Глава VII

От Буэнос-Айреса до Санта-Фе


Поездка в Санта-Фе
Заросли чертополоха
Нравы вискаши
Маленькая сова
Соленые ручьи
Плоские равнины
Мастодонт
Санта-Фе
Перемена ландшафта
Геология
Зуб вымершей лошади
Связь между ископаемыми и современными четвероногими Северной и Южной Америки
Последствия великой засухи
Парана
Повадки ягуара
Ножеклюв
Зимородок, попугай и ножехвост
Революция
Буэнос-Айрес
Состояние управления


27 сентября. — Вечером я выехал в Санта-Фе, который расположен на берегу Параны, на расстоянии около 300 английских миль от Буэнос-Айреса. Дороги в окрестностях Буэнос-Айреса после дождей были в очень плохом состоянии. Я не мог себе представить, чтобы здесь мог пробраться запряженный волами фургон; и в самом деле, фургоны двигались со скоростью не больше мили в час, а впереди шел человек, высматривавший, где бы лучше проехать. Волы были совершенно измучены; было бы большой ошибкой предполагать, что с улучшением дорог и ускорением передвижения соответственно возрастают и страдания животных. Мы обогнали обоз из фургонов и стадо скота, державшие путь в Мендосу. Расстояние туда составляет около 580 географических миль, а путешествие совершается обыкновенно за 50 дней. Фургоны очень длинные, узкие и крыты тростником; у них только два колеса, диаметр которых в иных случаях доходит до 10 футов. Каждый из фургонов тащат шесть волов, которых подгоняют остроконечной палкой длиной не менее 20 футов, подвешенной под крышей; для коренных волов употребляют палку покороче, а промежуточную пару подгоняют острым выступом, отходящим под прямым углом от середины длинной палки. Весь инструмент в целом выглядит точно какое-то военное орудие.

28 сентября. — Мы проехали городок Лухан, где через реку переброшен деревянный мост — самое необыкновенное в этой стране проявление прогресса. Потом мы миновали Ареко. Равнины казались плоскими, но в действительности дело обстояло иначе, ибо в некоторых местах горизонт отступал очень далеко. Эстансии отстоят далеко друг от друга, потому что здесь мало хороших пастбищ: местность покрывают заросли горького клевера или огромного чертополоха. Последний хорошо известный по живому описанию сэра Ф. Хеда, вырос в эту пору года лишь на две трети; в одних местах он доходил лошади до спины, в других же еще не взошел, и земля 6ыла голая и пыльная, как на большой дороге. Поросль сверкала яркой зеленью и представляла в миниатюре прекрасное подобие разбросанного островками леса. Когда чертополох полностью вырастает, громадные заросли его непроходимы; в них вьются только редкие тропки, запутанные, как в лабиринте. Они знакомы лишь разбойникам, которые живут там в это время года и по ночам выходят грабить и резать безнаказанно. Когда я спросил в одном доме, много ли теперь разбойников, мне ответили: «Чертополох еще вырос», — ответ, смысл которого был не сразу понятен. В прогулке по этим зарослям мало интересного, так как там водится немного зверей и птиц; исключение представляет лишь вискаша и ее друг — маленькая сова.

Всем известно, что вискаша составляет характерную особенность фауны пампасов. К югу она встречается до Рио-Негро под 41° широты, но не дальше. Она не может, подобно агути, жить пустынных, покрытых гравием равнинах Патагонии, но предпочитает глинистую или песчаную почву, производящую более обильную и притом иную, растительность. Близ Мендосы, у подножия Кордильер, она встречается в близком соседстве с родственным альпийским видом. В ее географическом распределении любопытно то обстоятельство, что, к счастью для жителей Банды Орьенталь, она никогда не встречается к востоку от реки Уругвай, а ведь в этой провинции есть равнины, которые, казалось бы, удивительно подходят для ее образа жизни. Уругвай составил непреодолимое препятствие на пути ее переселения, несмотря на то, что более широкую преграду — Парану — вискаша перебралась теперь распространена в Энтре-Риос, провинции, лежащей между этими двумя большими реками. Близ Буэнос-Айреса вискаши чрезвычайно много. Излюбленным ее местопребыванием служат, видимому, те части равнины, которые в течение полугода зарастают гигантским чертополохом, вытесняющим тут все другие растения. Гаучосы заявляют, что эти животные питаются кореньями, и представляется вероятным, если учесть большую силу их резцов и характер мест, где они водятся. По вечерам вискаши во множестве выходят из нор и тихо сидят на задних лапках у входа. В эти миниуты они совсем доверчивы, и, если проехать мимо верхом, они только степенно разглядывают всадника. Ходят они очень неуклюже, а когда бегут, спасаясь от опасности, то своими торчащими хвоста короткими ногами очень напоминают больших крыс. Мясо их, его изжарить, очень белое и вкусное, но в пищу употребляется редко. У вискаши есть одна очень странная привычка, а именно тащить любой твердый предмет ко входу в свою нору: множество костей скота, камни, стебли чертополоха, твердые комья земли, сухой навоз ит.п. громоздятся вокруг каждой группы нор неправильной кучей, которая зачастую так велика, что могла бы наполнить целую тачку. Мне передавали заслуживающий доверия рассказ о том, как один человек, ехавший темной ночью верхом, обронил часы, а утром вернулся и , осматривая каждую нору вискаши вдоль дороги, вскоре как и ожидал, отыскал их. Эта привычка вискаши подхватывать все что бы ни лежало на земле где-нибудь поблизости от ее жилища, доставляет ей, должно быть, немало хлопот. Я не могу даже самого маловероятного предположения, чтобы объяснить, для чего она это делает; это не может иметь своей целью защиту, потому что весь хлам кладется главным образом над входом в нору, уходящую в землю под очень маленьким уклоном. Несомненно, тут должна быть какая-то реальная причина, но местные жители ничего о ней не знают. Я знаю только один аналогичный факт: это привычка той необыкновенной австралийской птицы, Calodem maculata, которая устраивает из веток изящный сводчатый коридор, где занимается игрой, и собирает около этого места раковины наземных и морских моллюсков, кости и птичьи перья, в особенности ярко окрашенные. М-р Гульд, описавший эти факты, сообщает мне, что туземцы, потеряв какой-нибудь твердый предмет, осматривают эти беседки, и ему известно, что таким образом была разыскана курительная трубка.

Маленькая сова (Athene cunicularia), о которой я уже не раз упоминал, на равнинах вокруг Буэнос-Айреса живет исключительно в норах вискаши, но в Банда-Орьенталь сама устраивает себе жилище. В ясные дни и в особенности по вечерам со всех сторон видны эти птицы, сидящие в одиночку, а нередко и парами на бугорке у своих нор. Если их потревожить, они уходят в нору или же, испустив резкий пронзительный крик и описав какую-то особенную волнообразную линию, отлетают на короткое расстояние, а затем, обернувшись, пристально смотрят на своего преследователя. Иногда по вечерам слышен крик этой совы. Я нашел в желудке вскрытых мной двух сов остатки мыши, а однажды видел, как сова убила маленькую змею и унесла ее с собой. Говорят, что змеи — их обычная дневная добыча. Чтобы показать, как разнообразна пища сов, могу здесь заметить, что у одного вида, убитого среди островков архипелага Чонос, желудок был наполнен довольно крупными крабами. В Индии живет род сов-рыболовов, которые точно так же ловят крабов.

Вечером мы переправились через Рио-Арресифе на нехитром пароме, сооруженном из связанных между собой бочек, и заночевали на почтовой станции на другом берегу. В этот день я заплатил прогонные за 31 лье, и, хотя солнце сильно пекло, устал я совсем мало. Когда капитан Хед говорит о езде верхом по 50 лье за день, я не могу себе представить, чтобы это расстояние равнялось 150 английским милям. Во всяком случае, эти 31 лье составляли всего лишь 76 миль по прямой линии да разве еще 4 мили на излучины дороги, что в открытой местности, по-моему, надбавка достаточная.

29 и 30 сентября. — Мы продолжали ехать по равнинам все того же характера. В Сан-Николасе я впервые увидел знаменитую реку Парану. У подошвы кручи, на которой расположен городок, стояло на якоре несколько больших судов. Не доезжая Росарио, мы пересекли Саладильо, речку с прекрасной чистой водой, но все-таки слишком соленой, чтобы ее можно было пить. Росарио — большой город, выстроенный на мертвой равнине, которая спускается к Паране обрывом высотой около 60 футов. Река здесь очень широка, на ней много островов, низких и лесистых, как и противоположный берег. Она была бы похожа на большое озеро, если бы не вытянутой формы островки, которые одни только позволяли понять, что вода течет. Всего живописнее обрывы над рекой: одни совершенно отвесны и красного цвета, другие как бы расколоты на огромные глыбы, покрытые кактусами и мимозами. Но подлинное величие такой громадной реки, как эта, ощущается только при мысли о том, какое важное представляет она собой средство сообщения и торговли между различными народами, какое расстояние она проходит и с какой громадной территории собирает всю ту массу пресной воды, которая течет тут у ваших ног.

На много лье к северу и к югу от Сан-Николаса и Росарио местность по-настоящему ровная. Вряд ли можно считать преувеличением хоть что-либо из рассказов путешественников о том, как удивительно она плоска. И все-таки мне так и не удалось найти такого места, откуда, медленно поворачиваясь вокруг, я не видел бы в одном каком-нибудь направлении предметы на большем расстоянии, чем в других, а это ясно свидетельствует о том, что равнина не совершенно плоская. В море если глаз наблюдателя находится на высоте 6 футов над поверхностью воды, то горизонт отстоит от него на 2% мили. Точно так же и на равнине: чем местность более плоская, тем дальше раздвигается горизонт в своих тесных границах; это обстоятельство, по моему мнению, полностью разрушает впечатление того величия, которым, как многие представляют себе, якобы обладает бескрайняя гладкая равнина.

1 октября. — Мы выехали с луной и приехали к Рио-Терсеро к восходу солнца. Эту реку называют также Саладильо, и она заслуживает этого названия, потому что вода в ней солоноватая. Я пробыл здесь большую часть дня, занимаясь поисками ископаемых костей. Помимо целиком сохранившегося зуба токсодона и множества разрозненных костей я нашел, один возле другого, два громадных скелета, рельефно выступавших из отвесного обрыва над Параной. Впрочем, они совершенно истлели, и я смог извлечь только небольшие обломки одного из огромных коренных зубов; но и это уже было достаточным указанием на принадлежность остатков мастодонту, вероятно того же вида, что и тот, который населял, должно быть, в прошлом в таких громадных количествах Кордильеры Верхнего Перу. Люди, перевозившие меня в челноке, говорили, что давно знакомы с этими скелетами и не раз недоумевали, как они туда попали; чувствуя необходимость в какой-нибудь теории, они пришли к выводу, что мастодон подобно вискаше рыл норы в земле! Вечером мы сделали еще переход и пересекли Монхе, другую солоноватую речку, несущую в своей воде осадок, вымытый из почвы пампасов.

2 октября. — Мы проехали через Корунду, которая роскошью садов показалась мне одним из самых прелестных селений, какие я только видел. От этого пункта до Санта-Фе дорога весьма небезопасна. Дальше на север местность, лежащая к западу от Параны, становится необитаемой; поэтому индейцы иногда спускаются до этих мест и подстерегают путников. Разбойникам благоприятствует и характер местности, так как вместо поросшей травой равнины местность здесь хотя открытая, но лесистая, покрытая низкорослыми колючими мимозами. Мы миновали несколько домов, разграбленных и с тех пор заброшенных; увидели мы также и нечто такое, на что мои проводники смотрели с величайшим удовольствием: то был висевший на ветке дерева скелет индейца, обтянутый высохшей кожей.

Утром мы приехали в Санта-Фе. Я с удивлением заметил, какую сильную перемену в климате вызывает разница в широте всего на 3° между этим городом и Буэнос-Айресом. Эта перемена сказывалась и в одежде и оттенках кожи людей, и в увеличившихся размерах деревьев омбу, и во множестве новых кактусов и других растений, и особенно в птицах. В какие-нибудь полчаса я заметил полдюжины птиц, каких никогда не видал в Буэнос-Айресе. Если учесть, что между этими двумя городами нет никакой естественной границы и характер местности почти такой же, то разница, надо сказать, оказалась гораздо больше, чем я мог бы ожидать.

3 и 4 октября. — Эти два дня я вынужден был провести в постели из-за головной боли. Добродушная старуха, ухаживавшая за мной, хотела, чтобы я испробовал множество странных лечебных средств. Обыкновенно здесь прижимают к обоим вискам по листу апельсинного дерева или по куску черного пластыря; еще более употребительный способ — расщепить боб на две половинки, смочить их и приложить по одной к каждому виску, куда они легко приклеиваются. Снимать бобы или пластырь не полагается вовсе, нужно дать им самим отпасть, и иногда, если человека с такими наклейками на голове спросить, в чем дело, он ответит: «У меня третьего дня болела голова». Многие средства, употребляемые туземным населением, странны до нелепости, и о них даже говорить противно. Одно из самых омерзительных состоит в том, чтобы убить двух щенков, вскрыть их и привязать с обеих сторон к переломанной ноге или руке. Здесь большой спрос на маленьких безволосых собачек: их кладут спать у ног больных.

Санта-Фе — тихий городок, в котором поддерживаются чистота и порядок. Губернатор Лопес во время революции был простым солдатом, но теперь уже 17 лет находился у власти. Такая незыблемость его пребывания у власти объясняется его деспотическим нравом, ибо деспотизм, по-видимому, до сих пор больше подходит для этих стран, чем республиканское правление. Любимое занятие губернатора — охота за индейцами, недавно он убил их 48 человек, а детей продал по цене три-четыре фунта стерлингов за каждого.

5 октября. — Мы переправились через Парану в Санта-Фе-Баха-ду, город на противоположном берегу. Переправа заняла несколько часов, так как река здесь представляет собой лабиринт мелких рукавов, разделяемых низкими лесистыми островами. У меня было рекомендательное письмо к одному старому каталонскому испанцу, который принял меня с величайшим радушием. Бахада — столица провинции Энтре-Риос. В 1825 г. в городе было 6 тысяч жителей, а во всей провинции — 30 тысяч; но как ни мало здесь жителей, никакая другая провинция не страдает больше, чем эта, от кровопролитных и отчаянных переворотов. Здесь хвастают представительным строем, министрами, постоянной армией и губернаторами, и потому не удивительно, что происходит столько переворотов. Когда-нибудь эта область будет одной из богатейших провинций Ла-Платы. Почва здесь разнообразна и плодородна, а реки Парана и Уругвай, сообщая области почти островной характер, обеспечивают ее великолепными путями сообщения.

Я задержался здесь на пять дней, занимаясь изучением очень инте-реснощ геологического строения окрестной местности. В самом низу прибрежных обрывов видны слои, в которых находят зубы акул и морские раковины вымерших видов; выше эти слои переходят в отвердевший мергель, который в свою очередь переходит в глинистый краснозем пампасов с его известковыми конкрециями и костями наземных четвероногих. Этот вертикальный разрез ясно говорит нам, что здесь был когда-то обширный залив чистой соленой воды, постепенно все более уменьшавшийся и в конце концов превратившийся в ложе илистого эстуария, куда река заносила плывшие по ней трупы. На косе Пунта-Горда (в Банда-Орьенталь) я обнаружил замещение нанесенного эстуарием отложения пампасов известняком, содержащим некоторые из .тех же вымерших моллюсков; это указывает или на происшедшее здесь когда-то изменение в течении вод, или же, что более вероятно, на колебания уровня дна в древнем эстуарии. До последнего времени моими доводами в пользу того, что формацию пампасов следует считать отложением эстуария, были общий вид ее, расположение у устья огромной современной реки Ла-Платы и нахождение в ней такого большого количества костей наземных четвероногих; но теперь профессор Эренберг, любезно исследовавший для меня образец краснозема, взятый из нижних слоев отложения, возле скелетов мастодонтов, находит в ней много инфузорий, частью солоноводных, частью пресноводных форм, причем последних больше, чем первых, а потому, как он замечает, вода должна была быть солоноватой. Г-н А. д'Орбиньи нашел на берегах Параны, на высоте 100 футов, громадные пласты раковин моллюсков из эстуария, живущих в настоящее время миль на сто ниже, поближе к морю; такие же раковины я нашел на меньшей высоте на берегах Уругвая; все это указывает на то, что непосредственно перед тем, как пампасы, медленно поднявшись, стали сушей, вода над ними была солоноватой. Ниже Буэнос-Айреса есть приподнятые пласты морских раковин ныне существующих видов, и это также служит доказательством того, что поднятие пластов произошло в позднейший период.

В отложении пампасов в Бахаде я нашел костный панцирь какого-то исполинского животного вроде броненосца; внутренность панциря, очищенная от земли, была похожа на большой котел; я нашел еще зубы токсодона и мастодонта и один зуб лошади все в том же разрушенном и истлевшем состоянии. Этот последний зуб чрезвычайно заинтересовал меня, и я постарался с величайшей тщательностью удостовериться, что он попал сюда одновременно с прочими остатками; я тогда еще не знал, что среди ископаемых из Баия-Бланки находился зуб лошади, скрытый в материнской породе; не было тогда достоверно известно и то, что остатки вымершей лошади часто встречаются в Северной Америке. Недавно м-р Ляйелль прислал из Соединенных Штатов зуб лошади, и любопытно, что профессору Оуэну ни у одного вида, ни ископаемого, ни современного, не удавалось найти характерного для этого зуба легкого искривления, пока ему не пришло в голову сравнить его с тем экземпляром, который я нашел здесь; эту американскую лошадь он назвал Equus curvidens. Несомненно, в истории млекопитающих представляется удивительным тот факт, что в Южной Америке туземную лошадь, жившую там и исчезнувшую, спустя века суждено было сменить несметным стадам, происшедшим от нескольких лошадей, завезенных испанскими колонистами!

Существование в Южной Америке ископаемой лошади, мастодонта, полорогого жвачного животного, обнаруженного гг. Лундом и Клаузеном в бразильских пещерах, и, быть может, слона — факты в высшей степени интересные с точки зрения географического распределения животных. Если мы разделим современную Америку не по Панамскому перешейку, а по линии, проходящей в южной части Мексики по 20-й параллели, где обширное плоскогорье служит препятствием миграции видов, воздействуя на климат и образуя широкую преграду, перерезаемую кое-где долинами и спускающуюся вниз у изрезанного побережья, то получим две зоологические провинции — Северную и Южную Америку, представляющие резкий контраст между собой. Только каких-нибудь несколько видов перебралось через этот барьер, и можно считать, что они пришли с юга, например пума, опоссум, кинкажу и пекари. Для Южной Америки характерны многие ей одной свойственные грызуны, семейство обезьян, лама, пекари, тапир, опоссумы и особенно несколько родов отряда неполнозубых (Edentata), куда входят ленивцы, муравьеды и броненосцы. С другой стороны, для Северной Америки характерны (оставляя в стороне немногие кочующие виды) многочисленные ей одной свойственные грызуны и четыре рода полорогих животных (бык, овца, козел и антилопа), тогда как в Южной Америке из этого последнего большого подразделения не известно ни одного вида. В прошлом — правда уже в тот период, когда появилась большая часть ныне живущих моллюсков — в Северной Америке золились помимо полорогих животных слон, мастодонт, лошадь и три рода Edentata, а именно мегатерий, мегалоникс и милодон. Примерно в то же время (как о том свидетельствуют раковины в Баия-Бланке) в Южной Америке жили, как мы только что видели, мастодонт, лошадь, полорогое жвачное и те же самые три рода (наряду с еще несколькими) Edentata. Отсюда ясно видно, что уже в недавний геологический период общими для Северной и Южной Америки были эти несколько родов, и провинции эти тогда стояли гораздо ближе друг к другу по характеру своих наземных обитателей, чем в наше время. Чем больше я размышляю об этом обстоятельстве, тем более интересным оно мне кажется; я не знаю ни одного другого примера, когда мы могли бы почти точно отметить время и способ распадения одной громадной области на две четко очерченные зоологические провинции. Геолог, вполне осознавший те громадные колебания уровня земной коры, которые произошли в недавние периоды, не задумался бы предположить, что причина нынешнего зоологического разделения Северной и Южной Америки кроется в недавнем поднятии Мексиканского плоскогорья или, что более вероятно, в недавнем опускании суши в Вест-Индском архипелаге. Южноамериканский характер вестиндских млекопитающих указывает, по-видимому, на то, что архипелаг этот был некогда соединен с южным материком, а впоследствии оказался областью опускания.

Когда в Америке, особенно в Северной Америке, водились слоны, мастодонты, лошадь и полорогие жвачные, она была гораздо ближе в зоологическом отношении к умеренным областям Европы и Азии, чем теперь. Поскольку остатки представителей этих родов находят по обе стороны Берингова пролива и на равнинах Сибири, то в северо-западной окраине Северной Америки нам приходится видеть бывшее связующее звено между Старым и так называемым Новым Светом. А поскольку так много видов, как существующих, так и вымерших, тех же родов живет и жило прежде и в Старом Свете, то всего вероятнее, что североамериканские слоны, мастодонты, лошадь и полорогие жвачные переселились из Сибири в Северную Америку по опустившейся впоследствии суше около Берингова пролива, а отсюда — по опустившейся впоследствии суше Вест-Индии — в Южную Америку, где с течением времени смешались с формами, характерными для этого южного материка, и вымерли.

Во время путешествия по стране мне приходилось слышать несколько живых описаний последствий недавней великой засухи; рассказ о ней может пролить некоторый свет на вопрос, почему иногда находят погребенными вместе огромные количества самых разнообразных животных. Период с 1827 по 1832 г. называют gran seco — великой засухой. За это время выпало так мало осадков, что вся растительность, даже чертополох, пропала, ручьи пересохли, и вся страна приобрела вид пыльной большой дороги. Особенно сильна была засуха в северной части провинции Буэнос-Айрес и южной части Санта-Фе. Огромное количество птиц, диких зверей, рогатого скота и лошадей погибло от недостатка пищи и воды. Один человек рассказывал мне, что во двор его повадился ходить олень*** — к колодцу, который он вынужден был вырыть, чтобы обеспечить свою семью водой, — а куропатки едва в силах были улетать от преследования. По самой низкой оценке, потери крупного рогатого скота в одной только провинции Буэнос-Айрес составили один миллион голов. У одного скотовладельца в Сан-Педро накануне засухи было 20 тысяч голов крупного рогатого скота, а к концу ее не осталось ничего. Сан-Педро лежит посреди прекраснейшей местности, которая даже теперь опять изобилует животными; но под конец великой засухи для пропитания жителей на судах привозили живой скот. Животные разбегались с эстансий и, уходя далеко на юг, скоплялись и смешивались в таких количествах, что из Буэнос-Айреса направили правительственную комиссию для разрешения споров между владельцами. Сэр Вудбайн Париш сообщил мне о другом, более любопытном источнике споров: земля так долго была сухой и поднялись такие количества пыли, что межи в этой открытой местности стерлись, и люди не могли разобраться в границах своих поместий.

Один очевидец передавал мне, что скот тысячными стадами бросался в Парану, но, истощенный от голода, был не в силах выкарабкаться на илистые берега и тонул. Рукав реки, протекающий у Сан-Педро, был до того переполнен гниющими трупами, что, как говорил мне капитан одного судна, по реке нельзя было плыть из-за вони. Без сомнения, в реке погибли таким образом сотни тысяч животных; их разложившиеся трупы видели плывущими вниз по течению, и многие, по всей вероятности, погрузились на дно эстуария Ла-Платы. Все небольшие реки стали чрезвычайно солеными, и это вызвало смерть больших количеств животных в определенных местах, ибо животное, напившись такой воды, погибает. Азара описывает подобный случай: дикие лошади неистово устремились в болота, и тех, что примчались первыми, опрокидывали и давили следующие. Он добавляет, что не раз видел трупы погибших таким образом диких лошадей, и их бывало больше тысячи. Я заметил, что дно мелких речушек в пампасах бывало выстлано брекчией из костей6, но это скорее результат постепенного отложения, чем какой-нибудь единовременной гибели животных. За засухой 1827—1832 гг. последовал период обильных дождей, которые привели к большим наводнениям. Поэтому почти не приходится сомневаться в том, что тысячи скелетов были погребены под наносами на следующий же год. Что подумал бы геолог, увидев столь громадные собрания костей всевозможных животных всех возрастов, погребенные под толстым слоем земли? Не объяснил бы ли он это явление скорее потопом, разразившимся над земной поверхностью, вместо того чтобы приписать его обычному ходу событий?

12 октября. — Я предполагал продолжить свою поездку и дальше, но, будучи не совсем здоров, был принужден возвратиться на баландре — одномачтовом судне грузоподъемностью около 100 тонн, направлявшемся в Буэнос-Айрес. Из-за плохой погоды мы рано утром закрепились у ветви дерева на одном из островов. На Паране множество островов, которые постоянно то исчезают, то появляются вновь. На памяти капитана исчезло несколько больших островов, тогда как другие успели образоваться вновь и покрыться растительностью. Они состояли из илистого песка, без единого, пусть даже самого маленького, голыша и возвышались в то время фута на четыре над уровнем реки; но во время сезонных разливов они оказываются под водой. Все они одного характера: многочисленные ивы и кое-какие другие деревья связаны воедино самыми разнообразными ползучими растениями, образуя густые джунгли. Эти заросли дают приют-водосвинкам и ягуарам. Страх перед этим последним зверем испортил мне все то удовольствие, какое я мог бы получить, пробираясь через эти леса. В тот вечер я не прошел и ста ярдов, как, наткнувшись на несомненные признаки недавнего пребывания здесь этого южноамериканского тигра, был вынужден повернуть обратно. На каждом острове были его следы, и как в прошлой моей поездке темой разговоров был «е rastro de los Indios» [след индейцев], так в этой — «el rastro del tigre» [след тигра].

По-видимому, лесистые берега больших рек — излюбленное местопребывание ягуаров; но к югу от Ла-Платы, я слышал, они водятся в тростниках по берегам озер; впрочем, так или иначе им, очевидно, нужна вода. Обыкновенно добычей им служит водосвинка, и потому здесь говорят, что там, где водосвинок много, ягуар не очень опасен. Фолкнер утверждает, что близ южных берегов устья Ла-Платы много ягуаров и питаются они главным образом рыбой; то же самое не раз слыхал здесь и я. На Паране они погубили много дровосеков и даже забирались ночью на суда. Один человек, который и теперь живет в Бахаде, был схвачен ягуаром, когда вышел на палубу в темноте, но спасся, поплатившись тем, что одна рука осталась у него искалеченной.

Эти животные всегда опаснее, когда разлив гонит их с островов. Мне говорили, что несколько лет назад один большой ягуар забрел в церковь в Санта-Фе; двое священников, вошедших один за другим, были растерзаны, а третий, который пришел посмотреть, в чем дело, едва спасся. Зверя убили выстрелом с угла здания, над которым не было крыши. Кроме того, ягуары в это время производят большие опустошения среди рогатого скота и лошадей. Говорят, они убивают свою жертву, переламывая ей шею. Если их отогнать от трупа, то они редко возвращаются к нему. Гаучосы говорят, что, когда ягуар бродит по ночам, ему сильно досаждают лисицы, следующие за ним с лаем. Здесь мы наблюдаем странное совпадение с тем широко подтверждаемым фактом, что ост-индского тигра точно так же назойливо сопровождают шакалы. Ягуар — животное беспокойное; он подолгу ревет по ночам, особенно перед плохой погодой.

Однажды во время охоты на берегах Уругвая мне показали деревья, к которым постоянно возвращаются эти животные, как говорят, для того, чтобы поточить свои когти. Я видел три таких хорошо известных дерева; спереди кора была гладко вытерта, как будто грудью животных, а по бокам были глубокие царапины, вернее, канавки, идущие наискосок, длиной около ярда. Царапины были различной давности. Чтобы определить, есть ли поблизости ягуар, обыкновенно осматривают эти деревья. Я полагаю, что эта привычка ягуара в точности такая же, как и та, которую можно ежедневно наблюдать у обыкновенной кошки, когда, вытянув лапы и выпустив когти, она скребется о ножку стула; я слыхал также о молодых фруктовых деревьях в одном саду в Англии, сильно поврежденных кошками именно таким образом. Какая-то привычка в этом роде должна быть также и у пумы, потому что в Патагонии я часто видел на твердой голой почве такие глубокие борозды, что никакое другое животное не могло бы их сделать. Сущность этой привычки состоит, по-моему, в том, чтобы обрывать расщепившиеся кончики на когтях, а не заострять их, как думают гаучосы. Убивают ягуара без особых трудностей: его травят собаками и загоняют на дерево, откуда снимают выстрелом из ружья.

Из-за плохой погоды мы задержались на нашей стоянке два дня. Единственным нашим развлечением было ловить рыбу на обед; тут было несколько разных рыб, и все вполне съедобные. Рыба, называемая армадо (Siluras), замечательна резким скрипучим звуком, который она производит, когда попадается на крючок удочки, и который явственно слышен, когда рыба находится под водой. Эта же рыба обладает способностью цепко захватывать предметы, например лопасть весла или лесу, крепкими иглами грудного и спинного плавников. Вечером погода была совсем тропическая, и термометр стоял на 26°. Вокруг летало множество светляков, а москиты очень надоедали. Я выставил руку на пять минут, и вскоре она почернела от москитов; мне кажется, их было не меньше пятидесяти, и все они жадно сосали мою кровь.

15 октября. — Мы двинулись дальше и проплыли Пунта-Горда, где имеется поселение мирных индейцев из провинции Мисьонес. Мы быстро шли вниз по течению, но перед закатом солнца, из нелепого страха перед плохой погодой, остановились в узком рукаве реки. Я сел в лодку и прошел на веслах немного вверх по рукаву. Он был очень узок, извилист и глубок; стена из переплетенных ползучими растениями деревьев высотой 30—40 футов по обеим сторонам придавала протоку особенно мрачный вид. Здесь я видел совершенно необыкновенную птицу, называемую ножеклювом (Rhynchops nigra). У нее короткие перепончатопалые ноги и чрезвычайно вытянутые и заостренные крылья, а величиной она почти с крачку. Клюв сплюснут сбоку, т. е. в плоскости, перпендикулярной той, в ке орой он сплюснут у колпицы или утки. Он такой же плоский и упругий, как нож для бумаги из слоновой кости, а нижняя челюсть в отличие от всех других птиц на 1 1/2 дюйма длиннее верхней. Поблизости от Мальдонадо есть озеро, из которого ушла почти вся вода, и потому оно кишело мелкой рыбешкой; я видел там несколько этих птиц, которые быстро летали, по большей части маленькими стаями, взад и вперед у самой поверхности воды. Клюв они держали широко раскрытым, а нижняя челюсть была наполовину погружена в воду. Скользя таким образом по поверхности, они на лету бороздили воду; вода была совсем спокойная, каждая птица оставляла узенькую борозду на зеркальной глади, и вся стая являла самое занимательное зрелище. На лету они часто с необычайной быстротой повертываются кругом и, ловко орудуя своей выступающей нижней челюстью, подхватывают мелкую рыбку, удерживая ее затем более короткой верхней половиной своего похожего на ножницы клюва. Я не раз видел это, пока они, как ласточки, летали взад и вперед совсем близко от меня. Иногда, оставив поверхность воды, они летали беспорядочно, неправильно и быстро, испуская при этом громкие резкие крики. Совершенно очевидно, какую пользу приносят им длинные маховые перья на крыльях во время ловли рыбы, помогая им оставаться сухими. Когда они так летают, то своими очертаниями напоминают принятую многими художниками схему в изображении морских птиц. Хвост у них играет важную роль, направляя, как руль, их неправильный полет.

Эти птицы распространены далеко в глубь страны по течению Параны; говорят, что они остаются здесь круглый год и выводят птенцов в болотах. Днем они держатся стаями на поросших травой равнинах, на некотором расстоянии от воды. Когда мы стояли, как я уже говорил, на якоре в одном из глубоких протоков между островами на Паране и вечер уже подходил к концу, неожиданно появился ножеклюв. Вода была совершенно спокойна, и со дна поднималось много мелкой рыбы. Птица долго скользила по поверхности, стремительно и беспорядочно летая вверх и вниз по узкому протоку, который теперь наступающая ночь и тени нависших над ним деревьев покрывали мраком. В Монтевидео я наблюдал, как несколько больших стай этих птиц целый день оставались на илистых отмелях в глубине гавани, точно так же как на поросших травой равнинах у Параны, а каждый вечер улетали в море. Все эти факты заставляют меня заподозрить, что Rhynchops ловит рыбу обычно по ночам, когда многие низшие животные поднимаются на поверхность в наибольшем количестве. Г-н Лессон утверждает, что видел, как эти птицы открывали раковины мактр, зарывшихся в песок отмелей на побережье Чили, но весьма маловероятно, чтобы при их слабых клювах с такой сильно выдающейся нижней челюстью, при их коротких ногах и длинных крыльях подобная привычка могла быть широко распространена среди этих птиц.

За наше плавание вниз по Паране я видел еще только трех других птиц, чьи особенности достойны упоминания. Одна из них, — маленький зимородок (Ceryle aniencana, у которого хвост длиннее, чем у европейского вида, и потому он сидит не так прямо и неподвижно. Кроме того, летает он не прямо и быстро, как стрела, а вяло и по волнистой линии, как мягкоклювые птицы. Он испускает низкий звук, похожий на то, как будто друг о друга ударяются два камешка. Маленький зеленый попугай (Conurus murinus) с серой грудкой всякому другому месту для устройства гнезда предпочитает, по-видимому, высокие деревья на островах. Гнезда расположены так тесно одно к другому, что как будто составляют одну сплошную массу прутьев. Эти попугаи живут всегда стаями и производят большие опустошения на хлебных полях. Мне говорили, что близ Колонии за один год убили 2500 этих птиц. Птица, имеющая вилообразный хвост с двумя длинными перьями на конце (Tyrannus savana) и называемая испанцами ножехвостом, очень распространена около Буэнос-Айреса; обыкновенно она сидит на ветке дерева омбу, подле дома, и оттуда предпринимает короткие полеты в погоне за насекомыми, возвращаясь всегда на прежнее место. В воздухе эта птица по манере летать и по общему виду обнаруживает какое-то карикатурное сходство с обыкновенной ласточкой. Она обладает способностью делать очень резкие повороты в воздухе и при этом раскрывает и закрывает свой хвост то в горизонтальном (боковом) направлении, то в вертикальном, точь-в-точь как ножницы.

16 октября. — Несколькими лье ниже Росарио западный берег Параны окаймлен отвесными обрывами, которые вытянулись длинной линией, оканчивающейся ниже Сан-Николаса; поэтому берег этот больше похож на взморье, чем на берег пресноводной реки. Общему виду Параны сильно вредит то обстоятельство, что из-за мягкой структуры берегов вода в ней очень мутна. Уругвай, протекающий среди гранита, много прозрачнее, а там, где обе реки сливаются, — в начале Ла-Платы — их воды на большом расстоянии можно различить по их черному и красному цвету. Вечером подул не совсем благоприятный ветер, и мы, по обыкновению, тотчас же остановились, а на следующий день, когда поднялся довольно свежий попутный ветер, капитан настолько разленился, что и думать не хотел о продолжении пути. В Бахаде мне характеризовали его как «hombre muy aflicto» — человека, который всегда остается жалким неудачником; и в самом деле, все задержки он переносил с удивительным смирением. То был старый испанец, который провел много лет в этой стране. Он заявлял о своем большом расположении к англичанам, но упрямо твердил, что битва при Трафальгаре была выиграна только потому, что все испанские капитаны были подкуплены и что единственный истинно доблестный поступок во всем сражении совершил испанский адмирал. Высказывание это поразило меня как нечто весьма характерное: этот человек предпочел бы допустить, что его соотечественники отъявленные предатели, нежели усомниться в их искусстве или храбрости.

18 и 19 октября. — Мы продолжали медленно плыть вниз по замечательной реке; течение помогало нам совсем мало. За все наше плавание вниз по реке мы встретили очень мало судов. Здесь, как видно, добровольно отвергают один из лучших даров природы, великолепное средство сообщения — реку, по которой корабли могут ходить из области умеренного климата, так же удивительно обильной одними продуктами, как и лишенной других, в другую область, с тропическим климатом и почвой, равной которой по плодородию, по словам лучшего знатока г-на Бонплана, нет, быть может, нигде на земле. Насколько иначе выглядела бы эта река, если бы счастливая звезда привела на Ла-Плату первыми английских колонистов! Какие прекрасные города стояли бы теперь на ее берегах! Пока жив Франсиа, диктатор Парагвая, эти две страны останутся столь же обособленными, как если бы они находились на противоположных концах земного шара. А когда этот старый кровожадный тиран отправится держать ответ за свои тяжкие грехи, Парагвай будут раздирать революции, в такой же мере неистовые, как противоестественна тишина в стране теперь.

20 октября. — Мы прибыли к устью Параны, и так как мне не терпелось попасть в Буэнос-Айрес, я высадился на берег в Лас-Кончас, чтобы поехать в столицу верхом. Высадившись, я, к своему величайшему удивлению, обнаружил, что оказался до некоторой степени пленником. Тут разразилась бурная революция, и на все порты было наложено эмбарго. Вернуться на судно я не мог, а о том, чтобы ехать в столицу сушей, не могло быть и речи. После длинного разговора с комендантом я получил разрешение явиться на следующий день к генералу Ролору, командовавшему дивизией мятежников по эту сторону столицы. Наутро я поехал в лагерь. Генерал, офицеры и все солдаты казались, да, я думаю, и на самом деле были, большими негодяями. Генерал вечером накануне своего выхода из города сам пошел к губернатору и положа руку на сердце торжественно заверил его честным словом, что, как бы то ни было, он останется верен до конца. Генерал сказал мне, что столица в состоянии строгой блокады и все, что он может сделать, это дать мне пропуск к главнокомандующему мятежников в Кильмесе. Нам пришлось поэтому сделать большой крюк вокруг столицы; лошадей мы достали с большими трудностями. В лагере меня приняли весьма вежливо, но сказали, что разрешить мне въезд в город совершенно невозможно. Меня это очень встревожило; мне казалось, что «Бигль» должен был уйти из Ла-Платы раньше, чем то произошло на самом деле. Но стоило мне упомянуть, как любезно обошелся со мной генерал Росас на Колорадо, и никакое волшебство не могло бы придать делу иной оборот быстрее, чем эта фраза. Мне тотчас же сказали, что хотя не могут дать мне пропуска, но если я согласен расстаться с проводником и лошадьми, то часовые меня пропустят. Я с большой радостью согласился, и со мной послали офицера дать распоряжение, чтобы меня не задержали на мосту. Дорога на расстоянии целого лье была совершенно пуста. Я встретил отряд солдат, удовольствовавшихся тем, что важно посмотрели мой старый паспорт, и наконец я, к своему немалому удовольствию, очутился в городе.

Эта революция едва ли произошла вследствие какого-либо серьезного недовольства; но в государстве, где в течение девяти месяцев (с февраля по октябрь 1820 г.) пятнадцать раз происходила смена власти, — тогда как каждый губернатор, согласно конституции, избирался на три года, — нет никакого смысла искать повод. На этот раз группа людей, которые, будучи приверженцами Росаса, не терпели губернатора Балькарсе, — семьдесят человек — оставили столицу, и — с именем Росаса на устах — вся страна взялась за оружие. Город подвергли блокаде, не пропуская туда ни съестных припасов, ни рогатого скота, ни лошадей; помимо того происходили только мелкие стычки, и за день бывало убито лишь по нескольку человек. Осаждающая сторона отлично знала, что, задержав подвоз мяса, она наверняка одержит победу. Генерал Росас не мог быть осведомлен о мятеже, но был, по-видимому, полностью согласен с планами своей партии. Год назад его избрали губернатором, но он отказался принять этот пост, пока сала [палата] не предоставит ему чрезвычайных полномочий. В этом ему отказали, и с тех пор его партия показывает, что никакой другой губернатор не сможет удержаться на этом месте. Военные действия с обеих сторон явно затягивались, пока не удалось получить сообщения от Росаса. Известие пришло через несколько дней после того, как я покинул Буэнос-Айрес; из него явствовало, что генерал не одобряет нарушения порядка, но полагает, что справедливость на стороне осаждающих. Едва узнав об этом, губернатор, министры и часть войска — до нескольких сот человек — бежали из столицы. Мятежники вошли в город, выбрали нового губернатора, и 5500 человек получили награду за свои заслуги.

Все эти события показывают, что в конце концов Росас станет диктатором: титула короля в этой стране, как и в других республиках, особенно не любят. Уже покинув Южную Америку, мы узнали, что Росаса избрали с полномочиями и на срок, совершенно несовместимый с конституционными основами республики.

Куэва-де-лас-Манос

Куэва-де-лас-Манос. Датировка: по одной из версий, между 11 000 и 7 500 годами до н.э.

Рисунки на стенах пещеры на юге Аргентины, провинция Санта-Крус, Патагония. Наиболее известны изображения человеческих рук. Откуда и название: «Cueva de las Manos» - по-испански «Пещера рук». Помимо отпечатков рук, имеются сцены охоты и другие рисунки. Датировки изображений рук пещер Куэва-де-лас-Манос разные - от VI-II в.в. до н.э до XI-X тыс. до н.э. В принципе, материальные обстоятельства таковы, что делать предположения на этот счет трудно. Имеющиеся оценки базируются на датировке сопутствующих находок в пещере.

Перевал Дятлова. Смерть, идущая по следу...

Ракитин А.И. Апрель 2010 - ноябрь 2011 гг.

23 января 1959г. из Свердловска выехала группа туристов в составе 10 человек, которая поставила своей задачей пройти по лесам и горам Северного Урала лыжным походом 3-й (наивысшей) категории сложности. За 16 дней участники похода должны были преодолеть на лыжах не менее 350 км. и совершить восхождения на североуральские горы Отортэн и Ойко-Чакур. Формально считалось, что поход организован туристской секцией спортивного клуба Уральского Политехнического Института (УПИ) и посвящён предстоящему открытию 21 съезда КПСС, но из 10 участников четверо студентами не являлись.

Jacob van Heemskerck (1906)

HNLMS Jacob van Heemskerck (1906). Coastal defence ship or pantserschip of the Royal Netherlands Navy / Koninklijke Marine

Jacob van Heemskerck HNLMS Jacob van Heemskerck was a coastal defence ship (or simply pantserschip in Dutch) in the Royal Netherlands Navy / Koninklijke Marine. Laid down at Rijkswerf, Amsterdam in 1905. Launched 22 September 1906 and commissioned 22 April 1908. It had a long service history, saw action in World War II as a floating battery both for Netherlands and Germany. Then rebuilt into an accommodation ship after the war and decommissioned only on 13 September 1974. There was also the second vessel of the type, Marten Harpertzoon Tromp. The two were not exactly the same though. Jacob van Heemskerck was slightly smaller and had extra two 150-mm gun installed. Both ships were of a quite unique type, specific to Royal Netherlands Navy. By 1900 Koninklijke Marine practically consisted of two parts, more or less distinct: one for protecting homeland and another mostly concerned with Dutch East Indies defence. Or, in other words, a branch for European affairs and a branch for handling overseas issues. Not only in Dutch East Indies, but also in other parts of the world, where Netherlands had its dominions.

Обращение к абхазскому народу

Гамсахурдия З. 12 марта 1991

Дорогие соотечественники! Братство абхазов и грузин восходит к незапамятным временам. Наше общее колхское происхождение, генетическое родство между нашими народами и языками, общность истории, общность культуры обязывает нас сегодня серьезно призадуматься над дальнейшими судьбами наших народов. Мы всегда жили на одной земле, деля друг с другом и горе, и радость. У нас в течение столетий было общее царство, мы молились в одном храме и сражались с общими врагами на одном поле битвы. Представители древнейших абхазских фамилий и сегодня не отличают друг от друга абхазов и грузин. Абхазские князя Шервашидзе называли себя не только абхазскими, но и грузинскими князями, грузинский язык наравне с абхазским являлся родным языком для них, как и для абхазских писателей того времени. Нас связывали между собой культура "Вепхисткаосани" и древнейшие грузинские храмы, украшенные грузинскими надписями, те, что и сегодня стоят в Абхазии, покоряя зрителя своей красотой. Нас соединил мост царицы Тамар на реке Беслети близ Сухуми, и нине хранящий старинную грузинскую надпись, Бедиа и Мокви, Лихны, Амбра, Бичвинта и многие другие памятники – свидетели нашего братства, нашого единения. Абхаз в сознании грузина всегда бил символом возвышенного, рыцарского благородства. Об этом свидетельствуют поэма Акакия Церетели "Наставник" и многие другие шедевры грузинской литературы. Мы гордимся тем, что именно грузинский писатель Константинэ Гамсахурдиа прославил на весь мир абхазскую культуру и быт, доблесть и силу духа абхазского народа в своем романе "Похищение луны".

Великолепный часослов герцога Беррийского

Братья Лимбург. Великолепный часослов герцога Беррийского. Цикл Времена года. XV век.

«Великолепный часослов герцога Беррийского» или, в другой версии перевода, «Роскошный часослов герцога Беррийского» (фр. Très Riches Heures du Duc de Berry) - иллюстрированный манускрипт XV века. Самая известная часть изображений часослова, цикл «Времена года» состоит из 12 миниатюр с изображением соответствующих сезону деталей жизни на фоне замков. Создание рукописи началось в первой четверти XV века по заказу Жана, герцога Беррийского. Не была закончена при жизни заказчика и своих главных создателей, братьев Лимбург.

The pirates of Panama or The buccaneers of America

John Esquemeling : New York, Frederick A. Stokes company publishers, 1914

A true account of the famous adventures and daring deeds of Sir Henry Morgan and other notorious freebooters of the Spanish main by John Esquemeling, one of the buccaneers who was present at those tragedies. Contents

The voyage of the Beagle

Charles Darwin, 1839

Preface I have stated in the preface to the first Edition of this work, and in the Zoology of the Voyage of the Beagle, that it was in consequence of a wish expressed by Captain Fitz Roy, of having some scientific person on board, accompanied by an offer from him of giving up part of his own accommodations, that I volunteered my services, which received, through the kindness of the hydrographer, Captain Beaufort, the sanction of the Lords of the Admiralty. As I feel that the opportunities which I enjoyed of studying the Natural History of the different countries we visited, have been wholly due to Captain Fitz Roy, I hope I may here be permitted to repeat my expression of gratitude to him; and to add that, during the five years we were together, I received from him the most cordial friendship and steady assistance. Both to Captain Fitz Roy and to all the Officers of the Beagle [1] I shall ever feel most thankful for the undeviating kindness with which I was treated during our long voyage. This volume contains, in the form of a Journal, a history of our voyage, and a sketch of those observations in Natural History and Geology, which I think will possess some interest for the general reader. I have in this edition largely condensed and corrected some parts, and have added a little to others, in order to render the volume more fitted for popular reading; but I trust that naturalists will remember, that they must refer for details to the larger publications which comprise the scientific results of the Expedition.

Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик - 1924 год

Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик. Утверждена II Съездом Советов Союза ССР от 31 января 1924 года

Центральный Исполнительный Комитет Союза Советских Социалистических Республик, торжественно провозглашая незыблемость основ Советской власти, во исполнение постановления 1 съезда Советов Союза Советских Социалистических Республик, а также на основании Договора об образовании Союза Советских Социалистических Республик, принятого на 1 съезде Советов Союза Советских Социалистических Республик в городе Москве 30 декабря 1922 года, и, принимая во внимание поправки и изменения, предложенные центральными исполнительными комитетами союзных республик, постановляет: Декларация об образовании Союза Советских Социалистических Республик и Договор об образовании Союза Советских Социалистических Республик составляют Основной Закон (Конституцию) Союза Советских Социалистических Республик. Раздел первый Декларация об образовании Союза Советских Социалистических Республик Со времени образования советских республик государства, мира раскололись на два лагеря: лагерь капитализма и лагерь социализма. Там, в лагере капитализма — национальная вражда и неравенство колониальное рабство и шовинизм, национальное угнетение и погромы, империалистические зверства и войны. Здесь, в лагере социализма — взаимное доверие и мир, национальная свобода и равенство, мирное сожительство и братское сотрудничество народов. Попытки капиталистического мира на протяжении десятков лет разрешить вопрос о национальности путем совмещения свободного развития народов с системой эксплоатации человека человеком оказались бесплодными. Наоборот, клубок национальных противоречий все более запутывается, угрожая самому существованию капитализма.

Cueva de las Manos

Cueva de las Manos. Some time between 11 000 and 7 500 BC.

The Cueva de las Manos in Patagonia (Argentina), a cave or a series of caves, is best known for its assemblage of cave art executed between 11 000 and 7 500 BC. The name of «Cueva de las Manos» stands for «Cave of Hands» in Spanish. It comes from its most famous images - numerous paintings of hands, left ones predominantly. The images of hands are negative painted or stencilled. There are also depictions of animals, such as guanacos (Lama guanicoe), rheas, still commonly found in the region, geometric shapes, zigzag patterns, representations of the sun and hunting scenes like naturalistic portrayals of a variety of hunting techniques, including the use of bolas.

Государственная дума и тактика социал-демократии

Сталин И.В. Cочинения. - Т. 1. - М.: ОГИЗ; Государственное издательство политической литературы, 1946. С. 206–213.

Вы, наверное, слышали об освобождении крестьян, Это было время, когда правительство получало двойной удар: извне – поражение в Крыму, изнутри – крестьянское движение. Потому-то правительство, подхлёстываемое с двух сторон, вынуждено было уступить и заговорило об освобождении крестьян: "Мы должны сами освободить крестьян сверху, а то народ восстанет и собственными руками добьется освобождения снизу". Мы знаем, что это было за "освобождение сверху"... И если тогда народ поддался обману, если правительству удались его фарисейские планы, если оно с помощью реформ укрепило свое положение и тем самым отсрочило победу народа, то это, между прочим, означает, что тогда народ еще не был подготовлен и его легко можно было обмануть. Такая же история повторяется в жизни России и теперь. Как известно, и теперь правительство получает такой же двойной удар: извне – поражение в Манчжурии, изнутри – народная революция. Как известно, правительство, подхлестываемое с двух сторон, принуждено еще раз уступить и так же, как и тогда, [c.206] толкует о "реформах сверху": "Мы должны дать народу Государственную думу сверху, а то народ восстанет и сам созовет Учредительное собрание снизу". Таким образом, созывом Думы они хотят утихомирить народную революцию, точно так же, как уже однажды "освобождением крестьян" утихомирили великое крестьянское движение. Отсюда наша задача – со всей решимостью расстроить планы реакции, смести Государственную думу и тем самым расчистить путь народной революции. Но что такое Дума, из кого она состоит? Дума – это ублюдочный парламент.

Путешествие натуралиста вокруг света на корабле «Бигль»

Дарвин, Ч. 1839

Кругосветное путешествие Чарльза Дарвина на корабле «Бигль» в 1831-1836 годах под командованием капитана Роберта Фицроя. Главной целью экспедиции была детальная картографическая съёмка восточных и западных берегов Южной Америки. И основная часть времени пятилетнего плавания «Бигля» была потрачена именно на эти исследования - c 28 февраля 1832 до 7 сентября 1835 года. Следующая задача заключалась в создании системы хронометрических измерений в последовательном ряде точек вокруг земного шара для точного определения меридианов этих точек. Для этого и было необходимо совершить кругосветное путешествие. Так можно было экспериментально подтвердить правильность хронометрического определения долготы: удостовериться, что определение по хронометру долготы любой исходной точки совпадает с такими же определениями долготы этой точки, которое проводилось по возвращению к ней после пересечения земного шара.

Короли подплава в море червонных валетов

Ковалев, Э. А.: М., ЗАО Центрполиграф, 2006

Книга продолжает изданную под названием «Рыцари глубин» хронику рождения и становления подводного плавания в России. Хронологические рамки повествования охватывают период с конца 1917 по июнь 1941 г. Материал основывается на сведениях, отобранных из фондов РГА ВМФ, ЦВМА, ЦВМБ, а также из газетных и журнальных статей. Первые три части книги характеризуют времена Гражданской войны, восстановления подводного плавания страны и его дальнейшего развития. Рассказывается о попытках утверждения новой военно-морской доктрины, строительстве подводных кораблей новых типов, подготовке подводников в условиях надвигающейся войны. Четвертая часть книги содержит краткие биографические сведения о первых советских командирах подводных лодок. Даже поверхностное знакомство с представленными сведениями позволит читателю понять, почему в 1941 г. страна оказалась не готовой в том числе и к войне на море. В Приложении читатель найдет необходимые справки.