Балтика

В представленном 4 февраля 1941 года на рассмотрение Гитлера плане действий кригсмарине в войне против СССР торпедным катерам отводилась особая роль. Непосредственно на Балтийском море предстояло действовать четырем катерным флотилиям. 1-я (капитан-лейтенант Бирнбахер) в составе S-26, S-27, S-39, S-40, S-101 - S-103 и плавбазы «Карл Петерс» должна была оперировать в Финском заливе с замаскированной стоянки у острова Суоменлинна в шхерах близ Хельсинки. 2-я (корветтен-капитан Петерсен; S-42 - S-44, S-104 - S-106, плавбаза «Циндао») и 5-я (корветтен-капитан Клуг; S-28, S-29, S-41, S-46, S-47) флотилии базировались у острова Пенсар в районе Турку. Их операционная зона простиралась от Ханко и Палдиски до Ирбенского пролива. И, наконец, 3-я флотилия (корветтен-капитан Кемнаде; S-31, S-34, S-35, S-54, S-55, S-57-S-61, плавбаза «Адольф Людериц»), находившаяся в Мемеле и Пиллау, действовала на участке от Либавы до мыса Церель.

Первая массированная заградительная операция началась с наступлением сумерек вечером 21 июня. Хотя главную роль в ней играли минные заградители (Три заградителя группы «Норд» выставили заграждение «Апольда» (500 мин и 700 защитников) перед устьем Финского залива, три заградителя группы «Кобра» - заграждение «Корбетга» (400 мин и 700 защитников) между Поркалла-Удд и Палдиски), перед катерами также стояли ответственные задачи.

«Шнелльботы» 1-й и частично 2-й флотилий составляли охранение заградительных отрядов. Четыре катера 2-й флотилии выставили по 12 магнитных мин в восточной части Соэлозунда и северной - Моонзунда. На обратном пути они же перехватили шедший из Швеции советский пароход «Эстония» (1181 брт) и с призовой командой отправили его в Утё. Катера 5-й флотилии поставили 12 мин ТМВ перед Ирбенским проливом, а 3-й - по 6 мин перед портами Либава и Виндава. Естественно, что такое количество мин не могло полностью заблокировать движение кораблей в названных пунктах. Однако повсеместное возникновение минной опасности, а также отсутствие в советском флоте надежных электромагнитных тралов, по немецким расчетам, должны были иметь значительный деморализующий эффект, что и произошло в действительности. На обратном пути катера 3-й флотилии перехватили еще два советских парохода, один из которых - «Гайсма» (3077 брт) был потоплен торпедами, а другой («Лииза», 782 брт) - подрывными патронами. Следующей ночью у северной оконечности острова Хиума катера 2-й флотилии потопили плавучий маяк «Хиумадал» и пароход «Альф» (166 брт). Но этим их успехи и ограничились. В ночь на 27 июня при попытке выставить новое заграждение у северного входа в Моонзунд S-43 и S-106 подорвались на минах и погибли, спустя несколько дней получили повреждения S-102 и S-103. К началу июля в строю 2-й флотилии оставалось всего четыре исправных катера. Наличных сил хватало только для сопровождения заградителей.

Не лучше обстояли дела и у флотилии Бирнбахера (На 1 июля 1-я флотилия располагала семью исправными катерами, а 5-я - тремя. Последняя была расформирована в середине того же месяца, а ее катера вошли в состав 1-й и 2-й флотилий). Попытка патрулировать на коммуникациях между Таллинном и Ханко провалилась из-за противодействия советской авиации. При этом S-26 и S-27 получили серьезные повреждения от близких разрывов бомб и пулеметного обстрела. 5 июля в результате столкновения с финской подлодкой «Саукко» пострадал S-28. В актив же катерникам удалось записать лишь потопление артогнем 13 августа советского тральщика № 41 (при этом повреждения получил S-39), разрушение торпедами сидевшего на камнях парохода «Расма» (3204 брт) и высадку в Эстонии нескольких диверсионных групп.

Неудачей окончилась вечером 28 августа попытка атаковать советские корабли, осуществлявшие переход из Таллина в Кронштадт. Узнав из сообщения финского самолета-разведчика, что КБФ покинул внешний рейд Таллина, 1-я флотилия в составе S-26, S-27, S-39, S-40 и S-101 в 18.00 вышла из Хельсинки. Уже через 45 минут движения 24-узловым ходом на горизонте был замечен лес мачт. Катера развернулись в боевой порядок и вышли в атаку. Ответом им был мощный загра­дительный огонь. До наступления темноты «шнелльботы» трижды предпринимали попытки нападения, но каждый раз были вынуждены отступать перед стеной снарядных всплесков. В конце концов им пришлось возвращаться ни с чем.

Наиболее активно действовала 3-я флотилия, находившаяся на фланге быстро откатывавшегося на северо-восток сухопутного фронта. Выявившаяся уже через неделю после начала боевых действий необходимость снабжения войск вермахта по морю заставила «шнелльботы» принимать участие в эскортировании конвоев в Рижский залив. Одновременно каждую ночь катера флотилии совершали выходы для усиления заграждений в Ирбенском проливе. В ночь на 24 июня, не дойдя до места постановки, S-60 (обер-лейтенант Вупперман, он же командир звена) и S-35 (лейтенант Вебер) обнаружили и безуспешно атаковали советскую подводную лодку С-7. Выставив мины, «шнелльботы», на которых к тому времени оставалось всего по одной торпеде, легли на обратный курс. Поскольку относительно произошедших далее событий существует несколько различных версий, позволим себе остановиться на них подробнее.

В 2.32, когда немецкие катера находились в районе маяка Ужава, была обнаружена еще одна субмарина, совершавшая переход в надводном положении, - советская подводная лодка С-3. Ее командир капитан-лейтенант Н.А. Костромичев, несмотря на неоконченный капремонт (лодка не могла погружаться), отказался взорвать свой корабль в Либаве и решил прорываться в Виндаву. Кроме команды, на С-3 находились члены экипажей других субмарин, рабочие - всего около 100 человек. В сложившейся ситуации подводникам ничего не оставалось, как принять бой. Спустя 10 минут после обнаружения катера с дистанции 300 - 400 м атаковали субмарину оставшимися торпедами, но промахнулись. Завязалась артиллерийская дуэль. Хотя вооружение «эски» выглядело более мощным (на ней имелось по одному 100-мм и 45-мм орудию, в то время как на каждом из «шнелльботов» - лишь по одной 20-мм пушке), высокая скорострельность немецкой автоматической артиллерии в бою на ближней дистанции сыграла свою роль. Немцам уже первыми выстрелами удалось вывести из строя стомиллиметровку субмарины. Катера описывали вокруг лодки зигзаги и осыпали ее снарядами. С-3, не способная развить ход более 5 узлов, упорно уходила на север. Советские подводники несли большие потери, но до последней возможности отстреливались от врага из винтовок. Спустя 9 минут после начала боя из-за перегрева стволов на обоих катерах вышли из строя пушки. В 3.06 орудие S-35 вновь вступило в бой, но оживить двадцатимиллиметровку на S-60 так и не удалось. Ответный огонь с субмарины вызвал мелкие возгорания на обоих «шнелльботах», 4 человека из их экипажей были ранены. Через 40 минут после начала боя немцы все еще были далеки от победы и пошли на отчаянный шаг. Лейтенант Вебер передал командиру звена: «Мы должны атаковать ручными гранатами!». После этого сигнала S-35, а затем S-60, сблизившись с лодкой на 50 м, сбросили 3 глубинные бомбы. Нако­нец, противники сошлись вплотную, и на палубу С-3 полетели ручные гранаты. В 3.24 после очередного попадания гранаты из рубки субмарины вырвалось пламя. К тому времени капитан-лейтенант Костромичев и большинство офицеров погибли. Стрельба с лодки прекратилась, но сама субмарина, несмотря на крен и дифферент на корму, упорно продолжала уходить на север. Последний удар по ней в 3.39 нанес S-60, сбросивший глубинную бомбу в двух метрах от форштевня. Получив большую пробоину, лодка затонула. На месте ее гибели немцы подобрали 20 человек.

В ночь на 25 июня 1941 года атаке «шнелльботов» подверглись советские транспорты на рейде Виндавы, на следующую ночь - эсминцы в Ирбенском проливе. Очередная встреча в проливе, утром 27 июня, завершилась тяжелым повреждением эскадренного миноносца «Сторожевой», потерявшего носовую часть в результате попадания торпеды с S-59 (обер-лейтенант Мюллер) или S-31 (лейтенант Хааг) (Кочующая по различным зарубежным и отечественным изданиям версия о потоплении этой же ночью в Ирбенском проливе катерами S-59 и S-60 советской подводной лодки С-10 не выдерживает критики, поскольку последнее сообщение с лодки было получено утром 28 июня, когда она находилась в северной части Данцигской бухты). На обратном пути четыре катера перехватили в районе Ужавы прорывавшиеся из Либавы советские торпедные катера. В результате боя ТКА № 47 получил столь тяжелые повреждения, что был оставлен личным составом и позднее захвачен немцами. На рассвете следующего дня «шнелльботы» перехватили другой отряд, на этот раз с эвакуируемыми из Виндавы. Экипажи и пассажиры пяти невооруженных торговых судов оказались в плену.

4 июля силы 3-й флотилии перешли в Либаву, что позволило расширить операционную зону до северной части Рижского залива. Вскоре были начаты ночные поиски и минные постановки у южного входа в Моонзунд и в районе Курессаре, сопровождавшиеся многочисленными боевыми столкновениями с советскими эсминцами, сторожевиками и самолетами. В начале августа в Либаву перебазировались и катера 2-й флотилии. Однако заметных успехов за этот период немцам добиться не удалось (Приписываемое катерам в ряде источников потопление в ночь на 27 июля эсминца «Смелый» не подтверждается, поскольку «шнелльботы» в эту ночь произвели торпедную атаку по неопознанной цели в южной части Моонзунда, а эсминец погиб в южной части Ирбенского пролива. Скорее всего, он стал жертвой мин, выставленных именно торпедными катерами 3-й флотилии).

Последней акцией, в которой приняли участие катера 2-й и 3-й флотилий, стала Моонзундская десантная операция, проведенная немцами 13- 14 сентября. «Шнелльботы» обоих подразделений составили ядро так называемого соединения «Вествинд», основной задачей которого была демонстрация ложной высадки на западном побережье острова Саарема. Сразу после этого флотилии ушли в Германию и начали подготовку к переходу на другие театры. Немцы посчитали, что все поставленные задачи выполнены. Хотя вскоре стало ясно, что война с Россией затянется, как минимум, еще на год, ни в 1942, ни в 1943 годах «шнелльботы» на Балтийском море не применялись. С одной стороны, для них просто не было подходящих целей, с другой - главной задачей флота продолжала оставаться борьба против Англии. Германские «москиты» вернулись в Финский залив лишь в начале 1944-го.

6-я флотилия «шнелльботов» (командир - корветтен-капитан Обермайер) появилась на Балтике весной 1944-го. На нее планировалось возложить задачу нанесения ударов по советским дозорным и тральным силам. Хотя подразделение в составе катеров S-39, S-76, S-79, S-90, S-91, S-132 и плавбазы «Карл Петерс» было готово к действиям еще в середине февраля, прошел месяц, прежде чем ледовая обстановка в восточной части Финского залива позволила приступить к ночным поискам. Первоначально базой для катерников служил Таллин, а с начала мая - Хельсинки. Флотилия, усиленная к тому времени S-11 и S-135, несколько раз небезуспешно нападала на советские малые охотники у Лавенсари. Дальнейшему развертыванию наступательных действий помешало вторжение союзников в Нормандию. Получив приказ немедленно вернуться в Ла-Манш, «шнелльботы» уже 19 июня ошвартовались в Эймейдене.

Несмотря на это, немецкое командование не рассталось с мыслью иметь флотилию катеров и в Финском заливе. В конце июля в Хельсинки перебазировалась 5-я флотилия (Бывшая 11-я флотилия торпедных катеров, сфор­мированная в Заснитце в мае 1944 года) (капитан-лейтенант Хольцзапфель; катера S-65, S-6, S-80, позже S-68, S-85, S-110, S-116, S-120; плавбаза «Герман Виссманн»). В августе «шнелльботы» провели несколько минных постановок, приняли участие в операциях по спасению экипажей трех погибших миноносцев и попытке уничтожить глубинными бомбами корпус затонувшей у острова Койвисто субмарины U-250. При выполнении последней задачи в ночь на 1 сентября подорвался на мине и затонул S-80 - третий и последний «шнелльбот», потерянный немцами на Балтике за время войны.

С конца сентября 1944 года базой подразделения стала Виндава. Туда же перешла из Германии и 2-я учебная флотилия (капитан-лейтенант Клозе; катера S-64, S-69, S-81, S-99, S-117, позднее, кроме того, S-76, S-83, S-135; плавбаза «Нидден») (Сформирована в апреле 1944 года. По иронии судьбы в состав подразделения вошли ТКА S-64, S-83, S-99 и S-117, которые в конце июля 1944 года немцы продали (но не успели передать) ВМС Финляндии). До конца осени «шнелльботы» обоих подразделений совершали многочисленные минные постановки и ночные поиски в Рижском заливе - абсолютно безрезультатные.

В середине декабря 5-я флотилия вернулась в Северное море, а оставшейся 2-й флотилии нашлось новое применение. С начала февраля 1945 года на германские конвои, направлявшиеся в Либаву, начались нападения советских торпедных катеров типа Д-3 и Г-5. Идея использовать против них «шнелльботы» не была оригинальной, зато оказалась весьма эффективной. В ночь на 27 марта три «москита» 2-й флотилии - S-64, S-69 и S-81 - имели боевое столкновение с шестью советскими катерами (ТКА-16, ТКА-60, ТКА-136, ТКА-166, ТКА-196 и ТКА-200; все типа Д-3), закончившееся потоплением ТКА-166, ТКА-196 и повреждением четырех остальных. С погибших катеров немцы сняли 9 матросов и 5 офицеров, в том числе командира 2-го дивизиона ТКА капитана 3 ранга М.Г. Чебыкина. В результате активной деятельности «шнелльботов» 2-й учебной, к которой с конца марта присоединились 1-я и 5-я флотилии, ни один из напра­влявшихся или убывавших из Либавы транспортов не был потоплен советскими катерами.

Последней крупной операцией, в которой приняли участие немецкие катерники на Балтике, стала эвакуация с курляндского плацдарма 8-9 мая. В ней приняли участие 19 катеров, на каждый из которых умудрились принять по 110 солдат и офицеров вермахта. Днем 9-го числа соединение достигло датского острова Борнхольм - к этому времени он уже был занят десантом морской пехоты КБФ. Несмотря на то что с момента подписания акта о безоговорочной ка­питуляции Германии прошли почти сутки, попытка трех советских торпедных катеров повернуть конвой в бухту острова закончилась последним морским боем в Европе во Второй мировой войне. Огнем «шнелльботов» был серьезно поврежден ТКА-93. В свою очередь, появившиеся над полем боя советские штурмовики повредили S-216, на котором один человек был убит и еще 13 ранены.

Утром 10 мая отряд достиг бухты Экернфёрде, где уже хозяйничали англичане. Последние не стали препятствовать торжественной церемонии спуска флага на следующий день. Из всех надводных сил кригсмарине «шнелльботы» капитулировали последними.

Результаты действий германских катеров на Балтийском ТВД

Класс Название Тоннаж, брт Дата Судьба Район атаки Атаковавший катер
ТР «Эстония» 1181 22.6.1941 Р о.Хиума Катера 2-й флотилии
ТР «Гайсма» 3077 22.6.1941 + о.Готланд S-59
ТР «Лииза» 782 22.6.1941 + Лиепая-Ханко S-31
ТР «Альф» 166 23.6.1941 + о.Хиума S-44
Пл.маяк    «Хиумадал» - 23.6.1941 + о.Хиума S-43
ПЛ С-3 - 24.6.1941 + маяк Ужава S-31, S-60
ЭМ «Сторожевой» - 27.6.1941 = Ирбенский пролив S-31, S-59
ТКА №47 - 27.6.1941 + маяк Ужава Катера 3-й флотилии
ТР «Кандава» 1926 28.6.1941 Р Виндава Катера 3-й флотилии
ТР «Кулдига» 1978 28.6.1941 Р Виндава Катера 3-й флотилии
ТР «Малл» 1863 28.6.1941 Р Виндава Катера 3-й флотилии
ТР «Рауна» 2349 28.6.1941 Р Виндава Катера 3-й флотилии
ТР «Амата» 1132 28.6.1941 Р Виндава Катера 3-й флотилии
ТР «Расма» * 3204 10.7.1941 + о.Мохни S-26, S-28
Ледокол «Лачплесис» ** 253 22.7.1941 = о.Саарема Катера 3-й флотилии
ТКА №71 - 22.7.1941 + о.Саарема Катера 3-й флотилии
ТЩ №41 «Ленводпуть-12» - 13.8.1941 + 59°42'с.ш., 25°25'в.д. S-26, S-39, S-40, S-28
Ледокол «Мерикару» 178 19.8.1941 + пролив Моозунд S-58
СКА №122 - 14.5.1944 + о.Лавенсари Катера 6-й флотилии
ТКА ТК-66 - 18.3.1945 + Либава Катера 2-й учебной флот.
ТКА ТК-166 - 27.3.1945 + Либава S-64, S-69, S-81
ТКА ТК-196 - 27.3.1945 + Либава S-64, S-69, S-81
МО БМО-595 - 7.5.1945 + маяк Риксгафт Катера 5-й флотилии

Примечания: + - потоплен; = - поврежден; Р - захвачен в качестве приза.

* - подорвался на мине 5.7.1941 и выбросился на берег.

** - затонул от полученных повреждений 29.7.1941.

МО - морской охотник; ПЛ - подводная лодка; Пл. - плавучий; СКА - сторожевой катер; ТР - транспорт; ТЩ - тральщик; ЭМ - эсминец.

5. «Кормить и одевать...»

Записки «вредителя». Часть III. Концлагерь. 5. «Кормить и одевать...»

Передавали, что новый начальник Соловецкого лагеря Иванченко «либерал» и что ему принадлежит необыкновенная для гепеуста мысль, которую он высказывал публично: «Для того чтобы выжать из заключенных настоящую работу, их надо кормить и одевать». Вопрос в том, в какой мере надо кормить и одевать, конечно растяжен, но в своем «либерализме» ГПУ не пошло так далеко, чтобы сравнять условия жизни заключенных с условиями, предоставляемыми в лагерях рабочему скоту. Конюшня, коровник и свинарники Соловецкого лагеря, построенные руками заключенных, по сравнению с их собственными бараками, светлы, чисты и теплы. Относительный рацион питания, получаемый скотом, во много раз превышает питание рабочего-заключенного. Нет никакого сомнения, что если бы скот был поставлен в соответственно одинаковые условия жизни с заключенными, лошади не потащили бы ног, коровы не стали бы давать молока, свиньи издохли бы. В зависимости от новой коммерческой установки лагерей, первой задачей распределительных пунктов является сортировка рабочей силы и рассылка ее по многочисленным и разнообразным предприятиям лагеря. Но по пути к этому всегда стоит одно привходящее задание — ликвидация у заключенных вшей. Из тюрем арестанты поступают поголовно пораженные этими насекомыми, сознательно культивируемыми в тюрьмах для подследственных. Вшивый режим и вшивая камера входят в систему мероприятий следственной власти ГПУ по получению «добровольных признаний». До весны 1930 года режим этот также встречал полную поддержку в лице начальства лагерей: вошь была мощным союзником ГПУ в деле ликвидации заключенных в лагерях «особого назначения».

Глава 14

Борьба за Красный Петроград. Глава 14

Северо-западная армия генерала Юденича, приблизившись к Петрограду, 21 октября была остановлена советскими войсками на линии Лигово — Красное Село — Детское Село — Колпино. Враг получил первый решительный отпор частей Красной армии. В рядах армии Юденича впервые стало наблюдаться смятение, нервничанье, дерганье частей с одного участка на другой. Надежда стремительной атакой завладеть Петроградом и ликование белых по случаю занятия каждой деревни не давали возможности генералам здраво разобраться в сложившейся обстановке. Под Гатчиной и другими местами белогвардейские части сталкивались между собою, перемешивались, нарушалась вся организация дивизий, приказы не доходили по назначению. Северо-западная армия стала распыляться на отдельные самостоятельные боевые отряды, действующие на свой страх и риск без всякой связи с соседними колоннами{422}. Приказы штаба главнокомандующего [470] если и доходили вовремя по назначению, то своевременно не исполнялись. Было уже указано на неисполнение приказа о занятии станции Тосно на Октябрьской жел.-дор. генералом Ветренко, который горел нетерпением первым ворваться в Петроград и пожать лавры победы над большевиками. Начавшееся соревнование между генералами и принятие ими в силу этого самостоятельных решений не позволяло главному белогвардейскому штабу целесообразно и своевременно использовать слабые места фронта Красной армии. По свидетельству самого штаба, генерал Юденич в период с 17 по 20 октября не имел ясного представления о расположении своих частей и о создавшейся обстановке на каждом отдельном боевом участке фронта. Однако несмотря на это, Юденича не оставляла пленившая его надежда на скорое падение Петрограда.

Ссылки

Ссылки : материалы на Русском и других языках, использующих Кириллицу

Описание конструкции

«Шнелльботы». Германские торпедные катера Второй мировой войны. Описание конструкции

Корпус Необходимость снизить водоизмещение «шнелльботов» вынудило германских конструкторов всерьез заняться экспериментами с судостроительными материалами. В результате было установлено, что древесина - оптимальный материал для быстроходных катеров водоизмещением до 100 т. В отличие от стального корпуса повреждения деревянного при одинаковом воздействии имели гораздо меньшие размеры и легче устранялись. В то же время нагрузки, неизбежно возникающие в корпусе быстроходного катера водоизмещением более 50 т, требовали металлического набора. Эти обстоятельства и определили конструкцию корпуса. Киль катера изготавливался из толстого дубового бруса с дополнительным усилением на участке с 10-го по 58-й шпангоут. Продольные связи (также деревянные, из так называ­емой орегонской сосны; сечение бруса 80x45 мм и 120x45 мм) с помощью болтов соединялись со шпангоутами. Последние выполнялись из сплава алюминия с магнием и устанавливались с интервалом в 575 мм. Семь 3-мм стальных переборок делили корпус на отсеки. Передняя (таранная) переборка дополнительно усиливалась оцинкованной жестью. Стальными были и фундаменты дизелей. Рубка - из легкого сплава толщиной 2,5 мм. Начиная с катера S-68 (вступил в строй в июле 1942 года), вместо обычной рубки «шнелльботы» стали получать рубки конической формы с углами наклона боковых листов 30-40°. На S-100 (май 1943 года) рубка и рулевой пост впервые получили защиту из листов 10-12-мм броневой «вотановской» стали. Обшивка катеров была двухслойной: внутренний слой - из 10-мм (позднее 12-мм) древесины белого кедра или лиственницы; внешнийтолщиной 21 мм - из красного дерева.

Верхний Палеолит

Верхний Палеолит. Период примерно от 50 000 лет назад до 12 000 г. до н.э.

Верхний Палеолит. Период примерно от 50 000 лет назад до 12 000 г. до н.э.

1789 - 1815

С 1789 по 1815 год

Эпоха Великой французской революции, Директории, Консульства и Наполеона с 1789 до 1815.

10. «Академическое дело»

Записки «вредителя». Часть II. Тюрьма. 10. «Академическое дело»

«Академическое дело» или, как его называли еще, «платоновское дело», по имени академика С. Ф. Платонова, было одним из самых крупных дел ГПУ, наряду с «шахтинским процессом», делом «48-ми», процессом «промпартии» и др. Для жизни русской интеллигенции оно имело огромное значение, значительно большее, чем пышно разыгранный весной 1931 года «процесс меньшевиков», подробно освещенный в советской и заграничной печати. «Академическое дело» известно сравнительно мало, потому что ГПУ не вынесло его на открытый суд и решило судьбу крупнейших ученых в своих застенках. Скудные сведения о нем, проникавшие через лиц, привлеченных по этому «делу», и от близких, передавались каждый раз с такой опаской, были так отрывочны, что даже официальная часть, то есть самое обвинение, осталась в значительной мере неясной и противоречивой. Когда явится возможность представить это дело по документам и свидетельствам людей, непосредственно привлекавшихся по нему, оно займет место истинного некролога русской, особенно исторической, науки. Это будет одна из самых трагичных страниц в повести о русской интеллигенции. Я же могу говорить о нем только как случайный свидетель, со слов лиц, попадавших со мною в те же тюремные камеры, бывших со мною в этапе или в Соловецком концентрационном лагере. Кроме того, я связан тем, что могу передать только ту часть разговоров, по которым ГПУ не сможет установить, от кого я их слышал. Особенностью этого «дела» было прежде всего то, что оно оказалось «неудачным» для ГПУ.

О русском крестьянстве

Горький, М.: Берлин, Издательство И.П.Ладыжникова, 1922

Люди, которых я привык уважать, спрашивают: что я думаю о России? Мне очень тяжело все, что я думаю о моей стране, точнee говоря, о русском народe, о крестьянстве, большинстве его. Для меня было бы легче не отвечать на вопрос, но - я слишком много пережил и знаю для того, чтоб иметь право на молчание. Однако прошу понять, что я никого не осуждаю, не оправдываю, - я просто рассказываю, в какие формы сложилась масса моих впечатлений. Мнение не есть осуждениe, и если мои мнения окажутся ошибочными, - это меня не огорчит. В сущности своей всякий народ - стихия анархическая; народ хочет как можно больше есть и возможно меньше работать, хочет иметь все права и не иметь никаких обязанностей. Атмосфера бесправия, в которой издревле привык жить народ, убеждает его в законности бесправия, в зоологической естественности анархизма. Это особенно плотно приложимо к массе русского крестьянства, испытавшего болee грубый и длительный гнет рабства, чем другие народы Европы. Русский крестьянин сотни лет мечтает о каком-то государстве без права влияния на волю личности, на свободу ее действий, - о государстве без власти над человеком. В несбыточной надежде достичь равенства всех при неограниченной свободe каждого народ русский пытался организовать такое государство в форме казачества, Запорожской Сечи. Еще до сего дня в темной душе русского сектанта не умерло представление о каком-то сказочном «Опоньском царстве», оно существует гдe-то «на краю земли», и в нем люди живут безмятежно, не зная «антихристовой суеты», города, мучительно истязуемого судорогами творчества культуры.

Путешествие натуралиста вокруг света на корабле «Бигль»

Дарвин, Ч. 1839

Кругосветное путешествие Чарльза Дарвина на корабле «Бигль» в 1831-1836 годах под командованием капитана Роберта Фицроя. Главной целью экспедиции была детальная картографическая съёмка восточных и западных берегов Южной Америки. И основная часть времени пятилетнего плавания «Бигля» была потрачена именно на эти исследования - c 28 февраля 1832 до 7 сентября 1835 года. Следующая задача заключалась в создании системы хронометрических измерений в последовательном ряде точек вокруг земного шара для точного определения меридианов этих точек. Для этого и было необходимо совершить кругосветное путешествие. Так можно было экспериментально подтвердить правильность хронометрического определения долготы: удостовериться, что определение по хронометру долготы любой исходной точки совпадает с такими же определениями долготы этой точки, которое проводилось по возвращению к ней после пересечения земного шара.

Links

Links : resources in English, French and other languages, using Latin-based scripts

XII. Тяжкий день

Побег из ГУЛАГа. Часть 1. XII. Тяжкий день

Это было в феврале. Утро как утро. Мрак. Вставать трудно. Всякая работа опостылела: на службу тянешься через силу. Шел пятый месяц после ареста мужа, надо было вот-вот ждать приговора. Расстреливать как будто стали меньше, но в лагеря, на принудительные работы ссылали тысячами. Во всякой мелочи, во всяком пустяке невольно чуялось недоброе предзнаменование, а тут, выходя на лестницу, на серой каменной площадке я наткнулась на большое, полузамерзшее кровавое пятно. Оно поплыло у меня в глазах, оставляя повсюду зловещие блики. Вероятно, пьяница-сосед, вернувшись поутру домой, расквасил себе нос на скользкой лестнице, но сердце сжалось от испуга, и всю дорогу по запорошенным улицам красное пятно мелькало на снегу. Я тогда не знала, что ГПУ расстреливает в подвалах, а не на дворе. Первый вопрос на службе: — Как ваше здоровье? — Как всегда. В чем дело? — Сюда звонили только что, справлялись о вас, мы думали, уж не случилось ли чего. У вас ведь дома телефон, почему не звонят вам? — Нет, ничего, спасибо. Странно... Кому, зачем пришла мысль пугаться за мою судьбу? Но не успела я сесть за работу, ко мне влетела одна из сослуживиц. — Вы знаете, наша Э. разбилась насмерть. — Как?! — Мужу дали приговор по академическому делу — десять лет принудительных работ. Она бросилась с четвертого этажа в пролет лестницы. Э. с маленькой головой и огромной косой, которая едва укладывалась кругом.

Глава 13

Борьба за Красный Петроград. Глава 13

Наряду с деятельностью районных штабов внутренней обороны представляется в высшей степени желательным просмотреть соответствующую подготовку к обороне со стороны наиболее крупных фабрично-заводских предприятий. В таких предприятиях кипела своя производственная работа, направленная исключительно на то, чтобы оказать посильную поддержку в первую очередь полевым частям Красной армии. Промышленные гиганты Петрограда являлись своего рода революционными очагами, где ковалось оружие для фронта и где в процессе производства, не знавшего часов отдыха, вырабатывалась коллективная воля к победе над врагом. В связи с этим работа крупных фабрично-заводских предприятий Петрограда носила отнюдь не местный и не районный характер, а имела широкое значение в ходе подготовки всего города к обороне изнутри. Она являлась одним из действенных реальных факторов, способствовавших обороне Петрограда. [444] Сохранившиеся материалы дают возможность остановиться только на работе Путиловского, Ижорского, Сестрорецкого оружейного и Охтинского порохового заводов. На Путиловском заводе после 14 октября была проведена партийная мобилизация, которая дала около 300 чел. по заводу и около 200 чел.