудры (императору, властям).

«Шнелльботы». Германские торпедные катера Второй мировой войны

Морозов, М. Э.: М., АОЗТ редакция журнала «Моделист-конструктор», 1999

Британский историк Питер Смит, известный своими исследованиями боевых действий в Ла-Манше и южной части Северного моря, написал о «шнелльботах», что «к концу войны они оставались единственной силой, не подчинившейся британскому господству на море». Не оставляет сомнения, что в лице «шнелльбота» немецким конструкторам удалось создать отличный боевой корабль. Как ни странно, этому способствовал отказ от высоких скоростных показателей, и, как следствие, возможность оснастить катера дизельными двигателями. Такое решение положительно сказалось на улучшении живучести «москитов». Ни один из них не погиб от случайного возгорания, что нередко происходило в английском и американском флотах. Увеличенное водоизмещение позволило сделать конструкцию катеров весьма устойчивой к боевым повреждениям. Скользящий таранный удар эсминца, подрыв на мине или попадание 2-3 снарядов калибра свыше 100-мм не приводили, как правило, к неизбежной гибели катера (например, 15 марта 1942 года S-105 пришел своим ходом в базу, получив около 80 пробоин от осколков, пуль и снарядов малокалиберных пушек), хотя часто «шнелльботы» приходилось уничтожать из-за условий тактической обстановки. Еще одной особенностью, резко вы­делявшей «шнелльботы» из ряда тор­педных катеров других стран, стала ог­ромная по тем временам дальность плавания - до 800-900 миль 30-узловым ходом (М. Уитли в своей работе «Deutsche Seestreitkraefte 1939-1945» называет даже большую цифру-870 миль 39-узловым ходом, во что, однако, трудно поверить). Фактически германское командование даже не могло ее пол­ностью реализовать из-за большого риска использовать катера в светлое время суток, особенно со второй половины войны. Значительный радиус действия, несвойственные катерам того времени вытянутые круглоскулые обводы и внушительные размеры, по мнению многих, ставили германские торпедные катера в один ряд с миноносцами. С этим можно согласиться с той лишь оговоркой, что всетаки «шнелльботы» оставались торпедными, а не торпедно-артиллерийскими кораблями. Спектр решаемых ими задач был намного уже, чем у миноносцев Второй мировой войны. Проводя аналогию с современной классификацией «ракетный катер» - «малый ракетный корабль», «шнелльботы» правильнее считать малыми торпедными кораблями. Удачной оказалась и конструкция корпуса. Полубак со встроенными тор­педными аппаратами улучшал мореходные качества - «шнелльботы» сохраняли возможность использовать оружие при волнении до 4-5 баллов, а малая высота борта и рубки весьма существенно уменьшали силуэт. В проведенных англичанами после войны сравнительных испытаниях германских и британских катеров выяснилось, что в ночных условиях «немец» визуально замечал противника раньше. Большие нарекания вызывало оружие самообороны - артиллерия. Не имея возможности строить параллельно с торпедными катерами их артиллерийские аналоги, как это делали англичане, немцы с конца 1941 года начали проигрывать «москитам» противника. Позднейшие попытки усилить огневую мощь «шнелльботов» до некоторой степени сократили это отставание, но полностью ликвидировать его не удалось. По части оснащения техническими средствами обнаружения германские катера также серьезно отставали от своих противников. За всю войну они так и не получили более-менее удовлетворительного малогабаритного радара. С появлением станции радиотехнической разведки «Наксос» немцы лишили врага преимущества внезапности, однако не решили проблему обнаружения целей. Таким образом, несмотря на определенные недостатки, в целом германские торпедные катера не только соответствовали предъявляемым требованиям, но и по праву считались одними из лучших представителей своего класса времен Второй мировой войны. Морская коллекция.