Proistoria » Blog » Excerpts » Немецкий банк Советской России (деятельность Немецко-Волжского банка сельскохозяйственного кредита в 1920-е гг.)

Немецкий банк Советской России (деятельность Немецко-Волжского банка сельскохозяйственного кредита в 1920-е гг.)

Ю.П.Голицын, А.С.Соколов, 2021

Немецко-Волжский банк сельскохозяйственного кредита (Немволбанк, НВБ) был создан по постановлению ВЦИК РСФСР от 21 декабря 1922 г. на территории немецкой автономии на реке Волге в городе Покровске (ныне — город Энгельс Саратовской области). Устав банка был основан на нормальном Уставе Обществ сельскохозяйственного кредита, принятом Совнаркомом 27 февраля 1923 г., а уже 10 марта состоялось первое собрание акционеров. Газета «Экономическая жизнь» в конце марта сообщала, что на нем присутствовали 80% акционеров, взнос которых составляет 239 тыс. зол. руб. основного капитала {18}. Интересно, что уже на этом собрании акционеры обсуждали и приняли решение о выпуске банком внешнего займа на 1 млн долларов (2 млн зол. руб.) под 5% годовых сроком на 15 лет. Предполагалось, что привлеченные с помощью займа средства будут разделены на три категории: 25% — «для общеобластных хозяйственных и культурных мероприятий»; 40% — «для приобретения и производства сельскохозяйственных машин и орудий» и пр.; 35% — «для кредитования сельских обществ». Заем был гарантирован «всем достоянием банка» и «правом эксплуатации участка земли в 100.000 десятин, предполагаемого специально для этой цели государством» {19}.

Основной капитал Немволбанка первоначально был определен в 300 тыс. зол. руб. и состоял из учредительских акций на сумму 250 тыс. руб., внесенных центральными и местными государственными и общественными организациями, а также крестьянских паев на 50 тыс. руб. {22}

Свои действия Немволбанк открыл в марте 1923 г., имея начальный баланс в размере 8078 руб. Несмотря на целый ряд неблагоприятных обстоятельств: короткий срок первого операционного года (всего 6 месяцев); относительно небольшой основной капитал — немногим более 200 тыс. руб. (к тому же внесенный на 50% различными товарами), баланс банка на 1 октября 1923 г. возрос до 286,5 тыс. руб. Чистая прибыль составила 10,13 тыс. руб., из которых 10% было выделено на дивиденды по крестьянским паям, а остальная сумма зачислена в запасный капитал {23}. В течение второго операционного года банк уже значительно развил свою деятельность: общий баланс на 1 октября 1924 г. составлял 1,56 млн руб.; размер выданных ссуд — 714,6 тыс. руб.; объем вкладов — 215,6 тыс. руб. В определенной степени такой резкий рост показателей объясняется кредитами, полученными НВБ от Госбанка и Наркомфина для борьбы с последствиями неурожая 1924 г. и направленными прежде всего на сохранение скота (фуражные ссуды) и на продовольствие населению (мучные ссуды) {24}. Постепенно были распроданы товары, полученные банком в качестве взносов. Если на 1 октября 1923 г. они составляли 54% баланса, то за год их доля снизилась до 3,5% баланса {25}.

Еще в 1922 г. ЦК РКП(б) признал целесообразным допустить возможность финансово-экономической деятельности Области немцев Поволжья за границей, прежде всего в Германии, США и Аргентине. Данные страны в качестве объектов заграничной деятельности были выбраны неслучайно, так как именно там находились большие диаспоры немецкой эмиграции {26}. По данным Немволбанка, в Северной и Южной Америке, а также, отчасти, в Германии проживало около 450 тыс. поволжских немцев, «очень сильно помогавших в голодный период 1920–1921 гг.» автономной области и «готовых и впредь помогать области по ликвидации последствий голода, но уже на более или менее хозяйственных началах». Как считали в банке, 50% пожертвований для голодающих в Саратовской, Самарской, Царицынской областях и в Области немцев Поволжья поступили из-за рубежа от бывших немецких колонистов {27}. По другим данным, помощь немцев-эмигрантов в Германии с 16 октября 1921 г. по 7 мая 1922 г. составила в денежном выражении 5,89 млн марок {28}.

Практически сразу после начала работы Немволбанка его руководство было озабочено «изысканием дополнительных средств» для возрождения хозяйства области. В связи с этим оно стало добиваться разрешения на выпуск внешнего займа, рассчитывая получить средства от поволжских немцев, эмигрировавших из России {29}. В апреле 1923 г. началось обсуждение проекта займа между представителями банка и валютного управления Наркомфина, а уже в начале мая нарком финансов Г. Сокольников писал, что «Область Немцев Поволжья получила разрешение от НКФ на заключение за границей займа на нужды области». При этом он считал, что не менее 25% от суммы займа должно быть потрачено «на заказы внутри России и вообще закупки на внутреннем рынке» {30}.

18 июня 1923 г. Наркомфин «с целью ликвидаций последствий голода 1921 и 1922 гг. и содействия полному восстановлению и дальнейшему совершенствованию, на основании агрономической техники и культуры сельского хозяйства Области Немцев Поволжья», утвердил «Положение о выпуске Немецко-Волжским банком сельскохозяйственного кредита 5% облигационного займа 1923 г.».

Заем выпускался на следующих условиях. Предполагалось, что размещаться он будет в Северной Америке (до 70%, или до 700 тыс. долл.), Южной Америке (до 25%, или до 250 тыс. долл.) и Германии (до 5%, или до 50 тыс. долл.). Заем выпускался сроком на 15 лет, начиная с 1 июня 1923 г. и по 1 июля 1938 г. Должны были быть выпущены 20 тыс. облигаций по 10 долл., 15 тыс. облигаций по 20 долл., 6 тыс. облигаций по 50 долл., 2 тыс. облигаций по 100 долл. Облигации печатались на русском, немецком и английском языках. Заем размещался за границей за валюту соответствующих стран по курсу дня Лондонской биржи. Кроме того, «по особому в каждом случае соглашению» в оплату облигаций могли приниматься товары, «необходимые для восстановления хозяйства Области Немцев Поволжья», допущенные ко ввозу в СССР {31}.

По облигациям займа начислялись проценты из расчета 5% годовых в той же валюте, в какой выпущен заем, т.е. в долларах. Срок платежей процентов начинался ежегодно 1 января и 1 июля. В пределах СССР облигации займа были освобождены от обложения какими бы то ни было налогами и сборами. Заем должен был быть погашен в течение 10 лет начиная с 1 июля 1928 г. путем ежегодных тиражей погашения равными долями. Проценты по займу и номинал по вышедшим в тираж облигациям выплачивались в Северной и Южной Америке и в Германии конторами Немволбанка или кредитными учреждениями соответствующих стран, с которыми Немволбанк заключал необходимое соглашение. Выплаты производились в валюте соответствующей страны по курсу дня Лондонской биржи, а в пределах СССР непосредственно Немволбанком в валюте РСФСР по курсу дня Московской биржи.

Погашение займа и уплата процентов по нему обеспечивались всем имуществом Немволбанка. Кроме того, для «безусловного обеспечения» погашения займа и уплаты процентов по нему правительство СССР выделило специальный гарантийный фонд, состоявший из доходов от эксплуатации 100 тыс. десятин (109 254 га) земли в пределах Области немцев Поволжья. Земли были переданы в концессию банку сроком на 36 лет с правом субконцессии {32}. Ежегодный доход, получаемый от сдачи этих участков в аренду или в концессию, должен был вноситься на текущий счет Немволбанка в Государственном банке СССР в качестве специального гарантийного фонда погашения займа и уплаты процентов по нему и расходоваться «исключительно на означенные цели» {33}.

Полученные от размещения займа суммы должны были направляться Немволбанком на следующие цели: 25% — кредитование областных хозяйственных и культурных мероприятий; 35% — кредитование в денежной форме сельского населения, преимущественно через его кооперативные организации; 40% — приобретение и производство сельскохозяйственных машин и орудий и «прочих предметов сельскохозяйственного обихода и потребления для сбыта населению» в кредит и за наличные. На покупку товаров за границей могло быть направлено не более 50% всей вырученной от реализации суммы {34}.

Первоначально подписка на заграничный заем банка проходила довольно успешно. Сразу же после получения в Америке бланков облигаций их было размещено на 28 тыс. долл. (56 тыс. руб.) {35}.

Реализация за рубежом облигаций Немволбанка позволяла приобретать такие средства производства, которых в СССР не имелось вообще, или они являлись большим дефицитом. Уже в августе 1923 г. из США в немецкую автономную область поступило несколько десятков тракторов, которые продавались только объединениям крестьян и коллективным хозяйствам по цене 9 млрд руб. за один трактор {36}.

Для более успешного и быстрого размещения облигационного займа, а также с целью создания своих представительств, в Германию, Северную и Южную Америку были отправлены уполномоченные банка. В 1923–1925 гг. в Германии, США и Аргентине постоянно находился А.Шнейдер. Именно он провел основную работу по открытию и налаживанию работы представительств банка в Берлине и Чикаго. Им же была предпринята попытка создать филиал и в Буэнос-Айресе, однако она успехом не увенчалась {37}. Успешная деятельность Чикагского агентства позволила преобразовать его в августе 1925 г. в смешанное акционерное общество с капиталом в 25 тыс. долл., в которое наряду с представителями Немецко-Волжского банка вошло и несколько местных предпринимателей — эмигрантов. Немволбанк стал обладателем 51% учредительных акций американского общества {38}.

А вот в Берлинском представительстве дела шли не так удачно. По мнению современника, привлечению иностранного капитала мешала высокая процентная ставка по кредитам в Германии. Но некоторые возможности иногда возникали. Так, в 1924 г. группа германских финансистов предложила кредит в 500 тыс. фунтов стерлингов. Голландская группа Vаn-Lasen выразила желание предоставить кредит на 5 лет на 10–12% годовых, с перспективой участия в основном капитале банка. Но Немволбанк реализовать подобные предложения не мог из-за уставных ограничений {39}.

* * *

И все же попытки реализовать в Германии и США облигации Немволбанка в целом окончились неудачно. В мае 1926 г. Совнарком АССР НП вынужден был принять решение о консервации займа на неопределенное время. Как отмечалось в решении, главными причинами неудач стали отсутствие дипломатических отношений с США, рядом других стран и «общее недоверие к советской власти, вытекавшее из аннулирования заграничных долгов царского правительства… и займов Временного правительства…» {42}.

Но, несмотря на неудачи с займом, Немволбанк постоянно занимался проблемой поступления в АССР НП валютных средств. Одним из источников поступления валюты стали денежные переводы эмигрантов своим родственникам, проживавшим в Поволжье. При этом банку пришлось столкнуться с жесткой конкуренцией, основным соперником в которой был уже упоминавшийся Berliner Colonisten Bank. И все же Немволбанку, с помощью активной рекламы, удалось привлечь часть денежных средств в виде вкладов и переводов. В Аргентине прием и пересылку долларовых переводов осуществлял местный банк Banco Aleman. Соглашение Немволбанка о взаимоотношениях с ним было подписано 29 марта 1924 г. Banco Aleman принимал переводы на имя Немволбанка, от 10 до 5 000 долл. за одну операцию. В результате в Поволжье пошли денежные переводы, ежегодный доход от которых составлял 25–40 тыс. руб. {43} Во многом это было связано с тем, что Немволбанк смог обеспечить быструю по тем временам технику перевода средств (перевод по телеграфу из Америки, например, осуществлялся в течение 10 дней). Так, только из США с момента образования Чикагского агентства Немволбанка и до 1 марта 1927 г. в АССР НП было сделано 17 502 денежных переводов на общую сумму около 810 тыс. долл. Наибольшее число переводов и самая высокая общая их сумма (около 400 тыс. долл.) были получены поволжскими немцами в 1924–1925 гг., т. е. в тот период, когда из-за неурожая в регионе вновь обострился голод {44}. Характерно, что даже поступавшую из-за рубежа благотворительную помощь партийное руководство Немволреспублики пыталось распределять исходя из «классового принципа». Но это все-таки делалось с оглядкой на заграницу, не столько из-за получения различной помощи населением, сколько в связи с возможным прекращением поступления валюты от размещения займа Немволбанка. Достаточно красноречиво в этом отношении постановление пленума обкома ВКП(б) от 20 сентября 1924 г.: «Ввиду того, что игнорирование указаний и требований жертвователей, а также непосредственное вмешательство в распределение этих средств и установление наших порядков использования их могут привести не только к прекращению поступлений пожертвователей, но безусловно вредно и пагубно отразятся на работе Немволбанка по распределению в Америке облигаций, Пленум указывает бюро обкома на необходимость проведения этого решения очень осторожно…» {45}

Для восстановления разрушенного сельского хозяйства и обеспечения облигационного займа правительство СССР в 1923 г. передало Немецко-Волжскому банку сельскохозяйственного кредита 100 тыс. десятин земли в Федоровском, Краснокутском и Палласовском районах. Обработка и засев переданных участков должны были производиться в следующем порядке: 25% — в течение первых четырех лет; в следующие шесть лет — остальные 75%. За возможность использования земли Немволбанк должен был производить союзному правительству «долевые отчисления», при этом в течение первых шести лет банк от отчислений был освобожден. Однако, начиная с седьмого года концессии, Немволбанк должен был отчислять в Москву 25%, с 1943 г. по 1948 г. — 50%, в следующие пять лет — по 60% и в последние годы — по 75% {46}.

Договор предусматривал возможность сдачи Немволбанком полученной земли в субконцессию. И 25 октября 1923 г. в Москве был подписан единственный в отечественной практике 1920-х гг. субконцессионный договор. Его сторонами выступили Немволбанк и Германско-русское аграрное общество (ДРУАГ). Банк предоставил субконцессионеру из своего концессионного земельного фонда 25 тыс. десятин земли на 36 лет — с 1 января 1924 г. до 1 августа 1959 г. Согласно концессионному договору ДРУАГ был обязан в первый год концессии обработать не менее 10% арендуемой земли, со второго года — 50%, с третьего — не меньше 80% и лишь с четвертого года — все 100% предоставленной субконцессии. За предоставленную землю ДРУАГ в свою очередь должен был платить банку «долевое отчисление» за первые два года — 14,5%, следующие два года — 17%, а с пятого года и до конца субконцессии — 19,5% с общей суммы валовой продукции натурой или «твердой валютой» по соглашению {47}. Субконцессия ДРУАГ специализировалась на зерновом и растениеводческом хозяйстве с правом переработки продукции {48}.

Деятельность данного общества оказалась одной из самых неудачных среди аграрных концессий. В первую посевную кампанию весной 1924 г. у ДРУАГ не оказалось собственного запаса семян для посева. На следующий год надежды на хороший урожай также не оправдались, так как проливные дожди во время уборки уничтожили до 70% урожая. Отметим, что во время голода 1924 г. Немволбанк активно осуществлял операции по снабжению сел хлебом, завез до 100 тыс. пудов муки, что значительно облегчило положение жителей. В течение всей осени и зимы 1924–1925 гг. банк снабжал население рожью, закупавшейся в урожайных районах, с этой же целью был приобретен 1 млн пудов урожая 1925 г. {49} Кроме того Немволбанк выделил пострадавшим от неурожая крестьянам кредиты на общую сумму 114 912 руб. {50}

В конце 1925 г. ДРУАГ удалось получить в Германии ссуду в размере 645 тыс. марок и кредит от Немволбанка в сумме 45 тыс. руб. под 2% годовых. Но финансовые проблемы сохранялись. По мнению некоторых исследователей, во многом это объясняется необходимостью для субконцессионера выплачивать долевые отчисления Немволбанку. Затем взнос возрастал до 17%, а начиная с пятого года отчисления достигали 19,5% {51}

В начале 1927 г. Германско-русское аграрное общество инвестировало в развитие хозяйства в общей сложности 1,7 млн марок, однако имевшееся в наличии имущество субконцессионера оценивалось примерно в 700 тыс. марок. Такая разница объясняется погашением постоянно возникавших убытков: с начала 1924 г. по середину 1926 г. они превысили 1 млн марок. Финансовое состояние ДРУАГ ухудшилось и получением нового кредита у Немволбанка. Получив из Москвы средства, специально предназначенные для выдачи субконцессионеру под низкий процент, банк выдал их под 40% годовых {52}.

В результате в 1927 г. немецкая сторона решила ликвидировать субконцессию. По мнению Главконцесскома, ликвидация ДРУАГ была вызвана «причинами, кроющимися в СССР, главным образом в Немреспублике... и внешними причинами — отказом заграничных кредиторов от дальнейшего финансирования предприятия» {53}. Говоря о Немреспублике, Главконцесском имел в виду прежде всего условия субконцессионного договора между ДРУАГ и Немволбанком.

Других иностранных компаний, желавших арендовать земли Немволбанка, не оказалось. Поэтому еще летом 1924 г. правительство АССР НП обратилось в Главный концессионный комитет страны с просьбой разрешить сдачу в аренду концессионных земель местным крестьянам. Разрешение было получено. Арендаторами стали зажиточные крестьяне Палласовского, Краснокутского и Федоровского кантонов, т. е. тех кантонов АССР НП, где располагались земли концессии.

Количество земли, сдававшейся Немволбанком в аренду местным крестьянам, постоянно возрастало, и валовая доходность от подобной сдачи уже в 1925 г. составила 80 тыс. руб. {54}, доходы от этой сдачи к 1928 г. составляли внушительную сумму, т. е. для банка субаренда концессионной земли была довольно выгодным делом.

Однако руководство Немволбанка неоднократно подвергалось критике за слабое выполнение партийных директив об усилении «классового характера» использования концессионных земель. Так, еще в 1926 г. в «сов. секретной» записке некто Сапронов, обследовавший деятельность ДРУАГ, писал, что из 100 тыс. десятин концессионных земель 75 тыс. используются «далеко не хозяйственным способом», так как эта земля сдается в субаренду местным гражданам на срок от одного до четырех лет, при этом большинство из этих земель не обрабатывается, а заняты под сенокос и пастбища. Правда, при этом Сапронов отметил, что все эти 75 тыс. десятин «представляют собою крепкую залежь тяжелоглинистых, солонцовых земель, для распашки которой требуется значительный состав живого инвентаря (не менее 6-ти голов скота на один плуг)» {55}. Вывод, который сделал чиновник, был достаточно краток: «Вследствие того, что Немволбанк не предполагает вести крупное хозяйство, концессия является целесообразной лишь с точки зрения под[ы]скания Немволбанком крупных субконцессионеров и передачи им больших участков земельного фонда. Передача же земли мелким субарендаторам не может считаться целесообразной не только с точки зрения хозяйственной, но и с политической» {56}.

На основе новых положений о сельхозналоге, принятых советским руководством в 1928 г., Совнарком АССР НП в июле того же года указал Наркомату финансов, кантисполкомам и налоговым комиссиям, что «аренда земли на концессионных фондах Немволбанка есть один из признаков, могущий повлечь за собой обложение крестьянского хозяйства в индивидуальном порядке» (т. е. наложение на него произвольно завышенных норм налога). В дальнейшем это указание было выполнено, и крестьяне-субарендаторы Немволбанка стали одними из основных жертв политики борьбы с «кулаком» {57}.

Интересно, что в эти же годы Немволбанк наряду с представителями Наркомзема и Комиссариата финансов входил в Центральную бедняцкую комиссию при ЦИК АССР НП, распределявшую государственные кредиты и сыгравшую важную роль в подъеме сельского хозяйства республики {58}.

* * *

По мере развертывания международной деятельности популярность Немволбанка возрастала. Однако свобода действий за рубежом одного из банков вызывала недовольство Наркомата внешней торговли СССР, Торгпредства в Германии и Амторга (Amtorg Trading Corporation), так как это подрывало их монопольное положение в Германии и Соединенных Штатах. Немецко-Волжский банк стал их своеобразным конкурентом. Многие фирмы в Германии и Америке предпочитали устанавливать отношения с Немволбанком, игнорируя структуры Наркомвнешторга. Не имея возможности открыто противодействовать Немволбанку, внешнеэкономические органы начали скрытую борьбу с ним, сделав главную ставку на дискредитацию его зарубежной деятельности.

В конце концов нараставшее недовольство Немецко-Волжским банком вылилось в резкую критику внешней политики АССР НП на заседании секретариата ЦК ВКП(б) 20 мая 1927 г. Непосредственным поводом к этому послужило ходатайство руководства Немреспублики о командировании в Чикаго двух своих представителей для оказания помощи филиалу Немволбанка. Зарубежная деятельность Немреспублики была признана «сомнительной». Политика возвращения эмигрантов, как было заявлено, идет «вразрез с общей политикой, осуществляемой НКИД по поручению ЦК». Амторгу поручили провести проверку деятельности Чикагского филиала Немволбанка. А так как Амторг являлся основным конкурентом последнего, то его оценки были однозначны. В результате в ноябре того же года было принято решение о закрытии Чикагского отделения Немволбанка «за его убыточностью» {60}. В течение 1928─1929 гг. была свернута деятельность банка и в Германии {61}. В январе 1928 г. Немволбанк сообщил, что компания ДРУАГ окончательно ликвидирована и на этой операции банк потерял 15,8 тыс. руб. {62} Прекратилась реэмиграция на Волгу немецких крестьян: вернулось около 300 человек {63}.

Все достижения и успехи в области установления торгового сотрудничества с иностранцами и полученные от этого доходы, поступившие в АССР НП, объявлялись несущественными. Это выглядит довольно странно, так как среди сельскохозяйственных кредитных обществ Немволбанк был одним из лидеров. На 1 октября 1927 г. он занимал первое место по размеру участия местных средств в основном капитале, они в 3,6 раза превышали средства, вложенные центральными органами. Лидирующие позиции Немволбанк занимал и по соотношению долгосрочных и краткосрочных займов. Первые превышали вторые более чем в пять раз {64}. Фактически в силу политических причин Немволбанк был вынужден приступить к сворачиванию своей международной деятельности, которая прекратилась в 1929 г.

С началом сплошной коллективизации, в августе 1929 г., главный удар был нанесен по крестьянам — субарендаторам земель Немволбанка. Августовская кампания разорила «кулацкое гнездо, свитое под крылышком Немволбанка», после чего крестьянская субаренда прекратила свое существование, а сам Немволбанк потерял самостоятельность, став филиалом Всесоюзного кооперативно-колхозного банка.

Подводя итоги, необходимо отметить, что в отличие от других советских банковских организаций, работавших только на внутреннем рынке, Немецко-Волжскому банку сельскохозяйственного кредита было разрешено выйти на международный рынок. Деятельность банка за границей велась по нескольким направлениям: выпуск и распространение облигационного займа; проведение переводных операций; сдача земель, выделенных Немволбанку, в субконцессию; репатриация поволжских немцев. Далеко не все задачи, поставленные перед банком, ему удалось выполнить, ведь это была всего лишь одна из первых попыток прорыва финансово-экономической блокады Советской России в очень сложных международных условиях, при том, что ни руководство, ни сотрудники Немволбанка не обладали в то время необходимым опытом.

Баланс банка на 1-ое сентября 1925 г.

Открыть таблицу в новом окне

Облигации Немецко-Волжского банка сельскохозяйственного кредита

Примечания

• {18} Экономическая жизнь. 1923. 29 марта.
• {19} РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.6778. Л.16; Экономическая жизнь. 1923. 29 марта.
• {22} Лелль Б. Немецко-Волжский банк сель.-хоз. кредита, его задачи и деятельность в прошлом и ближайшие перспективы // Нижнее Поволжье. 1925. № 8 (15). С.21–25; Гросс Э. Автономная Социалистическая Советская Республика немцев Поволжья. Покровск, 1926.
• {23} Весь Саратов. Альманах-справочник на 1925 год. Саратов, 1924. С.523.
• {24} Лелль Б. Немецко-Волжский банк сель.-хоз. кредита, его задачи и деятельность в прошлом и ближайшие перспективы // Нижнее Поволжье. 1925. № 8 (15). С.21–25; Гросс Э. Автономная Социалистическая Советская Республика немцев Поволжья. Покровск, 1926.
• {25} Весь Саратов. Альманах-справочник на 1925 год. Саратов, 1924. С.523.
• {26} Панга Е.В.: 1) Внешнеэкономическая деятельность в период нэпа: коммерческие банки и концессии (на материалах Саратовского Поволжья) // Платоновские чтения: материалы XI Всерос. конф. молодых историков, Самара, 2–3 дек. 2005 г. Самара, 2005. С.55–59; 2) Немецко-Волжский банк сельскохозяйственного кредита (организация и деятельность в 1920-е годы) // Немцы России: социально-экономическое и духовное развитие (1871–1941 гг.): материалы междунар. конф., Москва, 17–20 сент. 2001 г. М., 2002. С.183–186; 3) Частная предпринимательская деятельность в годы новой экономической политики (1921–1928): на материалах Саратовского Поволжья: автореф. дис. … канд. ист. наук. Саратов, 2008.
• {27} РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.6778. Л.12
• {28} Вашкау Н.Э. Республика немцев Поволжья. 1920–1930-е годы (по материалам Политического архива МИД ФРГ) // Новая и новейшая история. 2014. № 5. С.100–113.
• {29} РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.6778. Л.12.
• {30} Там же. Л.10.
• {31} Там же. Л.4.
• {32} Балашов А.М. Возрождение и развитие предпринимательства в России в период нэпа (государственно-частные партнерство и иностранный капитал). Старый Оскол, 2012.
• {33} РГАЭ. Ф.7733. Оп.1. Д.6778. Л.4 об.
• {34} Там же. Л.5
• {35} Весь Саратов. Альманах-справочник на 1925 год. Саратов, 1924. С.523.
• {36} Панга Е.В. Немецко-Волжский банк сельскохозяйственного кредита (организация и деятельность в 1920-е годы) // Немцы России: социально-экономическое и духовное развитие (1871–1941 гг.): материалы междунар. конф., Москва, 17–20 сент. 2001 г. М., 2002. С.185;
• {37} Герман А.А. Большевистская власть и Немецкая автономия на Волге (1918–1941). С.202.
• {38} Панга Е.В. Внешнеэкономическая деятельность в период нэпа: коммерческие банки и концессии (на материалах Саратовского Поволжья) // Платоновские чтения: материалы XI Всерос. конф. молодых историков, Самара, 2–3 дек. 2005 г. Самара, 2005. С.56.
• {39} Гросс Э. Автономная Социалистическая Советская Республика немцев Поволжья. С.87.
• {42} Герман А.А. Большевистская власть и Немецкая автономия на Волге (1918–1941). С.200.
• {43} Панга Е.В. Внешнеэкономическая деятельность в период нэпа: коммерческие банки и концессии (на материалах Саратовского Поволжья) // Платоновские чтения: материалы XI Всерос. конф. молодых историков, Самара, 2–3 дек. 2005 г. Самара, 2005. С.57.
• {44} Герман А.А. Большевистская власть и Немецкая автономия на Волге (1918–1941). С.83.
• {45} Цит. по: Герман А.А. Большевистская власть и Немецкая автономия на Волге (1918–1941). С.166.
• {46} РГАЭ. Ф.413. Оп.5. Д.983. Л.116.
• {47} Там же. Л.117.
• {48} Лелль Б. Немецко-Волжский банк сель.-хоз. кредита, его задачи и деятельность в прошлом и ближайшие перспективы // Нижнее Поволжье. 1925. № 8 (15). С.21–25; Гросс Э. Автономная Социалистическая Советская Республика немцев Поволжья. Покровск, 1926. С.22–23
• {49} Гросс Э. Автономная Социалистическая Советская Республика немцев Поволжья. С.85–86.
• {50} Герман А.А. Большевистская власть и Немецкая автономия на Волге (1918–1941). С.165.
• {51} Загорулько М.М., Булатов В.В. Наркомземовские концессии: сельскохозяйственные и водные промыслы. Волгоград, 2010. С.111–112, 116–117
• {52} Там же. С.121.
• {53} Цит. по: Загорулько М.М., Булатов В.В. Наркомземовские концессии: сельскохозяйственные и водные промыслы. Волгоград, 2010. С.124
• {54} Гросс Э. Автономная Социалистическая Советская Республика немцев Поволжья. С.86.
• {55} РГАЭ. Ф.413. Оп.5. Д.983. Л.118.
• {56} Там же. Л.127 об.–128.
• {57} Панга Е.В. Немецко-Волжский банк сельскохозяйственного кредита (организация и деятельность в 1920-е годы) // Немцы России: социально-экономическое и духовное развитие (1871–1941 гг.): материалы междунар. конф., Москва, 17–20 сент. 2001 г. М., 2002. С.184.
• {58} Чеботарева В.Г. Государственная национальная политика в Республике немцев Поволжья. С.201.
• {60} Герман А.А. Большевистская власть и Немецкая автономия на Волге (1918–1941). С.205.
• {61} Панга Е.В. Немецко-Волжский банк сельскохозяйственного кредита (организация и деятельность в 1920-е годы) // Немцы России: социально-экономическое и духовное развитие (1871–1941 гг.): материалы междунар. конф., Москва, 17–20 сент. 2001 г. М., 2002. С.186.
• {62} Загорулько М.М., Булатов В.В. Наркомземовские концессии: сельскохозяйственные и водные промыслы. Волгоград, 2010. С.126.
• {63} Вашкау Н.Э. Республика немцев Поволжья. 1920–1930-е годы (по материалам Политического архива МИД ФРГ) // Новая и новейшая история. 2014. № 5. С.109.
• {64} Исланкин Ф.Б. Сельскохозяйственный кредит в национальных образованиях РСФСР // Сельскохозяйственный кредит в РСФСР. М., 1929. С.104–105.

Sources

• Ю.П.Голицын, А.С.Соколов. Немецкий банк Советской России (деятельность Немецко-Волжского банка сельскохозяйственного кредита в 1920-е гг.)