The translator to the reader (of 1684)

THE present Volume, both for its Curiosity and Ingenuity, I dare recommend unto the perusal of our English nation, whose glorious actions it containeth. What relateth unto the curiosity hereof, this Piece, both of Natural and Humane History, was no sooner published in the Dutch Original, than it was snatch't up for the most curious Library's of Holland; it was Translated into Spanish (two impressions thereof being sent into Spain in one year); it was taken notice of by the learned Academy of Paris; and finally recommended as worthy our esteem, by the ingenious Author of the Weekly Memorials for the Ingenious, printed here at London about two years ago. Neither all this undeservedly, seeing it enlargeth our acquaintance of Natural History, so much prized and enquir'd for, by the Learned of this present Age, with several observations not easily to be found in other accounts already received from America: and besides, it informeth us (with huge novelty) of as great and bold attempts, in point of Military conduct and valour, as ever were performed by mankind; without excepting, here, either Alexander the Great, or Julius Cæsar, or the rest of the Nine Worthy's of Fame. Of all which actions, as we cannot confess ourselves to have been ignorant hitherto (the very name of Bucaniers being, as yet, known but unto few of the Ingenious; as their Lives, Laws, and Conversation, are in a manner unto none) so can they not choose but be admired, out of this ingenuous Author, by whosoever is curious to learn the various revolutions of humane affairs. But, more especially by our English Nation; as unto whom these things more narrowly do appertain. We having here more than half the Book filled with the unparallel'd, if not inimitable, adventures and Heroick exploits of our own Country-men, and Relations; whose undaunted, and exemplary courage, when called upon by our King and Country, we ought to emulate.

From whence it hath proceeded, that nothing of this kind was ever, as yet, published in England, I cannot easily determine; except, as some will say, from some secret Ragion di Stato. Let the reason be as t'will; this is certain, so much the more we are obliged unto this present Author, who though a stranger unto our Nation, yet with that Candour and Fidelity hath recorded our Actions, as to render the Metal of our true English Valour to be the more believed and feared abroad, than if these things had been divulged by our selves at home. From hence peradventure will other Nations learn, that the English people are of their Genius more inclinable to act than to write; seeing as well they as we have lived unacquainted with these actions of our Nation, until such time as a Foreign Author to our Country came to tell them.

Besides the merits of this Piece for its curiosity, another point of no less esteem, is the truth and sincerity wherewith everything seemeth to be penned. No greater ornament or dignity can be added unto History, either humane or natural, than truth. All other embellishments, if this be failing, are of little or no esteem; if this be delivered, are either needless or superfluous. What concerneth this requisite in our Author, his lines do everywhere declare the faithfulness and sincerity of his mind. He writeth not by hearsay, but was an eye witness, as he somewhere telleth you, unto all and every one of the bold and hazardous attempts which he relateth. And these he delivereth with such candour of stile, such ingenuity of mind, such plainness of words, such conciseness of periods, so much divested of Rhetorical Hyperboles, or the least flourishes of Eloquence, so hugely void of Passion or national Reflections, as that he strongly perswadeth all-along to the credit of what he saith; yea, raiseth the mind of the Reader to believe these things far greater than what he hath said; and having read him, leaveth onely this scruple or concern behind, that you can read him no longer. In a word, such are his deserts, that some persons peradventure would not stickle to compare him to the Father of Historians, Philip de Comines; at least thus much may be said, with all truth imaginable, that he resembleth that great Author in many of his excellent qualities.

I know some persons have objected against the greatness of these prodigious Adventures, intimating that the resistance our Bucaniers found in America, was everywhere but small. For the Spaniards, say they, in the West Indies, are become of late years nothing less, but rather much more degenerate than in Europe. The continual Peace they have enjoyed in those parts, the defect of Military Discipline, and European souldiers for their Commanders, much contributing hereunto. But more especially, and above all other reasons, the very luxury of the Soil and Riches, the extreme heat of those Countries, and influence of the Stars being such, as totally inclineth their bodies unto an infinite effeminacy and cowardize of minds.

Unto these Reasons I shall only answer in brief. This History will convince them to be manifestly false. For as to the continual Peace here alleadged, we know that no Peace could ever be established beyond the Line, since the first possession of the West-Indies by the Spaniards, till the burning of Panama. At that time, or few months before, Sir William Godolphin by his prudent negotiation in quality of Embassadour for our most Gracious Monarch, did conclude at Madrid a peace to be observed even beyond the Line, and through the whole extent of the Spanish Dominions in the West-Indies. This transaction gave the Spaniards new causes of complaints against our proceedings, that no sooner a Peace had been established for those parts of America, but our forces had taken and burnt both Chagre, St. Catherine, and Panama. But our reply was convincing, That whereas eight or ten months of time had been allowed by Articles for the publishing of the said Peace through all the Dominions of both Monarchies in America, those Hostilities had been committed, not onely without orders from his Majesty of England, but also within the space of the said eight or ten months of time. Until that time the Spanish Inhabitants of America being, as it were, in a perpetual War with Europe, certain it is that no Coasts nor Kingdoms in the World have been more frequently infested nor alarm'd with the invasions of several Nations than theirs. Thus from the very beginning of their Conquests in America, both English, French, Dutch Portuguese, Swedes, Danes, Curlanders, and all other nations that navigate the Ocean, have frequented the West-Indies, and filled them with their robberies and Assaults. From these occasions have they been in continual watch and ward, and kept their Militia in constant exercise, as also their Garrisons pretty well provided and paid; as fearing every sail they discovered at Sea, to be Pirats of one Nation or another. But much more especially, since that Curasao, Tortuga, and Jamaica have been inhabited by English, French, and Dutch, and bred up that race of Hunts-men, than which, no other ever was more desperate, nor more mortal enemies to the Spaniards, called Bucaniers. Now shall we say, that these People, through too long continuation of Peace, have utterly abolished the exercises of War, having been all-along incessantly vexed with the Tumults and Alarms thereof?

In like manner is it false, to accuse their defect of Military Discipline for want of European Commanders. For who knoweth not that all places, both Military and Civil, through those vast dominions of the West-Indies, are provided out of Spain? And those of the Militia most commonly given unto expert Commanders, trained up from their infancy in the Wars of Europe, either in Africa, Milan, Sicily, Naples, or Flanders, fighting against either English, French, Dutch, Portuguese, or Moors? Yea their very Garrisons, if you search them in those parts, will peradventure be found to be stock'd three parts to four with Souldiers both born and bred in the Kingdom of Spain.

From these Considerations it may be inferr'd what little difference ought to be allowed betwixt the Spanish Souldiers, Inhabitants of the West-Indies, and those of Europe. And how little the Soil or Climate hath influenced or caused their Courage to degenerate towards cowardize or baseness of mind. As if the very same Argument, deduced from the nature of that Climate, did not equally militate against the valour of our famous Bucaniers, and represent this to be of as degenerate Metal as theirs.

But nothing can be more clearly evinced, than is the Valour of the American Spaniards, either Souldiers or Officers, by the sequel of this History. What men ever fought more desperately than the Garrison of Chagre? Their number being 314, and of all these, only thirty remaining; of which number scarce ten were unwounded; and among them, not one officer found alive? Were not 600 killed upon the spot at Panama, 500 at Gibraltar, almost as many more at Puerto del Principe, all dying with their Arms in their hands, and facing bravely the Enemy for the defence of their Country and private Concerns? Did not those of the Town of San Pedro both fortifie themselves, lay several Ambuscades, and lastly sell their lives as dear as any European Souldier could do; Lolonois being forced to gain step by step his advance unto the Town, with huge loss both of bloud and men? Many other instances might be produced out of this compendious Volume, of the generous resistance the Spaniards made in several places, though Fortune favoured not their Arms.

Next, as to the personal Valour of many of their Commanders, What man ever behaved himself more briskly than the Governour of Gibraltar, than the Governour of Puerto del Principe, both dying for the defence of their Towns; than Don Alonso del Campo, and others? Or what examples can easily parallel the desperate courage of the Governour of Chagre? who, though the Palizda's were fired, the Terraplens were sunk into the Ditch, the Breaches were entred, the Houses all burnt above him, the whole Castle taken, his men all killed; yet would not admit of any quarter, but chose rather to die under his Arms, being shot into the brain, than surrender himself as a Prisoner unto the Bucaniers. What lion ever fought to the last gasp more obstinately than the Governour of Puerto Velo? who, seeing the Town enter'd by surprizal in the night, one chief Castle blown up into the Air, all the other Forts and Castles taken, his own assaulted several ways, both Religious men and women placed at the front of the Enemy to fix the Ladders against the Walls; yet spared not to kill as many of the said Religious persons as he could. And at last, the walls being scaled, the Castle enter'd and taken, all his own men overcome by fire and sword, who had cast down their Arms, and begged mercy from the Enemy; yet would admit of none for his own life. Yet, with his own hands killed several of his Souldiers, to force them to stand to their Arms, though all were lost. Yea, though his own Wife and Daughter begged of him upon their knees that he would have his life by craving quarter, though the Enemy desired of him the same thing; yet would hearken to no cries nor perswasions, but they were forced to kill him, combating with his Arms in his hands, being not otherwise able to take him Prisoner, as they were desirous to do. Shall these men be said to be influenced with Cowardize, who thus acted to the very last Scene of their own Tragedies? Or shall we rather say that they wanted no Courage, but Fortune? It being certainly true, that he who is killed in a Batel, may be equally couragious with him that killeth. And that whosoever derogateth from the Valour of the Spaniards in the West-Indies, diminisheth in like manner the Courage of the Bucaniers, his own Country-men, who have seemed to act beyond mortal men in America.

Now, to say something concerning John Esquemeling, the first Author of this History. I take him to be a Dutch-man, or at least born in Flanders, notwithstanding that the Spanish Translation representeth him to be a Native of the Kingdom of France. His printing this History originally in Dutch, which doubtless must be his native Tongue, who otherwise was but an illiterate man, together with the very sound of his name, convincing me thereunto. True it is, he set sail from France, and was some years at Tortuga; but neither of these two Arguments, drawn from the History, are prevalent. For were he to be a French-man born, how came he to learn the Dutch language so perfectly as to prefer it to his own? Especially that not being spoken at Tortuga nor Jamaica, where he resided all the while.

I hope I have made this English Translation something more plain and correct than the Spanish. Some few notorious faults either of the Printer or the Interpreter, I am sure I have redressed. But the Spanish Translator complaining much of the intricacy of Stile in the Original (as flowing from a person who, as hath been said, was no Scholar) as he was pardonable, being in great haste, for not rendring his own Version so distinct and elaborate as he could desire; so must I be excused from the one, that is to say, Elegancy, if I have cautiously declined the other, I mean Confusion.

Записки «вредителя». Побег из ГУЛАГа

Владимир и Татьяна Чернавины : Записки «вредителя». Побег из ГУЛАГа

Осенью 1922 года советские руководители решили в качестве концлагеря использовать Соловецкий монастырь, и в Кеми появилась пересылка, в которую зимой набивали заключенных, чтобы в навигацию перевезти на Соловки.Летом 1932 года из Кеми совершили побег арестованный за «вредительство» и прошедший Соловки профессор-ихтиолог Владимир Вячеславович Чернавин, его жена Татьяна Васильевна (дочь знаменитого томского профессора Василия Сапожникова, ученика Тимирязева и прославленного натуралиста) и их 13-летний сын Андрей. Они сначала плыли на лодке, потом долго плутали по болотам и каменистым кряжам, буквально поедаемые комарами и гнусом. Рискуя жизнью, без оружия, без теплой одежды, в ужасной обуви, почти без пищи они добрались до Финляндии. В 1934 году в Париже были напечатаны книги Татьяны Чернавиной «Жена "вредителя"» и ее мужа «Записки "вредителя"». Чернавины с горечью писали о том, что оказались ненужными стране, служение которой считали своим долгом. Невостребованными оказались их знания, труд, любовь к науке и отечественной культуре. Книги издавались на всех основных европейских языках, а также финском, польском и арабском. Главный официоз СССР — газета «Правда» — в 1934 году напечатала негодующую статью о книге, вышедшей к тому времени и в Америке. Однако к 90-м годам об этом побеге знали разве что сотрудники КГБ. Даже родственники Чернавиных мало что знали о перипетиях этого побега. Книгам Чернавиных в Российской Федерации не очень повезло: ни внимания СМИ, ни официального признания, и тиражи по тысяче экземпляров. Сегодня их можно прочесть только в сети. «Записки "вредителя"» — воспоминания В. Чернавина: работа в Севгосрыбтресте в Мурманске, арест в 1930 г., пребывание в следственной тюрьме в Ленинграде (на Шпалерной), в лагере на Соловецких островах, подготовка к побегу.«Побег из ГУЛАГа» — автобиографическая повесть Т. Чернавиной о жизни в Петрограде — Ленинграде в 20-е — 30-е годы, о начале массовых репрессий в стране, об аресте и женской тюрьме, в которой автор провела несколько месяцев в 1931 г. Описание подготовки к побегу через границу в Финляндию из Кеми, куда автор вместе с сыном приехала к мужу на свидание, и самого побега в 1932 г.

Très Riches Heures du Duc de Berry

Limbourg brothers. Très Riches Heures du Duc de Berry. Delights and labours of the months. 15th century.

The «Très Riches Heures du Duc de Berry» is an illuminated manuscript created for John, Duke of Berry mostly in the first quarter of the 15th century by the Limbourg brothers. Although not finished before the death of both the customer and the artists. So later it was also worked on probably by Barthélemy d'Eyck. The manuscript was brought to its present state by Jean Colombe in 1485-1489. The most famous part of it is known as «Delights and labours of the months». It consists of 12 miniatures depicting months of the year and the corresponding everyday activities, most of them with castles in the background.

Très Riches Heures du Duc de Berry

Limbourg brothers. Très Riches Heures du Duc de Berry. Delights and labours of the months. 15th century.

The «Très Riches Heures du Duc de Berry» is an illuminated manuscript created for John, Duke of Berry mostly in the first quarter of the 15th century by the Limbourg brothers. Although not finished before the death of both the customer and the artists. So later it was also worked on probably by Barthélemy d'Eyck. The manuscript was brought to its present state by Jean Colombe in 1485-1489. The most famous part of it is known as «Delights and labours of the months». It consists of 12 miniatures depicting months of the year and the corresponding everyday activities, most of them with castles in the background.

Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик - 1924 год

Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик. Утверждена II Съездом Советов Союза ССР от 31 января 1924 года

Центральный Исполнительный Комитет Союза Советских Социалистических Республик, торжественно провозглашая незыблемость основ Советской власти, во исполнение постановления 1 съезда Советов Союза Советских Социалистических Республик, а также на основании Договора об образовании Союза Советских Социалистических Республик, принятого на 1 съезде Советов Союза Советских Социалистических Республик в городе Москве 30 декабря 1922 года, и, принимая во внимание поправки и изменения, предложенные центральными исполнительными комитетами союзных республик, постановляет: Декларация об образовании Союза Советских Социалистических Республик и Договор об образовании Союза Советских Социалистических Республик составляют Основной Закон (Конституцию) Союза Советских Социалистических Республик. Раздел первый Декларация об образовании Союза Советских Социалистических Республик Со времени образования советских республик государства, мира раскололись на два лагеря: лагерь капитализма и лагерь социализма. Там, в лагере капитализма — национальная вражда и неравенство колониальное рабство и шовинизм, национальное угнетение и погромы, империалистические зверства и войны. Здесь, в лагере социализма — взаимное доверие и мир, национальная свобода и равенство, мирное сожительство и братское сотрудничество народов. Попытки капиталистического мира на протяжении десятков лет разрешить вопрос о национальности путем совмещения свободного развития народов с системой эксплоатации человека человеком оказались бесплодными. Наоборот, клубок национальных противоречий все более запутывается, угрожая самому существованию капитализма.

Великолепный часослов герцога Беррийского

Братья Лимбург. Великолепный часослов герцога Беррийского. Цикл Времена года. XV век.

«Великолепный часослов герцога Беррийского» или, в другой версии перевода, «Роскошный часослов герцога Беррийского» (фр. Très Riches Heures du Duc de Berry) - иллюстрированный манускрипт XV века. Самая известная часть изображений часослова, цикл «Времена года» состоит из 12 миниатюр с изображением соответствующих сезону деталей жизни на фоне замков. Создание рукописи началось в первой четверти XV века по заказу Жана, герцога Беррийского. Не была закончена при жизни заказчика и своих главных создателей, братьев Лимбург.

Куэва-де-лас-Манос

Куэва-де-лас-Манос. Датировка: по одной из версий, между 11 000 и 7 500 годами до н.э.

Рисунки на стенах пещеры на юге Аргентины, провинция Санта-Крус, Патагония. Наиболее известны изображения человеческих рук. Откуда и название: «Cueva de las Manos» - по-испански «Пещера рук». Помимо отпечатков рук, имеются сцены охоты и другие рисунки. Датировки изображений рук пещер Куэва-де-лас-Манос разные - от VI-II в.в. до н.э до XI-X тыс. до н.э. В принципе, материальные обстоятельства таковы, что делать предположения на этот счет трудно. Имеющиеся оценки базируются на датировке сопутствующих находок в пещере.

Upper Paleolithic by Zdenek Burian

Zdenek Burian : Reconstruction of Upper Paleolithic daily life

Cro-Magnons, early modern humans or Homo sapiens sapiens (50 000 - 10 000 years before present). Reconstruction of Upper Paleolithic daily life by Zdenek Burian, an influential 20th century palaeo-artist, painter and book illustrator from Czechoslovakia. The images represent an artistic rendition of the ideas used to circulate in the middle of 20th century: what was it like for European early modern humans or Cro-Magnons to live during the last Ice Ages (from about 40 000 to 12 000 years before present). Some of the concepts are put in doubt today, some are still retaining their value.

Cueva de las Manos

Cueva de las Manos. Some time between 11 000 and 7 500 BC.

The Cueva de las Manos in Patagonia (Argentina), a cave or a series of caves, is best known for its assemblage of cave art executed between 11 000 and 7 500 BC. The name of «Cueva de las Manos» stands for «Cave of Hands» in Spanish. It comes from its most famous images - numerous paintings of hands, left ones predominantly. The images of hands are negative painted or stencilled. There are also depictions of animals, such as guanacos (Lama guanicoe), rheas, still commonly found in the region, geometric shapes, zigzag patterns, representations of the sun and hunting scenes like naturalistic portrayals of a variety of hunting techniques, including the use of bolas.

«Шнелльботы». Германские торпедные катера Второй мировой войны

Морозов, М. Э.: М., АОЗТ редакция журнала «Моделист-конструктор», 1999

Британский историк Питер Смит, известный своими исследованиями боевых действий в Ла-Манше и южной части Северного моря, написал о «шнелльботах», что «к концу войны они оставались единственной силой, не подчинившейся британскому господству на море». Не оставляет сомнения, что в лице «шнелльбота» немецким конструкторам удалось создать отличный боевой корабль. Как ни странно, этому способствовал отказ от высоких скоростных показателей, и, как следствие, возможность оснастить катера дизельными двигателями. Такое решение положительно сказалось на улучшении живучести «москитов». Ни один из них не погиб от случайного возгорания, что нередко происходило в английском и американском флотах. Увеличенное водоизмещение позволило сделать конструкцию катеров весьма устойчивой к боевым повреждениям. Скользящий таранный удар эсминца, подрыв на мине или попадание 2-3 снарядов калибра свыше 100-мм не приводили, как правило, к неизбежной гибели катера (например, 15 марта 1942 года S-105 пришел своим ходом в базу, получив около 80 пробоин от осколков, пуль и снарядов малокалиберных пушек), хотя часто «шнелльботы» приходилось уничтожать из-за условий тактической обстановки. Еще одной особенностью, резко вы­делявшей «шнелльботы» из ряда тор­педных катеров других стран, стала ог­ромная по тем временам дальность плавания - до 800-900 миль 30-узловым ходом (М. Уитли в своей работе «Deutsche Seestreitkraefte 1939-1945» называет даже большую цифру-870 миль 39-узловым ходом, во что, однако, трудно поверить). Фактически германское командование даже не могло ее пол­ностью реализовать из-за большого риска использовать катера в светлое время суток, особенно со второй половины войны. Значительный радиус действия, несвойственные катерам того времени вытянутые круглоскулые обводы и внушительные размеры, по мнению многих, ставили германские торпедные катера в один ряд с миноносцами. С этим можно согласиться с той лишь оговоркой, что всетаки «шнелльботы» оставались торпедными, а не торпедно-артиллерийскими кораблями. Спектр решаемых ими задач был намного уже, чем у миноносцев Второй мировой войны. Проводя аналогию с современной классификацией «ракетный катер» - «малый ракетный корабль», «шнелльботы» правильнее считать малыми торпедными кораблями. Удачной оказалась и конструкция корпуса. Полубак со встроенными тор­педными аппаратами улучшал мореходные качества - «шнелльботы» сохраняли возможность использовать оружие при волнении до 4-5 баллов, а малая высота борта и рубки весьма существенно уменьшали силуэт. В проведенных англичанами после войны сравнительных испытаниях германских и британских катеров выяснилось, что в ночных условиях «немец» визуально замечал противника раньше. Большие нарекания вызывало оружие самообороны - артиллерия. Не имея возможности строить параллельно с торпедными катерами их артиллерийские аналоги, как это делали англичане, немцы с конца 1941 года начали проигрывать «москитам» противника. Позднейшие попытки усилить огневую мощь «шнелльботов» до некоторой степени сократили это отставание, но полностью ликвидировать его не удалось. По части оснащения техническими средствами обнаружения германские катера также серьезно отставали от своих противников. За всю войну они так и не получили более-менее удовлетворительного малогабаритного радара. С появлением станции радиотехнической разведки «Наксос» немцы лишили врага преимущества внезапности, однако не решили проблему обнаружения целей. Таким образом, несмотря на определенные недостатки, в целом германские торпедные катера не только соответствовали предъявляемым требованиям, но и по праву считались одними из лучших представителей своего класса времен Второй мировой войны. Морская коллекция.

Lower Paleolithic reconstructions

Reconstructions of Lower Paleolithic daily life

From some 2.6 million to 300 000 years before present. The dating of the period beginning is rather floating. A new discovery may change it a great deal. It was too much time ago, fossils, artifacts of the period are more like scarce and their interpretations often seem to be confusing. The World is populated by the ancestors of humans, orangutans, gorillas, chimpanzees, bonobos. In a way, the split among these may be considered to be the mark of the true beginning of the Lower Paleolithic as a part of human history. It is then that the participants first stepped forward. Presumable early tools are not exemplary enough. Even if being eponymous. It is not exactly clear if they were real tools. And using objects is not an exclusive characteristic of humanity anyway. The use of objects was a purely instinctive practice for many and many hundreds of years. It did not have any principle difference from other animal activities and did not make Homos of Lower and most probably of Middle Paleolithic human in the proper sense of the word. Australopithecus and Homo habilis are typical for the earlier part. Later various subspecies of Homo erectus, Homo heidelbergensis, coexisting much of the period. Occasional use of fire. Later possibly even control of fire.

Договор об образовании Союза Советских Социалистических Республик

Договор об образовании Союза Советских Социалистических Республик. 30 декабря 1922 года

Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика (РСФСР), Украинская Социалистическая Советская Республика (УССР), Белорусская Социалистическая Советская Республика (БССР) и Закавказская Социалистическая Федеративная Советская Республика (ЗСФСР - Грузия, Азербейджан и Армения) заключают настоящий Союзный договор об объединении в одно союзное государство - «Союз Советских Социалистических Республик» - на следующих основаниях. 1.

Местечковые страсти в чеченских горах

Великая оболганная война-2. Нам не за что каяться! Сборник. Ред.-сост. А. Дюков: М., Яуза, Эксмо, 2008

Аннотация издательства: Наши враги - и внешние, и внутренние - покушаются на самое святое - на народную память о Великой Отечественной войне. Нас пытаются лишить Великой Победы. Вторя геббельсовской пропаганде, псевдоисторики внушают нам, что Победа-де была достигнута «слишком дорогой ценой», что она якобы обернулась «порабощением Восточной Европы», что солдаты Красной Армии будто бы «изнасиловали Германию», а советских граждан, переживших немецкую оккупацию, чуть ли не поголовно сослали в Сибирь. Враги приравнивают Советский Союз к нацистскому Рейху, советских солдат - к фашистским карателям. И вот уже от нашей страны требуют «платить и каяться», советскую символику запрещают наравне с нацистской, а памятники воинам-освободителям в Восточной Европе под угрозой сноса... Но нам не за что каяться! Эта книга - отповедь клеветникам, опровержение самых грязных, самых лживых мифов о Великой Отечественной войне, распространяемых врагами России.