Глава I

Сантьягу в архипелаге Зеленого Мыса (Баия в Бразилии)


Порто - Прая Рибейра-Гранде
Атмосферная пыль с инфузориями
Повадки морской улитки и спрута
Скалы св. Павла — невулканического происхождения
Своеобразные инкрустации
Насекомые — первые поселенцы на островах
Фернанду-ди-Норонья
Баия
Полированные скалы
Повадки рыбы Diodon
Пелагические Confervae и инфузории
Причины окрашивания моря


Корабль флота ее величества, десятипушечный бриг «Бигль» под командой капитана королевского флота Фиц-Роя отплыл из Девон-порта 27 декабря 1831 г. после того, как сильные юго-западные ветры дважды принуждали его вернуться. Экспедиция имела целью довершить гидрографическую съемку Патагонии и Огненной Земли, начатую экспедицией капитана Кинга в 1826—1830 гг., произвести съемку берегов Чили, Перу и некоторых островов Тихого океана и, наконец, провести ряд хронометрических измерений вокруг земного шара. 6 января мы достигли Тенерифа, но высадиться нам не позволили из опасения, что мы можем завести холеру; на следующее утро мы видели, как солнце, показавшись из-за причудливых очертаний острова Гран-Канария, вдруг озарило Тенерифский пик, между тем как низкие части острова все еще скрывались за кудрявыми облаками, То был первый из тех многих восхитительных дней, которых мне никогда не забыть. 16 января 1832 г. мы бросили якорь у Порто-Праи на Сантьяго [Сантьягу], главном острове архипелага Зеленого Мыса.

С моря окрестности Порто-Праи выглядят безжизненными. Вулканический огонь прошедших веков и палящий зной тропического солнца сделали почву во многих местах непригодной для растительности. Местность постепенно поднимается плоскими уступами, по которым разбросаны там и сям конические холмы с притупленными вершинами, а на горизонте тянется, неправильная цепь более высоких гор. Картина, открывающаяся взору сквозь туманный воздух этой страны, очень любопытна; впрочем, едва ли человек, только что побывавший в роще из кокосовых пальм, куда попал прямо с моря, и притом впервые в жизни, может судить о чем-либо, — настолько он полон переживаемым счастьем. Остров этот обыкновенно считают весьма неинтересным, но человеку, привыкшему к одним только английским пейзажам, новый для него вид страны совершенно бесплодной кажется исполненным величия, которое было бы нарушено, будь зелени больше. На обширных пространствах лавовых полей едва ли отыщешь хоть один зеленый листок, а между тем там умудряются поддерживать свое существование стада коз и даже несколько коров. Дожди здесь выпадают очень редко, но в году есть один короткий промежуток времени, в течение которого идут сильные ливни, и сразу же после того из каждой трещины пробивается слабая зелень. Она скоро засыхает, и этим-то естественным сеном и питаются животные. На этот раз дождя не было весь год. В эпоху открытия острова в ближайших окрестностях Порто-Праи было много деревьев, но их безрассудное уничтожение сделало эту местность, как и остров св. Елены и некоторые из Канарских островов, почти совершенно бесплодной. Широкие и плоские долины, многие из которых всего несколько дней в году служат руслом для воды, одеты зарослями безлиственных кустарников. Немногие живые существа обитают в этих долинах. Самая распространенная здесь птица — зимородок (Dacelo lagoensis), который смирно сидит на ветках клещевины и оттуда стремительно набрасывается на кузнечиков и ящериц. Он ярко окрашен, но не так красив, как европейский вид, от которого он значительно отличается также полетом, образом жизни и местообитанием, предпочитая обыкновенно самые сухие долины.

Однажды я поехал с двумя офицерами в Рибейра-Гранде [Ри-бейра-Гранди], селение, лежащее несколькими милями восточнее Порто-Праи. До самой долины св. Мартина местность имела все тот же унылый, мрачный вид; здесь, однако, благодаря маленькому ручейку разросся оазис роскошной растительности. Не прошло и часа, как мы приехали в Рибейра-Гранде, где нас поразил вид развалин большой крепости и собора. Этот городок, пока не была засыпана его гавань, был главным городом острова; теперь вид у него довольно грустный, но все-таки весьма живописный. Заполучив в проводники чернокожего патера, а в переводчики одного испанца, принимавшего участие в Пиренейской войне за независимость, мы посетили группу зданий, среди которых главное место занимала старинная церковь. Здесь покоятся губернаторы и капитан-генералы архипелага. На некоторых из надгробных памятников сохранились даты шестнадцатого столетия. Одни только геральдические украшения и напоминали нам в этом уединенном уголке о Европе. Церковь, или часовня, составляла одну из сторон четырехугольника, посредине которого росла большая группа бананов. На другой стороне находился госпиталь, в котором содержалось человек двенадцать больных, весьма жалких на вид.

Мы вернулись в венду [гостиницу] пообедать. Множество мужчин, женщин и ребятишек, черных как смоль, собрались поглазеть на нас. Спутники наши были веселы на редкость: что бы мы ни сказали, что бы ни сделали, — всё они встречали чистосердечным хохотом. Перед отъездом из города мы посетили собор. Он выглядит не так богато, как маленькая церковь, зато может похвастать небольшим органом, издающим поразительно негармоничные звуки. Мы наградили чернокожего священника несколькими шиллингами, и испанец, похлопав его по голове, с большой искренностью заявил, что, по его мнению, цвет кожи не создает столь уже большого различия между ними. Затем мы, погнав во всю прыть наших пони, направились обратно в Порто-Праю.

В другой раз мы поехали в селение Сан-Доминго, расположенное почти в самом центре острова. На небольшой равнине, по которой мы проезжали, росло несколько чахлых акаций; постоянный пассатный ветер своеобразно пригнул их верхушки — некоторые из них были согнуты даже под прямым углом к стволу. Ветви были направлены в точности на норд-ост-тен-норд и на зюйд-вест-тен-зюйд, так что эти естественные флюгеры указывали, должно быть, господствующее направление пассата. Езда по каменистой почве оставляет так мало следов, что мы сбились с пути и направились в Фуэнтес. Этого мы не заметили, пока не добрались туда, но после были рады ошибке.

Фуэнтес — прелестное селение с небольшой речкой, и все там, казалось, процветало, за исключением, впрочем, того, что должно было бы процветать всего более, — его обитателей. Чернокожие ребятишки, совсем голые и очень жалкие на вид, таскали вязанки дров в половину их собственного роста.

Близ Фуэнтеса мы видели большую стаю цесарок, птиц в пятьдесят — шестьдесят. Они были крайне пугливы, и нам не удалось к ним приблизиться. Убегая от нас, они задирали голову кверху, точно куропатки в дождливый сентябрьский день; если же мы принимались их преследовать, они тут же взлетали.

Пейзаж Сан-Доминго красив, чего совсем не ожидаешь, если судить по преобладающему унылому виду всей остальной части острова. Селение расположено на дне долины, окруженной высокими зубчатыми стенами наслоившейся лавы. Черные скалы являют самый разительный контраст с ярко-зеленой растительностью, которая окаймляет берега маленькой речки с прозрачной водой. Мы попали сюда в какой-то большой праздник, и селение было полно народу.

Возвращаясь, мы догнали группу молодых чернокожих девушек, числом около двадцати, одетых с замечательным вкусом: их черная кожа и белоснежное белье красиво оттенялись цветными тюрбанами и большими шалями. Как только мы подошли поближе, они вдруг все разом обернулись и, разостлав на дороге шали, с воодушевлением запели какую-то дикую песню, отбивая такт руками по бедрам. Мы бросили им несколько винтемов, что было встречено взрывами хохота, и, когда мы их оставили, песня их зазвучала еще сильнее прежнего.

Одно утро было особенно ясным: далекие горы чрезвычайно резко рисовались на фоне тяжелой гряды темно-синих туч. Судя по виду и зная подобные случаи в Англии, я предположил, что воздух насыщен водяными парами. В действительности, однако, оказалось как раз обратное. Гигрометр показал разницу в 17°,4 между температурой воздуха и точкой росы. Разница была почти вдвое больше той, которую я наблюдал по утрам в предыдущие дни. Эта необыкновенная сухость воздуха сопровождалась беспрерывными вспышками молнии. Не удивительно ли наблюдать столь замечательную прозрачность воздуха при таком состоянии погоды?

Воздух здесь обычно туманный, что вызывается падением тончайшей пыли, которая, как оказалось, немного попортила наши астрономические инструменты. Утром накануне нашего прибытия в Порто-Праю я собрал пакетик этой тонкой буроватой пыли, которая, по-видимому, была принесена ветром и осела на тонкой ткани флюгера, укрепленного на верхушке мачты. Мистер Ляйелль также дал мне четыре пакета с пылью, осевшей на одном судне за несколько сот миль к северу от этих островов. Профессор Эрен-берг полагает, что эта пыль состоит главным образом из инфузорий с кремневыми панцирями и из кремневой растительной ткани. В пяти пакетиках, которые я ему послал, он открыл не менее 67 различных органических форм! Инфузории, за исключением двух морских видов, оказались все обитателями пресных вод. Я нашел не менее 15 различных сообщений о пыли, осевшей на кораблях в Атлантическом океане вдали от берегов. По направлению ветра во время ее падения, а также по тому, что она падает всегда как раз в те месяцы, когда гарматан, как известно, поднимает облака пыли в верхние слои атмосферы, можно с уверенностью сказать, что вся эта пыль приносится из Африки. Очень странно, однако, что, хотя профессору Эренбергу известны многие виды африканских инфузорий, ни одного из них он не находит в пыли, которую я послал ему; с другой стороны, он находит в ней два вида, которые, насколько ему до сих пор было известно, живут исключительно в Южной Америке. Пыль эта падает в таком количестве, что загрязняет все на борту корабля и причиняет вред глазам; бывало даже, что суда садились на мель из-за непроницаемого мрака. Нередко случалось, что пыль садилась на корабли, находившиеся за несколько сот и даже более чем за 1000 миль от африканского побережья, а также в таких местах, широты которых отстоят друг от друга на 1600 миль. В пыли, собранной на одном судне за 300 миль от берега, я с немалым удивлением обнаружил каменные частицы размером более одной тысячной квадратного дюйма, перемешанные с еще более мелким веществом. После этого нечего удивляться тому, что по воздуху распространяются гораздо более легкие и мелкие споры тайнобрачных растений.

Геология этого острова — самый интересный раздел его естественной истории. У входа в гавань в стенке прибрежных обрывов виднеется совершенно горизонтальная белая полоса, протянувшаяся на несколько миль вдоль берега, на высоте около 45 футов над водой. Исследование показывает, что этот белый пласт состоит из известняка, заключающего в себя множество раковин моллюсков, из коих все или почти все и поныне живут на соседнем берегу. Пласт покоится на древних вулканических породах; сверху его покрывает базальт, который излился в море, должно быть, в то время, когда слой белого ракушечника лежал на дне. Интересно проследить те изменения, которые произвела раскаленная лава, покрывшая эту рыхлую массу, кое-где превратившуюся в кристаллический известняк, а кое-где — в плотную пятнистую породу. Когда известняк был захвачен шлаковыми обломками нижней поверхности лавового потока, он превратился в пучки красивых, лучеобразно расположенных волокон, напоминающих арагонит9. Пласты лавы слегка наклонными площадками поднимаются один за другим к внутренней части острова, откуда первоначально потекли потоки расплавленной каменной массы. В исторические времена на Сантьягу, мне кажется, нигде не замечалось никаких признаков вулканической деятельности. Среди многочисленных красных шлаковых холмов лишь изредка удается обнаружить такие, вершины которых сохранили хотя бы форму кратера; у берега, однако, можно еще различить следы более поздних потоков, образовавших цепи обрывов, не таких высоких, как более древний ряд, но заходящих дальше к морю; таким образом, по высоте обрывов можно приблизительно судить о древности потоков.

Во время нашей стоянки я наблюдал повадки некоторых морских животных. Большая Aplysia попадается здесь очень часто. Это морская улитка имеет около пяти дюймов в длину; окраска ее грязно-желтоватая, с пурпурными прожилками. По краям ее нижней поверхности, или ноги, с обеих сторон имеются две широкие кожные складки, которые по-видимому, играют по временам роль вентилятора, прогоняющего воду через спинные жабры, или легкие. Питается она нежными морскими водорослями, растущими среди камней в мутном мелководье. В желудке ее я нашел несколько мелких камешков, как в мышечном желудке у птиц. Если улитку потревожить, она выделяет очень яркую пурпурно-красную жидкость, которая окрашивает воду на целый фут в окружности. Есть у нее и другой способ защиты: едкие выделения, покрывающие все ее тело, вызывают ощущение острого ожога, подобное тому, какое производит Physalia, или «португальская галера».

Несколько раз я с большим интересом наблюдал повадки осьминога, или спрута. Хотя эти животные часто попадаются в лужах, остающихся после отлива, но завладеть ими вовсе не легко. При помощи своих длинных рук и присосков они могут втягивать свое тело в чрезвычайно узкие щели, а если они уж укрепились там, то приходится приложить большую силу, чтобы вытащить их. В иных случаях они с исключительной быстротой бросались с одной стороны лужи на другую задом вперед, окрашивая в то же мгновение воду темно-коричневыми чернилами. Этих животных бывает трудно обнаружить вследствие еще одной весьма необычайной их способности — изменять свой цвет подобно хамелеону. По-видимому, они изменяют тона в соответствии с характером дна, над которым находятся: в глубокой воде их общий оттенок был коричневато-пурпурный, а на суше или в мелкой воде этот темный оттенок сменялся желтовато-зеленым. При более внимательном рассмотрении цвет этот оказывался почти серым, испещренным множеством ярко-желтых крапинок; серый цвет изменял свою яркость, а крапинки то исчезали, то вновь появлялись. Изменения эти происходили таким образом, будто по телу беспрерывно проходили облака, оттенок которых изменялся от гиацинтового до каштаново-коричневого. Под действием слабого гальванического разряда соответствующий участок тела становился почти совершенно черным; такой же эффект, но только в меньшей степени, вызывало царапанье кожи иголкой. Эти наплывающие облака, похожие, как можно было бы выразиться, на игру красок на лице, происходят, как говорят, от попеременного расширения и сокращения крохотных пузырьков, содержащих различно окрашенные жидкости.

Спрут проявлял свою хамелеоноподобную способность как плавая, так и неподвижно лежа на дне. Меня очень занимали разнообразные уловки, к которым прибегал один спрут, стараясь остаться незамеченным; он, казалось, вполне понимал, что я подстерегаю его. Некоторое время он лежал без движения, потом, крадучись, точно кошка за мышью, продвигался на дюйм или на два; время от времени он изменял свой цвет; действуя таким образом, он добрался до более глубокого места и тут внезапно рванулся вперед, оставляя за собой густую завесу чернил, чтобы скрыть нору, в которую он уполз.

Когда, наблюдая морских животных, мне случалось свесить голову фута на два над скалистым берегом, меня не раз обдавала снизу струя воды, которой сопутствовал слабый скрипучий звук. Сначала я не мог понять, что бы это могло быть, но потом выяснил, что струю выбрасывал спрут, и, хотя он и скрывался в норке, по этой струе я часто узнавал о его присутствии. Способность его выбрасывать из себя воду не подлежит сомнению, и мне кажется, что он способен довольно верно прицеливаться, направляя соответствующим образом трубку, или сифон, находящийся на нижней стороне его тела. Ползать по суше эти животные могут лишь с трудом, потому что им тяжело нести голову. Я заметил, что одно из них, которое я держал в каюте, слегка фосфоресцировало в темноте.

Скалы св. Павла.— Утром 16 февраля, пересекая Атлантический океан, мы легли в дрейф у острова св. Павла. Это скопление скал лежит под 0°58' северной широты и 29° 15' западной долготы. До берегов Америки от него 540 миль, а до островов Фернандо-Норонья [Фернанду-ди-Норонья] — 350 миль. Самая высокая точка поднимается всего на 50 футов над уровнем моря, вся окружность острова не достигает и трех четвертей мили. Это клочок суши круто поднимается из глубин океана. Минералогическое его строение довольно сложно; в одних местах породы имеет кремнистый характер, в других — полевошпатовый с включениями тонких прожилок змеевика. Замечательно, что все многочисленные мелкие острова, лежащие вдали от материков в Тихом, Индийском и Атлантическом океанах, за исключением Сейшельских этого маленького скалистого островка, образованы, как я полагаю, либо кораллами, либо изверженными породами. Вулканическая природа этих океанических островов является, очевидно, выражение того же закона и следствием тех же причин, химических или механических, в силу которых подавляющее большинство действующих ныне вулканов либо расположены поблизости от морских берегов, либо представляют собой острова, лежащие в открытом море.

Скалы св. Павла издали кажутся блестяще-белыми. Это обусловлено отчасти пометом огромного множества морских птиц, отчасти же плотно соединенным с поверхностью скал покровом в виде налета блестящего вещества с жемчужным отливом. Если этот налет рассмотреть в лупу, то оказывается, что он состоит из множества тончайших слоев, причем общая толщина его около дюйма, нем содержится много животных веществ, и своим происхождением он, несомненно, обязан действию дождя или водяной пыли на помет. Под небольшими накоплениями гуано на острове Вознесения и на островках Аброльос я нашел какие-то сталактитоподобные ветвящиеся тела, образовавшиеся, по-видимому, таким же, как и тонкий белый покров здешних скал. Эти ветвистые тела до такой степени походят на некоторые Nulliporae (семейство дых известковых морских водорослей), что недавно, бегло просматривая свою коллекцию, я не сразу заметил разницу между ними. Шаровидные оконечности ветвей имеют, как и зубная эмаль, жемчугоподобную структуру, но настолько тверды, что царапают стекло. Замечу, кстати, что на берегу острова Вознесения, в одном месте, накопилось огромное количество ракушечного песка, на омываемых приливом, морская вода отложила инкрустацию, имеющую сходство с некоторыми тайнобрачными растениями (а именно Marchantiae), которые часто встречаются на сырых стенах. Поверхность чешуек отличается очень красивым блеском; те части, которые образовались при полном освещении, черны как смоль, те же, которые находились в тени, под выступами скал, — только серые. Я показывал образцы этой инкрустации некоторым геологам, и все они считают, что она вулканического, или огненного, происхождения! По своей твердости и прозрачности, по гладкости, такой же как у самых красивых экземпляров раковин морских олив, по неприятному запаху и обесцвечиванию под действием паяльной трубки инкрустация эта обнаруживает большое сходство с раковинами современных морских моллюсков. Кроме того, известно, что у моллюсков те части раковины, которые обычно прикрыты и заслонены от света мантией животного, бледнее тех, которые полностью подвержены действию света, — точно так же как и у этой инкрустации. Если мы вспомним, что кальций — как фосфорнокислый, так и углекислый — входит в состав твердых частей — костей и раковин — всех животных, то в физиологическом отношении весьма любопытно обнаружить субстанции, которые, — будучи тверже зубной эмали и имея окрашенную поверхность, столь же гладкую, как поверхность раковины живых моллюсков, — представляют собой мертвое органическое вещество, преобразованное неорганическими силами и к тому же имитирующее по своей форме некоторые низшие растительные образования.

Мы нашли на острове св. Павла только два вида птиц — глупыша и нодди. Первый из них — вид буревестников, второй — вид крачек. Оба они смирного нрава, бестолковы и до такой степени непривычны к путешественникам, что я мог бы перебить их сколько угодно своим геологическим молотком. Глупыш кладет яйца прямо на обнаженные скалы, крачка же вьет очень простое гнездо из водорослей. Рядом со многими такими гнездами лежала маленькая летучая рыбка, .которую, как я предполагаю, приносил самец для своей подруги. Занятно было наблюдать, как быстро крупный и проворный краб (Graspus), обитающий в расщелинах скалы, утаскивал лежащую у гнезда рыбку, как только мы вспугивали взрослых птиц. Сэр В. Симондс, один из немногих людей, побывавших здесь, рассказывал мне, что сам видел, как крабы вытаскивали даже птенцов из гнезд и пожирали их. На этом островке нет ни единого растения, даже лишайника, и все же здесь водятся некоторые насекомые и пауки. Следующий перечень исчерпывает, я думаю, сухопутную фауну: муха (Olfersia), летающая около глупыша, и клещ-паразит, занесенный сюда, вероятно, птицами; маленькая коричневая моль, которая принадлежит к роду, питающемуся перьями; жук (Quedius) и мокрица, обитающие под пометом; наконец, многочисленные пауки, которые, я полагаю, охотятся на этих мелких мусорщиков и спутников морских птиц. Столь часто повторяемое описание того, как коралловыми островками Тихого океана сразу же вслед за их образованием завладевают сначала стройные пальмы и другие благородные тропические растения, затем птицы и, наконец, человек, по всей вероятности не вполне правильно; боюсь, что поэзия этого описания сильно пострадает, если я скажу, что первыми поселенцами на вновь возникшей из океана земле обыкновенно бывают насекомые, питающиеся перьями и нечистотами, паразитические насекомые и пауки.

В тропических морях самая маленькая скала, создавая основу для размножения бесчисленного множества видов водорослей и колониальных животных, поддерживает тем самым и существование огромного количества рыбы. Наши моряки, выезжая в лодках, вели постоянную борьбу с акулами за овладение большей доли добычи, попавшейся на удочки. Я слышал, что одна скала близ Бермудских островов, расположенная далеко в открытом море, и притом на значительной глубине, была открыта впервые благодаря тому обстоятельству, что по соседству с ней заметили много рыбы.

Фернанду-ди-Норонья, 20 февраля. — Сколько я мог заметить в течение немногих часов, проведенных здесь, остров этот имеет вулканическое строение, но возник он, вероятно, не в новейшее время. Самая замечательная его особенность — конический пик около 1000 футов высотой; верхняя часть этого конуса необыкновенно крута и с одной стороны нависает над подножием. Порода представляет собой фонолит и состоит из отдельных неправильных столбов. Вид этих обособленных громад наводит сначала на мысль о том, что они были внезапно выброшены вверх в полужидком состоянии. Однако на острове св. Елены я убедился, что некоторые столбы, приблизительно такой же формы и такого же строения, образовались в результате инъекции расплавленных пород в более мягкие пласты, послужившие, таким образом, формами для этих гигантских обелисков. Весь остров покрыт лесом, но из-за сухого климата растительность выглядит отнюдь не роскошно. На середине склона горы громадные каменные столбы, скрытые под сенью каких-то похожих на лавр деревьев и оживляемые другими деревьями со множеством красивых пунцовых цветов, но без единого листка, сообщали ближайшей окрестности привлекательный вид.

Баия, или Сан-Сальвадор, Бразилия, 29 февраля. — День прошел восхитительно. Но и это слово само по себе слишком слабо, чтобы выразить чувства Натуралиста, впервые бродящего в одиночестве в бразильском лесу. Изящество трав, невиданные паразитные растения, красота цветов, сверкающая зелень листвы, а главное — общая пышность растительности переполняли меня восторгом. Самая парадоксальная смесь звуков и безмолвия наполняет тенистые части леса. Насекомые гудят так громко, что гул этот слышен даже на корабле, стоящем на якоре за несколько сот ярдов от берега, и все-таки в лесной чаще как будто царствует полная тишина. Любителю естественной истории подобный день приносит такое глубокое наслаждение, какое он едва ли может рассчитывать когда-либо испытать вновь. Побродив несколько часов, я направился обратно к месту высадки, но, прежде чем успел дойти, был застигнут тропической грозой. Я попытался найти убежище под деревом, листва которого была такой густой, что обыкновенный английский дождь ни в коем случае не проник бы сквозь нее; но здесь уже через несколько минут по стволу струился небольшой поток. Этой силе дождя нам и приходится приписывать зелень, покрывающую почву даже в самых густых лесах; если бы здешние ливни были подобны дождям стран с более прохладным климатом, большая часть их успевала бы всосаться в почву или испариться, не достигнув ее. Не стану пока пытаться изобразить красочную картину этого чудесного залива, потому что по пути на родину мы снова заходили в него, и мне еще представится случай описать его.

Вдоль всего бразильского побережья, по крайней мере на протяжении 2000 миль и, конечно, на значительное пространство в глубь страны, всюду, где только встречается коренная порода, она принадлежит к гранитной формации. То обстоятельство, что такая громадная площадь состоит из вещества, которое, как полагает большинство геологов, кристаллизовалось, подвергаясь действию высокой температуры под давлением, наводит на многие любопытные размышления. Произошло ли это в бездонных глубинах океана или пласты гранита были первоначально покрыты другими породами, которые впоследствии были снесены? Можно ли допустить, чтобы какая бы то ни было сила, если только она не действовала бесконечно долго, была в состоянии обнажить гранит на площади во много тысяч квадратных лье?

Неподалеку от города, в том месте, где ручей впадает в море, я наблюдал явление, связанное с предметом, который был подвергнут обсуждению Гумбольдтом. Сиенитовые породы порогов великих рек Ориноко, Нила и Конго покрыты черным веществом и как будто до блеска натерты графитом. Слой этот чрезвычайно тонок и, как показал анализ Берцелиуса, состоит из окислов марганца и железа. На Ориноко это замечается на скалах, омываемых периодически при разливах рек, и только в тех местах, где течение быстрое, или, как говорят индейцы, «скалы черны там, где воды белы». Здесь покров ярко-коричневый, а не черный, и состоит, по-видимому, исключительно из веществ, содержащих железо. Образцы не дают верного представления об этих коричневых полированных камнях, сверкающих на солнце. Они попадаются только в тех местах, до которых доходят воды разлива, а так как этот ручей течет медленно, то полировка должна производиться прибоем, заменяющим здесь действие водопадов на больших реках. Точно так же морской прилив и отлив, вероятно, соответствуют здесь периодическим наводнениям; таким образом, одни и те же результаты получаются в условиях с виду различных, но в действительности сходных между собой. Впрочем, происхождение этих — состоящих из окислов металлов — покровов, которые кажутся как будто сцементированными со скалами, непонятно, и я не вижу, каким образом можно было бы объяснить, почему толщина их остается неизменной.

Однажды я с интересом наблюдал повадки Diodon antennatus, которого поймали, когда он плавал около берега. Эта рыба с дряблой кожей широко известна своей исключительной способностью раздуваться, причем она приобретает почти сферическую форму. Если вынуть ее из воды на короткое время, а потом снова погрузить в воду, то вслед за тем она поглощает большое количество воды и воздуха ртом, а, может быть, также и жаберными отверстиями. Это достигается двумя способами: проглоченный воздух вгоняется в полость тела, откуда он не может выйти вследствие сокращения мышц, заметного снаружи; вода же входит слабой струей через рот, который широко открыт и остается неподвижным; следовательно, этот последний акт основан на всасывании. Кожа на животе гораздо свободнее, чем на спине; поэтому во время надувания нижняя поверхность растягивается гораздо сильнее верхней, вследствие чего рыба плавает спиною вниз.

Кювье сомневается в том, чтобы Diodon мог плавать в таком положении; однако рыба может таким образом не только передвигаться по прямой линии, но и круто поворачивать в любую сторону. Это последнее движение выполняется исключительно при помощи грудных плавников; хвост при этом расслаблен, и рыба им не пользуется. Вследствие того что тело, наполненное большим количеством воздуха, всплывает, жаберные отверстия оказываются над водой, но струя воды, втягиваемая ртом, все время протекает через них.

Пробыв недолго в таком раздутом состоянии, рыба обыкновенно сильным движением выталкивает из себя воздух и воду через жаберные отверстия и рот. Она может по произволу выпускать определенное количество воды, и потому представляется вероятным, что жидкость она набирает, между прочим, и для регулирования своего удельного веса. Этот Diodon защищается несколькими способами. Он может сильно кусаться и способен выбрасывать изо рта на некоторое расстояние струю воды, производя при этом странный звук движением челюстей. С раздуванием тела сосочки, которыми покрыта его кожа, напрягаются и становятся колючими. Но всего любопытнее, что, если взять его руками, из кожи живота выделяется волокнистое вещество прекрасного карминово-красного цвета, которое окрашивает слоновую кость и бумагу так прочно, что окраска сохранилась во всей своей свежести и по сегодняшний день; я не имею ни малейшего представления ни о характере, ни о назначении этого выделения. От доктора Аллена из Форреса я узнал, что он часто находил в желудках акул плававшего там живого раздувшегося Diodon и что ему известно несколько случаев, когда рыба выходила наружу, проедая не только стенки желудка, но и бока чудовища, отчего последнее погибало. Кто мог бы вообразить, что мягкая маленькая рыбка может уничтожить громадную хищную акулу.

18 марта. — Мы отплыли из Баии. Через несколько дней, когда мы находились неподалеку от островков Аброльос, внимание мое было привлечено красновато-бурым оттенком моря. Вся поверхность воды, как показало исследование ее под лупой, была покрыта как бы кусочками мелко искрошенного сена с зазубренными кончиками. То были крохотные цилиндрические Confervae, собранные в пучки или кучки от 20 до 60 штук в каждой. Мистер Беркли сообщает мне, что это тот самый вид (Trichodesmium erythraeum), которым покрыт огромные пространства в Красном море, откуда и произошло название этого моря. Их, должно быть, бесчисленное множество: на корабль проходил через несколько полос этих водорослей, одна из которых занимала в ширину около десяти ярдов, а в длину, судя грязноватому цвету воды, тянулась по крайней мере на две с поло виной мили. Почти в каждом описании морских плаваний собираются некоторые сведения об этих Confervae. По-видимому, особенно часто они встречаются в морях близ Австралии; около мыса Луин нашел вид, родственный этому, но меньших размеров и явно иной. Капитан Кук в описании своего третьего путешествия замечает, моряки дают этому явлению название морских опилок.

Близ атолла Килинг в Индийском океане я наблюдал множество небольших, размером в несколько квадратных дюймов каждое, колоний Confervae, состоящих из длинных цилиндрических нитей настолько тонких, что невооруженным глазом их едва можно бы рассмотреть, и перемешанных с другими несколько более крупными телами, конически заостренными по концам. На рисунке показан две такие фигурки, соединенные вместе. Длина их колеблется от 0,Cj до 0,06 и даже 0,08 дюйма, а поперечник — от 0,006 до 0,008 дюймов. У одного из концов цилиндрической части обычно видна зелен перегородка, состоящая из зернистого вещества и утолщенная посредине. Она, как мне кажется, служит основанием очень нежна бесцветного мешочка из мягкого вещества; мешочек выстилает изнутри наружную оболочку, но не заходит в конические концы. У некоторых экземпляров место этих перегородок занимали маленькие, правильные по форме шарики из буроватого зернистого вещее наблюдал любопытный процесс их образования. Мягкое веще внутренней оболочки внезапно начинает собираться в нити; некоторые из них принимают вид лучей, исходящих из одного оби центра; затем, продолжая неравномерно и быстро сокращаться, i вещество за какую-нибудь секунду собирается в правильный шар который становится на место перегородки у одного из концов совершенно опустевшей оболочки. Образование зернистого шарика ускорялось всяким случайным повреждением. Могу добавить, что тельца часто соединены попарно, конус к конусу, как то показано рисунке и именно тем концом, где расположена перегородка.

Я приведу здесь еще несколько наблюдений над явлением окрашивания моря организмами. У берегов Чили, в нескольких лье от Консепсьона, «Бигль» однажды прошел через большие пространства мутной воды, в точности такой, какой бывает вода рек в половодье; в другой раз, на один градус к югу от Вальпараисо, на расстоянии 50 миль от берега, то же явление повторилось в еще больших размерах. В стакане эта вода имела бледно-красный оттенок, а под микроскопом видно было, что она кишела множеством мельчайших животных, которые носились взад и вперед, часто лопаясь. Их тело имело овальную форму и посредине было перетянуто кольцом изогнутых мерцательных ресничек. Однако тщательно рассмотреть их было очень трудно, так как почти мгновенно, еще не успев уйти из поля зрения, они переставали двигаться и лопались. Иногда тело их разрывалось сразу с обоих концов, иногда — только с одного, в изобилии выбрасывая буроватое крупнозернистое вещество. За мгновение до того, как происходил разрыв, животное раздувалось в полтора раза против своей нормальной величины, и разрыв обыкновенно наступал секунд через пятнадцать после прекращения быстрых поступательных движений; в некоторых случаях ему предшествовало кратковременное вращательное движение вокруг продольной оси тела. Минуты через две после того как некоторое количество этих животных было изолировано в отдельной капле воды, все они погибли таким вот образам. Животные передвигаются узким концом вперед при помощи своих мерцательных ресничек, обыкновенно резкими толчками. Они очень малы и совершенно невидимы невооруженным глазом, так как каждое занимает площадь, равную всего лишь одной тысячной квадратного дюйма. Число их было бесконечно, потому что я находил их во множестве в самой маленькой капле воды, какую только мог выделить. Как-то раз мы в один день прошли через два таких окрашенных водных пространства, одно из которых простиралось, должно быть, на несколько квадратных миль. Какое бесчисленное множество этих микроскопических животных! Издали вода своим цветом была похожа на реку, протекающую по руслу из красной глины; но в тени, отбрасываемой кораблем, она была темная, как шоколад. Граница между красной и синей водой обозначалась очень резко. В течение нескольких дней перед тем стояла тихая погода, и океан в совершенно необычайной степени изобиловал живыми существами.

В море, омывающем Огненную Землю, я видел неподалеку от берега узкие полосы воды ярко-красного цвета, вызванного множеством ракообразных, которые несколько напоминали по своей форме больших креветок. Охотники на тюленей зовут их «китовой едой». Не знаю, питаются ли ими киты, но для крачек, бакланов и огромных стад больших, неуклюжих тюленей эти плавающие рачки26 в некоторых местах побережья служат главным средством существования. Моряки неизменно приписывают окрашивание воды икре, но я наблюдал это лишь в одном случае. На расстоянии нескольких лье от Галапагосского архипелага наш корабль прошел три узкие полосы темно-желтоватой, как бы грязной, воды; полосы имели несколько миль в длину, но всего несколько ярдов в ширину и отделялись от окружающей воды извилистой, но отчетливой чертой. Окраска вызывалась маленькими студенистыми шариками, около одной пятой дюйма в диаметре, в которых заключались многочисленные крошечные шаровидные яички; они были двух сортов — одни отличались от других красноватым цветом и формой. Я никак не могу представить себе, каким двум родам животных принадлежали эти яйца. Капитан Колнетт отмечает, что явление это довольно обычное около Галапагосских островов и что направление полос показывает направление течений; однако в описанном случае направление полосы было вызвано ветром. Остается отметить еще одно явление — переливающуюся радужными цветами тонкую маслянистую пленку на поверхности воды. Я видел однажды, как море у берегов Бразилии было покрыто такой пленкой на большом пространстве; моряки приписывают ее разложению плавающего где-либо поблизости трупа кита. Я не стану упоминать здесь о часто попадающихся в воде крохотных студенистых частицах, — тем более, что о них еще будет речь впереди, — количество их не столь велико, чтобы хоть сколько-нибудь повлиять на цвет воды.

В приведенных выше данных, как мне кажется, особого внимания заслуживают два обстоятельства: во-первых, каким способом различные тельца, образующие эти полосы с резко очерченными границами, могут держаться вместе? Упомянутые выше креветкообразные рачки двигались так же стройно, как полк солдат: но ведь не могут же яички или Confervae совершать движения, хоть сколько-нибудь похожие на произвольные; точно так же это невероятно и относительно инфузорий. Во-вторых, чем вызывается длинная и узкая форма полос? Это явление до такой степени походит на то, что мы видим в каждом потоке, где течение растягивает в длинные полосы пену, собирающуюся в водоворотах, что я вынужден приписать происхождение его подобному же действию воздушных или; морских течений.

Исходя из этого предположения, мы должны согласиться с тем, что эти различные организмы развиваются в некоторых благоприятных для этого местах и затем уносятся оттуда ветром либо водой. Сознаюсь, однако, что очень трудно вообразить себе, чтобы эти миллионы миллионов крошечных животных и Confervae могли возникнуть в каком-нибудь одном месте, ибо откуда попадали бы в такие места зародыши? Ведь порождающие их организмы рассеяны ветром и волнами по безграничным просторам океана. Никакой другой гипотезой, однако, я не в состоянии объяснить себе, почему они группируются в полосы. Могу привести еще замечание Скорсби, что в одной части Северного Полярного моря неизменно находят зеленую воду, которая кишит пелагическими животными.

Договор об образовании Союза Советских Социалистических Республик

Договор об образовании Союза Советских Социалистических Республик. 30 декабря 1922 года

Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика (РСФСР), Украинская Социалистическая Советская Республика (УССР), Белорусская Социалистическая Советская Республика (БССР) и Закавказская Социалистическая Федеративная Советская Республика (ЗСФСР - Грузия, Азербейджан и Армения) заключают настоящий Союзный договор об объединении в одно союзное государство - «Союз Советских Социалистических Республик» - на следующих основаниях. 1.

О русском крестьянстве

Горький, М.: Берлин, Издательство И.П.Ладыжникова, 1922

Люди, которых я привык уважать, спрашивают: что я думаю о России? Мне очень тяжело все, что я думаю о моей стране, точнee говоря, о русском народe, о крестьянстве, большинстве его. Для меня было бы легче не отвечать на вопрос, но - я слишком много пережил и знаю для того, чтоб иметь право на молчание. Однако прошу понять, что я никого не осуждаю, не оправдываю, - я просто рассказываю, в какие формы сложилась масса моих впечатлений. Мнение не есть осуждениe, и если мои мнения окажутся ошибочными, - это меня не огорчит. В сущности своей всякий народ - стихия анархическая; народ хочет как можно больше есть и возможно меньше работать, хочет иметь все права и не иметь никаких обязанностей. Атмосфера бесправия, в которой издревле привык жить народ, убеждает его в законности бесправия, в зоологической естественности анархизма. Это особенно плотно приложимо к массе русского крестьянства, испытавшего болee грубый и длительный гнет рабства, чем другие народы Европы. Русский крестьянин сотни лет мечтает о каком-то государстве без права влияния на волю личности, на свободу ее действий, - о государстве без власти над человеком. В несбыточной надежде достичь равенства всех при неограниченной свободe каждого народ русский пытался организовать такое государство в форме казачества, Запорожской Сечи. Еще до сего дня в темной душе русского сектанта не умерло представление о каком-то сказочном «Опоньском царстве», оно существует гдe-то «на краю земли», и в нем люди живут безмятежно, не зная «антихристовой суеты», города, мучительно истязуемого судорогами творчества культуры.

Апокалипсис нашего времени

Розанов, В.В. 1917-1918

№ 1 К читателю Мною с 15 ноября будут печататься двухнедельные или ежемесячные выпуски под общим заголовком: "Апокалипсис нашего времени". Заглавие, не требующее объяснении, ввиду событий, носящих не мнимо апокалипсический характер, но действительно апокалипсический характер. Нет сомнения, что глубокий фундамент всего теперь происходящего заключается в том, что в европейском (всем, — и в том числе русском) человечестве образовались колоссальные пустоты от былого христианства; и в эти пустóты проваливается все: троны, классы, сословия, труд, богатства. Всё потрясено, все потрясены. Все гибнут, всё гибнет. Но все это проваливается в пустоту души, которая лишилась древнего содержания. Выпуски будут выходить маленькими книжками. Склад в книжном магазине М. С. Елова, Сергиев Посад, Московск. губ. Рассыпанное царство Филарет Святитель Московский был последний (не единственный ли?) великий иерарх Церкви Русской... "Был крестный ход в Москве. И вот все прошли, — архиереи, митрофорные иереи, купцы, народ; пронесли иконы, пронесли кресты, пронесли хоругви. Все кончилось, почти... И вот поодаль от последнего народа шел он. Это был Филарет". Так рассказывал мне один старый человек. И прибавил, указывая от полу — на крошечный рост Филарета: — "И я всех забыл, все забыл: и как вижу сейчас — только его одного". Как и я "все забыл" в Московском университете. Но помню его глубокомысленную подпись под своим портретом в актовой зале. Слова, выговоры его были разительны. Советы мудры (императору, властям).

«Шнелльботы». Германские торпедные катера Второй мировой войны

Морозов, М. Э.: М., АОЗТ редакция журнала «Моделист-конструктор», 1999

Британский историк Питер Смит, известный своими исследованиями боевых действий в Ла-Манше и южной части Северного моря, написал о «шнелльботах», что «к концу войны они оставались единственной силой, не подчинившейся британскому господству на море». Не оставляет сомнения, что в лице «шнелльбота» немецким конструкторам удалось создать отличный боевой корабль. Как ни странно, этому способствовал отказ от высоких скоростных показателей, и, как следствие, возможность оснастить катера дизельными двигателями. Такое решение положительно сказалось на улучшении живучести «москитов». Ни один из них не погиб от случайного возгорания, что нередко происходило в английском и американском флотах. Увеличенное водоизмещение позволило сделать конструкцию катеров весьма устойчивой к боевым повреждениям. Скользящий таранный удар эсминца, подрыв на мине или попадание 2-3 снарядов калибра свыше 100-мм не приводили, как правило, к неизбежной гибели катера (например, 15 марта 1942 года S-105 пришел своим ходом в базу, получив около 80 пробоин от осколков, пуль и снарядов малокалиберных пушек), хотя часто «шнелльботы» приходилось уничтожать из-за условий тактической обстановки. Еще одной особенностью, резко вы­делявшей «шнелльботы» из ряда тор­педных катеров других стран, стала ог­ромная по тем временам дальность плавания - до 800-900 миль 30-узловым ходом (М. Уитли в своей работе «Deutsche Seestreitkraefte 1939-1945» называет даже большую цифру-870 миль 39-узловым ходом, во что, однако, трудно поверить). Фактически германское командование даже не могло ее пол­ностью реализовать из-за большого риска использовать катера в светлое время суток, особенно со второй половины войны. Значительный радиус действия, несвойственные катерам того времени вытянутые круглоскулые обводы и внушительные размеры, по мнению многих, ставили германские торпедные катера в один ряд с миноносцами. С этим можно согласиться с той лишь оговоркой, что всетаки «шнелльботы» оставались торпедными, а не торпедно-артиллерийскими кораблями. Спектр решаемых ими задач был намного уже, чем у миноносцев Второй мировой войны. Проводя аналогию с современной классификацией «ракетный катер» - «малый ракетный корабль», «шнелльботы» правильнее считать малыми торпедными кораблями. Удачной оказалась и конструкция корпуса. Полубак со встроенными тор­педными аппаратами улучшал мореходные качества - «шнелльботы» сохраняли возможность использовать оружие при волнении до 4-5 баллов, а малая высота борта и рубки весьма существенно уменьшали силуэт. В проведенных англичанами после войны сравнительных испытаниях германских и британских катеров выяснилось, что в ночных условиях «немец» визуально замечал противника раньше. Большие нарекания вызывало оружие самообороны - артиллерия. Не имея возможности строить параллельно с торпедными катерами их артиллерийские аналоги, как это делали англичане, немцы с конца 1941 года начали проигрывать «москитам» противника. Позднейшие попытки усилить огневую мощь «шнелльботов» до некоторой степени сократили это отставание, но полностью ликвидировать его не удалось. По части оснащения техническими средствами обнаружения германские катера также серьезно отставали от своих противников. За всю войну они так и не получили более-менее удовлетворительного малогабаритного радара. С появлением станции радиотехнической разведки «Наксос» немцы лишили врага преимущества внезапности, однако не решили проблему обнаружения целей. Таким образом, несмотря на определенные недостатки, в целом германские торпедные катера не только соответствовали предъявляемым требованиям, но и по праву считались одними из лучших представителей своего класса времен Второй мировой войны. Морская коллекция.

Перевал Дятлова. Смерть, идущая по следу...

Ракитин А.И. Апрель 2010 - ноябрь 2011 гг.

23 января 1959г. из Свердловска выехала группа туристов в составе 10 человек, которая поставила своей задачей пройти по лесам и горам Северного Урала лыжным походом 3-й (наивысшей) категории сложности. За 16 дней участники похода должны были преодолеть на лыжах не менее 350 км. и совершить восхождения на североуральские горы Отортэн и Ойко-Чакур. Формально считалось, что поход организован туристской секцией спортивного клуба Уральского Политехнического Института (УПИ) и посвящён предстоящему открытию 21 съезда КПСС, но из 10 участников четверо студентами не являлись.

Middle Paleolithic by Zdenek Burian

Zdenek Burian : Reconstruction of Middle Paleolithic daily life

Neanderthals or Homo neanderthalensis. Reconstruction of Middle Paleolithic everyday life by Zdenek Burian, an influential 20th century palaeo-artist, painter and book illustrator from Czechoslovakia. The images represent an artistic rendition of the concepts spread around the middle of 20th century: the look and way of life attributed to Neanderthals or Homo neanderthalensis. Many of the beliefs were not universal even in those days and in large part have been dropped or refined since then. There is still no common consent reached on many important issues. For example: how much Neanderthals were similar to modern humans in look and behavior or if they were able to use speech or if they were actually real hunters, not scavengers in somewhat commensal relationship with other species of their environment.

Договор об образовании Союза Советских Социалистических Республик

Договор об образовании Союза Советских Социалистических Республик. 30 декабря 1922 года

Российская Социалистическая Федеративная Советская Республика (РСФСР), Украинская Социалистическая Советская Республика (УССР), Белорусская Социалистическая Советская Республика (БССР) и Закавказская Социалистическая Федеративная Советская Республика (ЗСФСР - Грузия, Азербейджан и Армения) заключают настоящий Союзный договор об объединении в одно союзное государство - «Союз Советских Социалистических Республик» - на следующих основаниях. 1.

Воспоминания кавказского офицера

Торнау Ф.Ф.: Москва, Дружба народов, 1996

Торнау Федор Федорович (1810-1890) — барон, Генерального штаба полковник. Представитель рода, происходившего из Померании и ведшего начало с половины XV века, учился в Благородном пансионе при Царскосельском лицее, после чего поступил на военную службу и участвовал в войне 1828 г. против турок, в "польской кампании" 1831, в сражениях на Кавказе и др. В течение двух лет Торнау находился в плену у кабардинцев. С 1856 (по 1873) служил русским военным агентом в Вене и состоял членом военно-ученого комитета. Известен Торнау также как автор ряда мемуарных произведений ("Воспоминания кавказского офицера", "Воспоминания о кампании 1829 года в европейской Турции", "От Вены до Карлсбада" и т.д.). Сведения о Торнау имеются в "Энциклопедическом словаре" Ф.Брокгауза и И.Ефрона (т.33-а, 1901, стр.639), в журнале "Русская старина" (1890, книга седьмая), в книге Д.Языкова "Обзор жизни и трудов русских писателей и писательниц" (вып.10, М., 1907, стр.76). Данный вариант воспоминаний Ф.Ф. Торнау — журнальный, весьма усечёный. Что касается книги полностью, то первое издание — Ф. Ф. Торнау "Воспоминания кавказского офицера". — М., 1865; последнее — Ф.Ф. Торнау. Воспоминания кавказского офицера. — М.: АИРО-ХХ, 2000 (368 с.).

Годы решений

Освальд Шпенглер : Годы решений / Пер. с нем. В. В. Афанасьева; Общая редакция А.В. Михайловского.- М.: СКИМЕНЪ, 2006.- 240с.- (Серия «В поисках утраченного»)

Введение Едва ли кто-то так же страстно, как я, ждал свершения национального переворота этого года (1933). Уже с первых дней я ненавидел грязную революцию 1918 года как измену неполноценной части нашего народа по отношению к другой его части - сильной, нерастраченной, воскресшей в 1914 году, которая могла и хотела иметь будущее. Все, что я написал после этого о политике, было направлено против сил, окопавшихся с помощью наших врагов на вершине нашей нищеты и несчастий для того, чтобы лишить нас будущего. Каждая строка должна была способствовать их падению, и я надеюсь, что так оно и произошло. Что-то должно было наступить в какой-либо форме для того, чтобы освободить глубочайшие инстинкты нашей крови от этого давления, если уж нам выпало участвовать в грядущих решениях мировой истории, а не быть лишь ее жертвами. Большая игра мировой политики еще не завершена. Самые высокие ставки еще не сделаны. Для любого живущего народа речь идет о его величии или уничтожении. Но события этого года дают нам надежду на то, что этот вопрос для нас еще не решен, что мы когда-нибудь вновь - как во времена Бисмарка - станем субъектом, а не только объектом истории. Мы живем в титанические десятилетия. Титанические - значит страшные и несчастные. Величие и счастье не пара, и у нас нет выбора. Никто из ныне живущих где-либо в этом мире не станет счастливым, но многие смогут по собственной воле пройти путь своей жизни в величии или ничтожестве. Однако тот, кто ищет только комфорта, не заслуживает права присутствовать при этом. Часто тот, кто действует, видит недалеко. Он движется без осознания подлинной цели.

Борьба за Красный Петроград

Корнатовский, Н.А.: Л., изд-во «Красной газеты», 1929

В истории Октябрьской революции и гражданской войны в России Петроград занимает исключительное место. Первый коллективный боец в дни великого Октября - Петроград приобрел себе славу и первого героического города в годы тяжелой, изнурительной гражданской войны. В фокусе ожесточенной борьбы за Петроград символически отразились начало и конец классового поединка в России. Корниловское наступление на Петроград в августе - сентябре 1917 г., явившееся походом буржуазно-помещичьей контрреволюции против революционного пролетариата России, знаменовало собой начало кровопролитной гражданской войны. Это наступление было ликвидировано прежде, чем смогло вылиться в определенные реальные формы. Последняя попытка белой гвардии завладеть Петроградом в октябре 1919 г., совпавшая по времени с переходом в решительное наступление на Москву южной контрреволюции, была уже по существу агонией белого дела, ее предсмертными судорогами и увенчалась победой пролетарской революции. Непосредственно на Петроградском фронте была одержана победа не столько над отечественной контрреволюцией, сколько над вдохновлявшей ее мировой буржуазией. Империалистическая политика стран-победительниц в мировой войне получила серьезный удар на северо-западе России, - удар, предвосхитивший победу Советов на всех фронтах гражданской войны.

Куэва-де-лас-Манос

Куэва-де-лас-Манос. Датировка: по одной из версий, между 11 000 и 7 500 годами до н.э.

Рисунки на стенах пещеры на юге Аргентины, провинция Санта-Крус, Патагония. Наиболее известны изображения человеческих рук. Откуда и название: «Cueva de las Manos» - по-испански «Пещера рук». Помимо отпечатков рук, имеются сцены охоты и другие рисунки. Датировки изображений рук пещер Куэва-де-лас-Манос разные - от VI-II в.в. до н.э до XI-X тыс. до н.э. В принципе, материальные обстоятельства таковы, что делать предположения на этот счет трудно. Имеющиеся оценки базируются на датировке сопутствующих находок в пещере.

Государственная дума и тактика социал-демократии

Сталин И.В. Cочинения. - Т. 1. - М.: ОГИЗ; Государственное издательство политической литературы, 1946. С. 206–213.

Вы, наверное, слышали об освобождении крестьян, Это было время, когда правительство получало двойной удар: извне – поражение в Крыму, изнутри – крестьянское движение. Потому-то правительство, подхлёстываемое с двух сторон, вынуждено было уступить и заговорило об освобождении крестьян: "Мы должны сами освободить крестьян сверху, а то народ восстанет и собственными руками добьется освобождения снизу". Мы знаем, что это было за "освобождение сверху"... И если тогда народ поддался обману, если правительству удались его фарисейские планы, если оно с помощью реформ укрепило свое положение и тем самым отсрочило победу народа, то это, между прочим, означает, что тогда народ еще не был подготовлен и его легко можно было обмануть. Такая же история повторяется в жизни России и теперь. Как известно, и теперь правительство получает такой же двойной удар: извне – поражение в Манчжурии, изнутри – народная революция. Как известно, правительство, подхлестываемое с двух сторон, принуждено еще раз уступить и так же, как и тогда, [c.206] толкует о "реформах сверху": "Мы должны дать народу Государственную думу сверху, а то народ восстанет и сам созовет Учредительное собрание снизу". Таким образом, созывом Думы они хотят утихомирить народную революцию, точно так же, как уже однажды "освобождением крестьян" утихомирили великое крестьянское движение. Отсюда наша задача – со всей решимостью расстроить планы реакции, смести Государственную думу и тем самым расчистить путь народной революции. Но что такое Дума, из кого она состоит? Дума – это ублюдочный парламент.